home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



4

ИМЯ

Юноша накинул на нее свой плащ и посмотрел ей в глаза с едва заметной ободряющей улыбкой. Он не спрашивал ее, кто она такая и что здесь делает.

— Тебе есть куда пойти?

— Нет… — Девушка была поражена быстротой и естественностью, с которой она ответила.

Молодой человек снова посмотрел на нее:

— Ночной Салазар — не место для одинокой девушки, особенно здесь, в башне.

Она сразу же поверила ему. Он оказался первым человеком, позаботившимся о ней. Когда он предложил ей руку, девушка мельком заметила на ткани его рубашки широкий порез, оставленный мечом противника. Странно, но материя, казалось, была испачкана не кровью, а просто была сырой, словно пропитана вязкой и прозрачной жидкостью.

Девушка не стала ни о чем спрашивать своего спасителя. Она устала, а еще испытывала отчаянную потребность довериться кому-либо.

Они шли по коридору башни: бледный свет, проникавший из внутренних окон, освещал их через равные промежутки времени. Когда она стала спотыкаться и прихрамывать, потому что силы ее были на исходе, юноша, не колеблясь ни минуты, нагнулся и взял ее на руки.

— Я… сама… справлюсь… — попыталась воспротивиться девушка, все больше удивляясь неожиданной способности говорить без затруднения.

Он покачал головой:

— На сегодняшний вечер с тебя достаточно.

Ее смущали ощущения, вызванные прикосновением его рук к ее телу. От раскачивающейся походки молодого человека и спокойного ритма его сердца усталость взяла свое: девушка обвила руками его шею и полностью, с головы до ног, отдалась во власть сна. В полудреме она увидела свет гостиницы, в которой они остановились, смутно ощущая скрип досок под его сапогами. А затем она погрузилась в спасительный мрак.


Молодой человек еще некоторое время продолжал смотреть на нее. Он уложил сонную девушку на свою кровать. Теперь она мирно спала, ее тяжелое дыхание постепенно успокаивалось. Созерцание ее спящего тела отвлекало его мысли, не позволяя думать о том, что произошло чуть раньше, когда он спас девушку. Но воспоминания упорно роились где-то на периферии его мозга. А вместе с ними и ощущения, испытанные им в тот момент: дрожь, пробежавшая по его спине, когда он вонзал меч в живую плоть, удовлетворение от последнего вздоха, испущенного его противником, удовольствие перед лицом нанесенной боли.

Он провел руками по лицу, и его внезапно охватило отчаяние. Он вскочил на ноги, взял меч и ушел, растворившись в ночи.


Один. Два. Три. Круг, круг, выпад. Один. Два. Три.

Юноша обливается потом, мышцы его рук ноют от изнеможения. Длинный двуручный меч сжимают пальцы, покрытые мозолями. Но он продолжает тренироваться.

Один. Два. Три.

Но сколько бы пота он ни проливал, сколько бы труда он ни вкладывал в это упражнение, несмотря на необходимость ощущения физической боли, вызываемой тренировкой, отчаяние и чувство вины остаются без изменений, лишая его сна и рассудка. Почему он опять, как и тогда, получил наслаждение от причиненной им боли. Почему снова, как и всегда, кровь и смерть влекут его за собой.


Ему шесть лет. Ему сказали об этом. Наконец ему сказали, что его отец не погиб с честью на поле брани. Его мать лгала ему все эти годы. Он — незаконнорожденный. У него нет отца. А его мать — проститутка. Именно так говорит ему другой мальчишка, постарше его.

«Твоя мать — шлюха!» И все вокруг смеются.

Он чувствует, как мир рушится за его спиной. Реальность тает у него на глазах. Слезы затуманивают взгляд. От ребячьего хохота кровь приливает к его голове. Тогда он с воплем выскакивает вперед. Он набрасывается на мальчишку и обрушивает на него всю свою ярость, бурлящую в его венах, и получает от этого удовольствие. Он бьет ногами, вопит, кусается, царапается. Он чувствует себя животным и ведет себя как животное. И если сначала он словно лилипут, сражающийся против великана, то постепенно, бог весть откуда, возникает его сила. Другие дети пытаются оттащить его от своей жертвы, но тщетно. Он побеждает. Он слышит стоны своего обидчика. И тогда, впервые в жизни, он ощущает тайное удовольствие.

Вкус крови, ее аромат и мрачное, упоительное осознание того, что он делает плохо и причиняет кому-то боль. Это его возбуждает. Это не имеет никакого отношения к ярости из-за того, что он стал объектом насмешек. Это — просто жажда крови, жажда смерти. И он погружается в это страстное желание, как в бездну.

Мальчик приходит в себя только после того, как кто-то из взрослых оттаскивает его от обидчика. «Ты что, сума сошел?»

Жизнь возвращается в свое привычное русло. На земле без движения лежит, раскинув бледные, залитые кровью руки, побитый мальчишка с опухшим лицом. Его грудь то бешено вздымается вверх, то опускается вниз. Наконец приходит чувство вины и ужас. Ребенок плачет. Взрослый говорит ему что-то, но он не понимает. Он просто испугался того, что натворил, а еще больше своих ощущений.

Этим же вечером, только уже дома, он нагишом убегает в лес, на холод. Потому что только так проходит отчаяние и стихает чувство вины.


Девушка проснулась, когда было уже светло и солнце сверкало высоко в небе. Поначалу ей показалось, что она снова оказалась на том лугу, где впервые осознала себя, и словно все то, что произошло с ней, было не более чем сон. Затем она вспомнила солдата, спасшего ее накануне вечером, и все постепенно встало на свои места. Мало-помалу в свете утра стали вырисовываться очертания комнатушки с каменными стенами и потолком, поддерживаемым огромными деревянными балками. В углу стоял стол, а рядом лежал мешок. На противоположной стене взору открывалось великолепное стрельчатое окно, сквозь которое ослепительно ярко сияло солнце. Девушка приподнялась, прикрывая глаза рукой. За окном расстилалась бескрайняя равнина, над которой возвышался лес.

Она сидела на мягкой и удобной кровати. Простыня, пахнувшая свежестью, пышная подушка за спиной и чистые полоски ткани на запястьях и щиколотках. Но одета она была по-прежнему в свои лохмотья.

Девушка осторожно встала с кровати. В комнате она была одна. Как знать, где он теперь. Боль разочарования изрядно подпортила великолепие всей картины. Быть может, он бросил ее. Впрочем, он ее спас, принес сюда, чего же больше она хотела? Он конечно же не мог быть все время возле нее, ведь он и так был слишком заботлив. Девушка зевнула, потягиваясь и наслаждаясь приятным солнечным теплом, греющим ее спину. За кроватью она заметила сундук. На нем она нашла хлеб и миску, полную белой жидкости с легкой пенкой наверху. Девушка улыбнулась своим мыслям. Даже если юноша и ушел, то напоследок он благородно подумал о ней.

Она уселась на полу, скрестив ноги, и принялась по чуть-чуть отщипывать хлеб, смакуя содержимое миски: оно было необычайно вкусно.

Во время трапезы девушка обнаружила вокруг себя множество признаков присутствия солдата. Прежде всего его мешок — он не мог принадлежать ей самой. Несколько книг в углу, одна из которых лежала открытой. И даже гусиное перо на пергаменте. И тут ее охватило ликование: он ушел не навсегда.

Она спрашивала себя, что ей теперь делать. Она была совсем одна и даже не знала, в каком городе находится. Судя по виду из окна, она находилась двумя этажами выше того места, где прошлым вечером на нее напали. Выходило, что девушка по-прежнему оставалась в башне: Салазар, так называл ее солдат. Впрочем, воспоминания о том, что произошло после ее спасения, были довольно смутными. Быть может, она находится в гостинице. Или ей следует дождаться его возвращения? А может, он дожидался ее ухода? Девушка, облокотившись об окно, подперла голову руками, закрыла глаза и стала наслаждаться солнцем, согревавшим ее кожу.

От звука раскрываемой двери девушка вздрогнула. Она резко обернулась, опираясь ладонями о подоконник, и виновато посмотрела на солдата. Он остановился в дверях. На нем был все тот же черный плащ, что и накануне, штаны из замши и просторная белая рубашка, торчавшая из-под кафтана из дубленой кожи с железными пряжками.

Но на этот раз капюшон плаща был надвинут на лицо. Из-за плеча виднелась длинная рукоять меча. Он быстро снял капюшон с лица.

— Это я! — произнес юноша.

Девушка успокоилась, смутясь своей реакции.

— Да… я… — И снова она не смогла ничего выговорить.

— Ты права, — перебил он девушку, снимая с плеча набитый чем-то вещевой мешок. — Этим утром я не должен был оставлять тебя одну, и, прежде всего, после того, что ты пережила, но я увидел, в чем ты была одета, и соблазн найти для тебя что-нибудь получше оказался сильнее… — улыбаясь, произнес молодой человек. — Меня зовут Амхал.

Улыбка юноши была искренней. Но на его лице лежал отпечаток страданий. Девушка взглянула на него и не нашлась что ответить.

Она посмотрела ему прямо в глаза. Девушка хорошо запомнила их зеленое сияние.

— А я не знаю, кто я, — выпалила она и села на кровать, печально заламывая руки.


Ему не потребовалось долгих объяснений. Способность говорить вновь вернулась к девушке, однако у нее все еще возникали трудности, когда она пыталась согласовать слова и найти наиболее правильное определение для выражения своего душевного состояния. Она рассказала ему о луге, о блуждании по лесу, о своем прибытии в Салазар. Но прежде всего она попыталась объяснить ему, что ничего не помнила ни о своей прежней жизни, ни собственного имени и что ей казалось, что именно в тот самый день, лежа в траве на животе, она и появилась на свет.

Слушая рассказ девушки, молодой человек становился все более сосредоточенным: маленькая морщинка пролегла у него между бровями.

— Значит, ты не знаешь, на какой земле мы находимся?

— Что это — земля? — спросила растерянно девушка. — И что все это — Всплывший Мир? — Девушка смущенно отвела свой взгляд.

Амхал улыбнулся:

— Извини, я не хотел смутить тебя, а просто пытался понять…

— Именно это я и делаю все эти дни. Но так ни к чему и не пришла. Я умею… что-то делать, но не знаю, как это у меня получается.

— Например?

Она рассказала ему про замок, который она так ловко отперла, и про странное ощущение, возникшее у нее во время нападения.

— И потом, я понимала, что ты делаешь во время схватки. Я… — девушка попыталась подобрать слова, — предвидела все твои движения, — произнесла она наконец.

Молодой человек внимательно посмотрел на девушку.

— Кто были те двое, что напали на тебя вчера вечером? — спросила она.

Амхал помрачнел:

— Не знаю. Какие-то бандиты. Быть может, воры. Подозрительные типы либо просто постояльцы какой-нибудь гостиницы, — отрезал он.

Девушка попыталась рассказать ему о необычных пятнах на коже одного из них, о языке, на котором они говорили, но потом подумала, что, наверное, это нормально, что жители Всплывшего Мира разговаривают на разных языках, а пятна они, возможно, сами наносили себе по какой-то причине.

— А теперь я не знаю, что мне делать… — простонала девушка. — Мне бы так хотелось отыскать кого-либо, кто бы знал меня и смог бы наконец объяснить, откуда я взялась…

— Опиши мне место своего пробуждения.

Девушка стала рассказывать ему обо всех деталях, даже самых незначительных, и о том, как все эти дни она блуждала по лесу, так и не зная, где находится.

— Если по какой-либо дороге ты добралась до башни, то выходит, что ты пришла с востока, — пришел к заключению Амхал.

Девушка просияла:

— Тогда ты можешь сказать мне, откуда я пришла?

— На востоке находится Новый Энавар, а еще дальше — Земля Дней. Но ты похожа на человека, следовательно, ты, должно быть, пришла с той земли, где людей большинство. Однако твои глаза и волосы…

— Полагаешь, что это особый признак? — спросила она с надеждой в голосе.

— Безусловно. Я видел твое оружие. Думаю, что и в нем есть свой смысл…

Амхал в растерянности долго не мог вымолвить ни слова.

— Я принес тебе кое-что из одежды, — сказал вдруг молодой человек, схватив свой мешок. — Твою, скорее всего, мы оставим — она может пригодиться тебе, чтобы понять, кто ты, однако ты ни в коем случае не станешь так ходить. — Он принялся вынимать из мешка одежду всевозможных фасонов и цветов. — Она довольно старая — ее мне подарила хозяйка гостиницы. Но все же это лучше, чем то, что на тебе.

Девушка следила за тем, как молодой человек не переставая разговаривает с ней, продолжая шарить в своей сумке.

— Это, наверное, слишком маленькое… О, пара штанов — это мои.

Девушка сжала в руке одну из вещей огненно-красного цвета.

— Ты поможешь мне? — спросила она внезапно. Молодой человек, казалось, был в замешательстве.

— Я иду в Лаодамею. У меня миссия, поэтому…

— Я не знаю, куда мне идти, — перебила его девушка. — Мне бы хотелось… хотелось побыть здесь еще немного времени, чтобы попытаться понять… Ах, если бы ты мог направить меня… — Ее слова потонули в глухих всхлипываниях.

Амхал посмотрел на девушку и улыбнулся.

— Я говорю тебе, что должен идти в Лаодамею, и если ты хочешь пойти со мной, то я буду этому только рад. Не знаю, устроит ли это тебя, но… если ты не знаешь, куда идти…

Девушка вздохнула, а затем взяла из кучи одежды первое попавшееся платье:

— Это мне подойдет.

— Вот и хорошо. Я выйду, а ты примерь его.

Когда молодой человек снова стоял в дверях, девушка осмелела.

— Спасибо! — воскликнула она, поворачиваясь к Амхалу.

Молодой человек только улыбнулся:

— Кто-то сказал, что если спасаешь чью-то жизнь, то тебе следует взять на себя заботу о ней. Я в этом не сомневаюсь. — С этими словами он вышел.

Юноша прислонился спиной к двери, безотчетно прислушиваясь к шуршанию одежды и звукам шаркающих по полу босых ног.

Он спрашивал себя, почему сказал «да», почему согласился взять ее с собой. Его жизнь и так была непростой, и случай, произошедший прошлым вечером, ясно это доказывал.

Потому что она нуждается в тебе, мысленно ответил он. Потому что именно так поступает всадник.

Честь. Его давно преследовала эта мысль, с тех пор как он узнал, что является незаконнорожденным. Взять реванш, показать свою значимость и победить свою жажду крови.

И потом, она довольно симпатичная, подумал молодой человек, даже не сумев сдержать улыбки.

— Заходи! — позвала его девушка.

Амхал вошел, но остался стоять в дверях как вкопанный, затем и вовсе разразился смехом.

— Я что-то не так сделала? — спросила девушка.

— Дело в том… что это — мужская одежда и она немного тебе велика.

На ней были надеты брюки, которые были явно широки и к тому же еще и длинны, отчего девушка была вынуждена их подвернуть несколько раз с боков и подпоясать ремнем от кинжала. Затем она надела широченную рубашку, а поверх нее — еще и женский жилет, взятый от другого платья. Девушка была не в состоянии завязать все эти шнурки, и этот ее наряд на груди был в полном беспорядке.

— Эти вещи по сравнению с другими мне кажутся наиболее подходящими. Я пробовала надеть красное платье, но чувствую себя в нем не в своей тарелке… — произнесла она в свою защиту, указывая на лежавшие на кровати вещи.

— Ничего страшного, если тебе так будет удобно… Но позволь, я поправлю твой жилет.

Опытной рукой Амхал затянул несколько шнурков так, что жилет сел как влитой на миниатюрной груди девушки.

Затем он окинул ее внимательным взором:

— Быть может, позднее мы раздобудем тебе еще и пару подходящих брюк, что ты на это скажешь?

Девушка в ответ только покраснела.


Салазар встретил ее своей привычной суматохой. Девушка нервно ухватилась за плащ Амхала. А вокруг с улочек доносились возгласы торговцев, сновали дети, стоял невообразимый гвалт и оживленное движение озабоченной своими делами толпы. Она пыталась понять, сможет ли найти в этом ответы на свои вопросы. Слишком много людей, поглощенных собственными интересами, чтобы обращать внимание на какую-то странную девушку.

Было уже довольно поздно, поэтому они направились в одну из таверн, чтобы перекусить. В отличие от того заведения, в котором девушка оказалась в первый раз, эта таверна выглядела более пристойно, а ее посетители казались более воспитанными. Молодые, привлекательные официантки сновали между столами, и в зале было довольно тихо. Еду заказывал Амхал, и блюда он выбрал даже чересчур питательные. Но девушка сильно проголодалась: все еще ощущались лишения предыдущих дней, и ей нужно было восстановить силы. Она с жадностью проглотила всю пищу, наслаждаясь ароматом специй.

Молодой человек рассмеялся, увидев такую спешку:

— Да ты чертовски проголодалась!

И девушка рассказала ему, как в еде она довольствовалась тем, что находила в лесу.

Амхал подпер лицо рукой.

— Все это время ты держалась молодцом. Не так-то просто суметь выжить во враждебной среде. Подумай только, наше обучение в рядах Всадников Дракона также предусматривает занятия на выживание. А по окончании нас оставляют одних в лесу без пищи и воды. Это одно из самых тяжелых испытаний, и были такие, которые даже поплатились за это жизнью.

Девушка посмотрела на своего спутника:

— Что это значит — Всадник Дракона?

Амхал улыбнулся:

— Солдат. В мирное время он более чем просто обычный хранитель установленного порядка. Он что-то вроде стража, но при этом обучен военному искусству. И кроме того, всадники являются наездниками драконов, их неразлучных боевых спутников.

Заметив на лице девушки немой вопрос, молодой человек улыбнулся:

— Драконы — удивительные существа, у меня есть один такой. Ты увидишь его чуть позже.

Она, смущаясь еще сильнее, согласно кивнула. Она не имела представления обо всех этих вещах, потому что либо пришла откуда-то издалека, совсем не из Всплывшего Мира, либо она просто обо всем забыла.

— А как я пойму, кто я? — неожиданно спросила девушка.

— Как знать… — ответил Амхал с неуверенностью. — Я скажу тебе об этом, а теперь мне нужно отправляться в Лаодамею, выезжаем завтра утром, поэтому… Но я не думаю, что ты родом из этих мест. Ты ведь пришла сюда пешком?

Девушка кивнула, вгрызаясь в яблоко.

— Когда мы окажемся в Лаодамее, то поиски нужно будет начать, имея в виду твои волосы и глаза. Я никогда не видел ничего подобного. Быть может, ответ придется поискать в каких-либо книгах.

— Книгах?

— Да, это такая рукописная штуковина… — Амхал запнулся. — А ты умеешь читать?

Девушка застыла с куском во рту.

— Я не уверена, что знаю, что это такое.

Молодой человек порылся в своей дорожной сумке и достал оттуда пару золотых дисков, один из таких девушка оставила в прошлый вечер в таверне.

— Я их знаю. На них можно поесть.

— Это — монеты, — пояснил Амхал и показал девушке гравировку. — Понимаешь, что здесь написано?

— Конечно! «Салазар, пять скудо».

— Великолепно, — улыбнулся молодой человек. — Читать ты умеешь. Книги вмещают в себя записи на самые разнообразные темы. Даже о людях, у которых черно-синие волосы, а глаза разного цвета.

Девушка немного приободрилась.

Амхал, опираясь локтями о стол, выдвинулся вперед:

— Если ты хочешь, чтобы мы путешествовали вместе, то я не могу больше обращаться к тебе «эй, ты!» или «девушка», и точка. Тебе нужно имя.

Что-то екнуло в ее душе: имя, личность, уход от безвестности и маленький шаг навстречу существованию, которое не означает просто выживать, есть и пить.

— Своего имени я не помню…

— Я тебе дам другое. Какое тебе бы хотелось иметь?

Девушка попыталась вспомнить какое-либо имя. Но все ее усилия оказались тщетными. Даже теперь, когда она знала такие названия, как Салазар, Новый Энавар и Лаодамея, они ни о чем не говорили ей и оказывались просто звуками, возникающими из ничего, того самого ничего, которое удерживало ее воспоминания, словно заложников.

Девушка покачала головой:

— Я не знаю ни одного женского имени. — Она посмотрела на яблоко. — И, по правде говоря, мужского тоже. — Она призадумалась еще на мгновение. — Вчера вечером в таверне мне помогла одна девушка по имени Галия.

Амхал поморщился:

— Это слишком заурядное имя, имя прислуги. Тебе нужно что-нибудь получше.

Девушка с трепетом посмотрела на своего спутника:

— Что ты предлагаешь?

На лице Амхала появилась едва заметная улыбка.

— Адхара.

Адхара. Она не представляла, что означало это имя, равно как не могла сравнить его с другими, чтобы понять, нравится оно ей или нет. Но сразу же восприняла его как свое, ощутила свою предопределенность в нем. Адхара.

Обретение собственного имени, с которым можно бродить по свету, произвело на девушку странное впечатление. Она доела яблоко, мысленно еще раз повторяя свое имя. Адхара. Нет больше девушки без имени, которая бродила по лесам, не зная мира. Есть девушка по имени Адхара.


3 ПОИСКИ | Предназначение Адхары | 5 ЗАРАЗА