home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Миропомазание в соборе Парижской Богоматери

И вот я посылаю своего ангела…

Антифон едва слышался, хотя на синих драпировках были нашиты королевские лилии. Воистину очень странной была эта литургия коронации короля Франции, которую впервые служили в ее столице, в соборе Парижской Богоматери, 16 декабря 1431 г. ради миропомазания короля Англии, неспособного поехать в Реймс. Из прелатов королевства большинство отсутствовало. Миропомазание провел кардинал Англии в окружении епископов Парижа, Бове и Нуайона, а также канцлера Людовика Люксембурга, епископа Теруаннского. Был также один английский епископ, родственник юного короля. Народ отметил, что этого маловато. Не приехал даже архиепископ Сансский, а ведь Париж входил в Сансскую провинцию.

Епископ Парижский Жак дю Шателье откровенно злился: это ему полагалось помазывать короля, а не кардиналу Бофору. Он подзабыл, что без англичан миропомазание происходило бы в Реймсе.

Обещали присутствие легата. Его никто не увидел. Духовенство занималось откровенным саботажем. Каноники собора Богоматери отправили к Бофору депутацию, чтобы выразить протест против расходов, в которые их вгоняет церемония.

Где пэры Франции? Можно было видеть графа Солсбери, графа Уорика и графа Стаффорда. Но даже герцог Бургундский не счел нужным приехать. Для юного Генриха VI скудной компенсацией было то, что, проезжая перед дворцом Сен-Поль, он мог видеть в окне свою бабку Изабеллу Баварскую. Она плакала, и никто не знал, почему.

Зато на пиру было столько народу, что университет и парламент трижды поворачивали обратно, прежде чем им удалось проникнуть в большой зал.

Чернь занимала места с утра, и вовсю крали кошельки, шапки, миски и мясо. Когда парижская «мантия» достигла пиршественного зала, осталось всего несколько мест в конце стола.

Они уселись за столы, кои были предназначены для них, но оказались в обществе холодных сапожников, торговцев горчицей, буфетчиков или подручных каменщиков. Оных попытались заставить встать; но, когда поднимали одного или двух, с другой стороны усаживалось шестеро или семеро.

Уже разъяренные нотабли, которые были душой бургундской партии, вознегодовали еще больше, когда им стали передавать блюда. Англичане подали разогретое жаркое. Этот аспект праздника казался организаторам второстепенным.

Большую часть мяса, рассчитанную на простонародье, сварили в четверг — а было воскресенье, — что показалось французам весьма странным. Ибо хозяйничали англичане, а им мало было дела до чести, которую они получат, лишь бы отделаться.

Никто этому не порадовался. Даже больные из Отель-Дьё говорили, что за всю свою жизнь в Париже не видели столь убогих и столь голых объедков.

Бедфорд и его люди приобрели себе этим еще несколько врагов. Правду сказать, об этом шептались уже тогда, когда выплачивали праздничный налог. Во всяком случае, ему не простили, что он позволил своим людям отнестись во Франции к кулинарии как к неприятной работе, которую надо побыстрей сбыть с рук.

Может быть, горожане нарочно две недели назад, во время торжественного въезда, показали мистерию перед Шатле в момент проезда юного короля, направлявшегося во дворец на острове Сите по улице Сен-Дени и мосту Менял? В этой мистерии изображался ребенок-король, одетый в двойную корону и окруженный всеми принцами крови. Всеми принцами…

Горожане отметили, на сколь малые расходы пошли ради них. Маленький пир, маленькие турниры, маленькие щедроты. Парламент даже по этому случаю не смог добиться выплаты жалованья. Генрих VI не помиловал узников. Он не отменил налогов. В городе не постеснялись заметить, что даже на свадьбах детей горожан бывает веселей.

На дароприношении во время мессы люди короля хотели присвоить кувшин из золоченого серебра, в котором находилось вино. Вмешались каноники и в конечном счете одержали верх, но инцидент оставил неприятный осадок. В народе судачили об этом. Выглядело все это скверно.

Шел дождь, дни были короткие, хворост дорог, и парижане были всем недовольны. Генрих VI уехал после рождественских праздников. У Парижа осталось впечатление, что город сделал для него слишком много.

В это же время Франция узнала, что в Лилле после долгих переговоров делегаты Карла VII и Филиппа Доброго 13 декабря договорились о всеобщем перемирии на шесть лет. Успех для кардинала Альбергати, легата папы Евгения IV, перемирие стало пощечиной для Бедфорда. Легата ждали в Париже, а он был в Лилле. От Филиппа Доброго ожидали, что он нападет на Шампань, которую англичане предлагали ему отвоевать, а он сложил оружие. Английские власти поняли, что в Иль-де-Франсе и в Нормандии теперь они останутся одни. Планировать обширные завоеваний южней Луары уже не приходилось.


Путь к костру | Столетняя война | Сопротивление