Книга: Духовенство русской православной церкви и свержение монархии



ином союзе с РПЦ). Для этого желателен поиск новых подходов к анализу революционного процесса, требующего нового прочтения ряда страниц истории страны и, в первую очередь, Февральской революции 1917 г

ГЛАВА I ИСТОРИОГРАФИЯ ТЕМЫ. ИСТОЧНИКИ

Настанет год, России черный год, Когда царей корона упадет; Забудет чернь к ним прежнюю любовь, И пища многих будет смерть и кровь; Когда детей, когда невинных жен Низвергнутый не защитит закон; Когда чума от смрадных, мертвых тел Начнет бродить среди печальных сел, Чтобы платком из хижин вызывать, И станет глад сей бедный край терзать; И зарево окрасит волны рек …

М.Ю. Лермонтов (Из стихотворения «Предсказание», 1830 г.).

1. Научная разработка темы за последнее пятнадцатилетие

В отечественной и зарубежной историографии немало сделано для осмысления сложного и противоречивого пути исторического развития России начала XX в. — 1917г. Имеется колоссальная литература по политике правительства, позиции классов и партий, роли интеллигенции в социально– политических процессах страны. Однако до сего дня нет комплексной работы о политической позиции РПЦ в период, предшествующий Октябрьской революции.

С начала 90-х годов, после распада СССР, смены в России общественно-политического строя, отмены официальной идеологии и изменения нравственных ценностей, резко возрос общественный интерес к проблемам взаимоотношений церкви и государства.

Началось быстрое развитие новой отечественной историографии по теме. Едва ли не главной

7

отличительной чертой современной исторической науки стал отказ от марксистско-ленинской методологии. На ее смену пришла православная интерпретация истории церкви. (Обусловлено это, например, тем, что многие авторы относят себя к православно верующим, издания осуществляются под редакцией представителей духовного звания, иногда финансируются церковью). Другой отличительной чертой современной историографии стало освобождение от господствовавших в советской науке стереотипных, во многом идеологизированных представлений о церкви. Стал наблюдаться своеобразный симбиоз старых и новых подходов, оценок и выводов. Помимо этого исследователи получили широкий доступ к источниковой базе.

Явно заметна и переориентация направлений исследований. Так, некоторое сюжеты, популярные в советской историографии, отступили на второй план (например, политическая позиция РПЦ в период российских революций, православное духовенство и рабочее движение). Вместо них актуальным стало исследование внутрицерковных проблем, проектов планировавшихся в тот период изменений форм взаимоотношений церкви и государства и проч.

В центре внимания священника Г.Ореханова и С.Фир– сова1, занимающихся историей РПЦ в период первой российской революции — внутрицерковные процессы, начавшиеся после появления высочайших указов от 12 декабря 1904 г. («О предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка») и от 17 апреля 1905 г. («Об укреплении начал веротерпимости»). Эти акты поставили священнослужителей РПЦ в невыгодное положение по сравнению с духовенством других конфессий: те оказались наделены правами свободы совести, а клирики господствующей церкви остались связанными бюрократическими узами государственного аппарата (обер-прокуратуры, учрежденной еще Петром I). Соответственно, духовенство РПЦ было неудов-

1 Ореханов Георгий, иерей. На пути к Собору. Церковные реформы и Первая русская революция. М., 2002; Фирсов С.Л. Русская церковь накануне перемен. (Конец 1890-х — 1918 гг.) М., 2002. С. 175—250. 8

летворено сложившейся ситуацией. Священнослужители начали открыто заявлять о своем по сути недовольстве положением и желании скорейшего созыва Поместного собора. Он — как высший представительный церковный орган — смог бы-де решить насущные проблемы: вплоть до изменения формы церковного управления путем введения патриаршества.

В названной монографии С.Фирсова и других его работах2 проанализированы происходившие в России в начале XX в. процессы разрушения православной основы государства, постепенной демократизации духовенства и десакрали– зации в общественном сознании царской власти. Он подробно раскрывает место Православной церкви в политической системе Российского государства, ее статистические сведения и социальные процессы, анализирует проблемы церков– но-государственных отношений, рассматривает процесс обсуждения и подготовки церковных реформ. При этом он отмечает, что в 1905 г. в среде православного духовенства, «ранее никогда не высказывавшего своей оппозиционности монархии», происходил рост «левых» настроений3. Автор, базируясь на большом числе использованных источников, исследует многочисленные церковные акты 1905—1918 гг. Он делает вывод об общем кризисе церковно– государственной системы накануне 1917 г.

Этот же историк, а также В.Морозан разбирают вопросы о финансовом положении приходских клириков РПЦ в конце XIX — начале XX вв., меры императорского правительства по материальной поддержке духовенства4. Хозяйст-

2Фирсов С.Л. Православная церковь и государство в последнее десятилетие существования самодержавия в России. СПб., 1996; Он же. Православная российская церковь и модернизация русского общества на рубеже XIX—XX вв. (к постановке пробл.) //Клио. СПб., 2002. № 4 (19). С.9—13.

3 Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 183—184.

4 Фирсов С.Л. Финансовое положение Русской церкви в последнее предреволюционное десятилетие //Церковно-исторический вестник (далее — ЦИВ). М., 1998. № 1. С. 145—160; Морозам В. Экономическое положение православного духовенства России в XIX — начале XX вв. /ЛДИВ. 1998. № 1. С. 137—144; Он же. Экономическое положение Русской пра– 9

венно-экономические вопросы РПЦ на рубеже 1917 г. рассмотрены в статье Г.Шмелева5.

Тема о пассивной оппозиционности царскому престолу части епископата РПЦ и преподавателей духовных заведений накануне 1917 г. затрагивается в статье И.Лобановой6. В тот период произошла определенная поляризация епископата: одна его часть считала, что церковь должна встать на сторону монархии, а другая — что та должна быть аполитичной. Автор отмечает, что «политика разделила епископов еще во время первой (российской. — М.Б.) революции»7. В статье рассматривается эволюция взглядов духовенства РПЦ относительно вопроса об установлении патриаршества: от скептических — до признания необходимости такой формы церковного управления.

Перекликается с данной проблематикой и работа Ю.Белоноговой, в которой, –во-первых, повторяется тезис советской историографии, что в начале XX в. подавляющее большинство иерархов РПЦ по своим политическим убеждениям были монархистами. Во-вторых — что епископат фактически не признавал прав императора в делах церковного управления8. Автор говорит: «Иерархи очень благоговейно и тепло относились лично к императору и к монархии в целом. Эти верноподданнические чувства, однако, еще не означали полное признание императорской власти в управлении Церковью. Напротив, именно пристальный контроль со стороны государственной власти и побуждал епископат жаловаться на уничижение и порабощение, т.е. ненормаль-

ное свое положение». Белоногова делает вывод, что в тот период среди иерархии РПЦ сформировалась точка зрения, что монархия и церковь не являются единым целым и что для существования церкви необходимо строгое единоначалие в форме патриаршества9.

В трудах ряда авторов рассматривается возникновение в 1905 г. внутрицерковного либерально-обновленческого движения. Анализируются его цели и задачи (идеология), биографии его руководителей. Изучение этих явлений необходимо для понимания так называемого «обновленческого» раскола в РПЦ, произошедшего в начале 1920-х гг. и сошедшего на нет в начале 1940-х гг.10 У О.Останиной, в частности, прозвучали выводы, что деятельность участников этих движений, в конечном итоге, способствовала осуществлению в России социалистической революции11. Причины несостоятельности церковного реформирования в начале XX в. исследователи видят, как правило, во внешнем факторе: в отрицательном отношении к нему обер-прокуроров Св. синода и императора. При этом мало, на наш взгляд, уделяется внимания внутрицерковному фактору: противостоянию новшествам со стороны — в первую очередь — значительной части епископата.

Интересным исследованием основных этапов русского православия XX века является монография историка и религиоведа М.Одинцова12. В ней основные этапы церковно– государственных отношений в России рассматриваются с


вославной церкви в конце XIX — начале XX вв. //Нестор. СПб., 2000. № 1. С. 311—330.

5 Шмелев Г.И. Русская православная церковь, ее деятельность и эко-

номика до и после 1917 г. //ВИ. 2003. № 11. С. 36—51.

6 Лобанова И.В. Восстановление патриаршества в России в контексте

политических событий начала XX века //Отечественная история (далее —

ОИ). 2005. №3. С. 139—143.

7 Там же. С. 142.

8 Белоногова Ю.И. Отношения иерархов Русской православной церк-

ви и государственной власти в начале XX в. //Ежегод. богосл. конф. Пра-

восл. Свято-Тихон. богосл. ин-та (далее — ЕжБК ПСТБИ). М., 2002.

С. 138—145.

10

9 Белоногова Ю.И. Отношения иерархов… С. 141, 145. Останина О.В. Обновленчество и реформаторство в Русской православной церкви в начале XX века. Л., 1991; Буфеев К., священник. Патриарх Сергий, обновленчество и не состоявшаяся реформация Русской церкви XX века //Богослужеб. язык Русской церкви: история, попытки реформации: сб. ст. М., 1999. С. 149—188; «Обновленческий» раскол, (материалы для церков.-ист. и канон, характеристики) (1922—1944 гг.) /сост. И.В.Соловьев. М., 2002; 10Шкаровский М.В. Обновленческое движение в Русской православной церкви XX века //Уч. зап. Рос. правосл. ун-та апостола Иоанна Богослова (далее — УчЗ РПУ). Вып. 6. М., 2000. С. 5—50; Ореханов Георгий, иерей. На пути к Собору. Указ. соч. С. 90—130.

11 Останина О.В. Указ. соч. С. 37, 154, 156.

12 Одинцов М.И. Государство и церковь в России. XX век. М., 1994.

11

точки зрения эволюции российской правовой базы. Одинцов, констатируя, что РПЦ к началу XX в. входила в государственную систему как составная часть административного аппарата, которой самодержавная власть пользовалась для достижения своих политических, идеологических и социальных целей, отмечает, что государственная церковная политика со времени первой российской революции находилась в состоянии кризиса. Автор исследует отношение к церковному вопросу со стороны различных политических партий. В результате, оценивая взаимоотношения государства и церкви накануне 1917 г., Одинцовым делаются выводы, во-первых, о безрезультатности десятилетней борьбы Государственных дум четырех созывов за вероисповедные реформы, во-вторых, о недовольстве со стороны духовенства РПЦ сложившимися, отношениями с обер-прокурорской властью и, в-третьих, что духовенство «никак не вступало в оппозицию политической власти»13. Также автор указывает на недостатки, на половинчатость, на непоследовательность действий Временного правительства в религиозном вопросе. В результате им делается вывод, что кризис церковной политики Временного правительства есть следствие кризиса его общей политики.

В работах Р.Циунчука и А.Бендина повествуется о национально-религиозных проблемах Российской империи и, в частности, о законодательном формировании норм и границ веротерпимости14.

Весьма заметное место в новейшей литературе заняла тема об истории духовных семинарий. Вопросы о их штатах,

13 Одинцов М.И. Государство и церковь… С. 29.

Исследование темы о вероисповедных реформах в России в начале XX в. продолжено в работах: Дорская А.А. Свобода совести в России: судьба законопроектов начала XX в. СПб., 2001; Кудрина Т.А., Пинке– вич В.И. Вероисповедные реформы в России в начале XX в. М., 2003.

14 Циунчук Р.А. Государственная дума имперской России: проявле-

ние этноконфессиональных интересов и формирование новых националь-

ных политических элит //Ист. зап. М., 2001. Т. 4 (122). С. 192—254; Бен-

дин А.Ю. Веротерпимость и проблемы национальной политики Россий-

ской империи (вторая половина XIX — нач. XX в.) //ЦИВ. 2004. № 11.

С. 113—137.

12

уставах, социальном составе учащихся и их быте рассмотрены А.Сушко15, проекты реформ духовно-учебных заведений, разрабатывавшихся в 1917—1918 гг. и проч. вопросы — М.Скляровой16 и Н.Суховой17.

История московских духовных школ (главным образом академии) в период 1905—1917 гг. разбирается в монографии протодьякона Сергия Голубцова. Автор занимается разработкой сюжетов, практически незамеченных предшествующей историографией: состояние духовных школ в начале XX в., персоналии профессоров, студенческие демократи– ческо-революционные движения, общественно-благотворительная и просветительская деятельность академии, разработка ее нового Устава, издательская деятельность и др.18

Судьбы церковно-приходских школ с пореформенного периода по октябрь 1917 г. исследованы в трудах Т.Леонтьевой и Т.Житенева19. Леонтьева отмечает факт непропорционально большого числа выходцев из духовного сословия

15 Сушко А.В. Духовные семинарии в России (до 1917 г.) //ВИ. 1996.

№ 11—12. С. 107—114.,

16 Сосуд избранный: история российских духовных школ. 1888—

1932 гг.: сб. документов по истории Рус. правосл. церкви /сост.

М.Склярова. СПб., 1994.

17 Сухова Н.Ю. Духовно-учебные проекты 1917—1918 гг. (по мате

риалам РГИА и ГАРФ) //ЕжБК ПСТБИ. М, 2003. С. 196—206

18 Голубцов Сергий, протодьякон. Московская духовная академия в

эпоху революций. Академия в социальном движении и служении: по ма-

териалам архивов, мемуаров и публикаций. М., 1999; Он же. Московская

духовная академия в начале XX века. Профессура и сотрудники: основ,

биогр. сведения. М., 1999; Он же. Московское духовенство в преддверии

и начале гонений. 1917—1922 гг. М., 1999.

Перу В. Тарасовой принадлежит обобщающий труд по исследованию институциональной и социокультурной истории всех четырех духовных академий РПЦ (Киевской, Московской, С.-Петербургской и Казанской) за период с конца XIX по начало XX вв. (Тарасова В.А. Высшая духовная школа в России в конце XIX — начале XX века: история императорских православных духовных академий. М., . 2005. — С.568).

19 Леонтьева Т.Г. Церковно-приходская школа в системе начального

образования России второй половины XIX века //Неизвест. страницы ис-

тории Верхневолжья. Тверь, 1994. С. 33—43; Житенев Т.Е. Церковно

приходские школы в России. 1884—1918 гг.: автореф. … канд. ист. наук.

М» 2004.

13

(по сравнению с немногочисленностью самого сословия) среди руководящего состава различных партий: эсеров, большевиков и кадетов20. При этом автор, опираясь главным образом на источники, относящиеся лишь к Тверской губернии, говорит об оппозиционных самодержавию настроениях духовенства и отмечает, что весной 1917 г. падению монархии «духовенство постаралось придать пасхально– праздничный характер»21.

Одни из последних работ относятся к изучению программ различных юбилейных торжеств, происходивших в империи на рубеже XIX—XX вв. Их автор — работающий в Германии отечественный историк К.Цимбаев. Он отмечает, что 3/4 этих праздников (из более чем 160 известных) пришлось на последнее десятилетие перед Февральской революцией. Проведение всевозможных юбилеев преследовало цель успокоить общество, нивелировать в нем революционные настроения, а также объединить народ вокруг трона и церкви. Цимбаев указывает на большую (зачастую — преобладающую) роль, которая в этих праздниках отводилась религиозным церемониям: литургиям, молебнам, проповедям и проч.22 В качестве одной из принципиально важных черт торжеств Цимбаев отмечает наличие трех главных носителей юбилейной идеи и исполнителей ее замыслов: государство (правительство), армию и духовенство Православной церкви23. Автор отмечает, что через все официально праздновавшиеся юбилеи красной нитью проходила идеологическая формула уваровской триады: «православие, самодержавие, народность». Однако в ее проведении (по сравнению, например, с царствованием Александра III) были особенно-

сти. Поскольку после Манифеста 17 октября 1905 г. власть затруднялась использовать идею самодержавия и не знала, как подать в многонациональной и многосословной России идею народности, то вся тяжесть кампании по подъему патриотического сознания населения и гражданского духа была возложена на Православную церковь. Ведущая роль в проведении юбилеев принадлежала именно духовенству также и потому, что после поражения в Русско-японской войне и силового подавления первой российской революции (вспомнить хотя бы Кровавое воскресенье24), устроители юбилеев не полагались на авторитет армии. Даже во время самих армейских и флотских праздников вместо военного парада нередко устраивалась церковная церемония. Таким образом, в работах Цимбаева показано значительное влияние духовенства на общественное сознание граждан России.

Сходной с «юбилейной» тематикой (в культурологическом аспекте) занимаются Б.Колоницкий и П.Корнаков. Они рассматривают процесс самоорганизации революционных стихийных движений в России в послефевральский период 1917 г. вокруг «старых» и «новых» политических символов25. Колоницкий указывает на участие духовенства в революционных событиях и торжествах (например, в так называемых «днях свободы»), на религиозную подоснову массового политического сознания. Но все же проявления революционности духовенства (например, на Пензенском епархиальном съезде), автор считает единичными, а не носящими массовый характер26.



Подробно роль духовенства в различных революционных праздниках («днях свобод», «похорон жертв револю-


20 Леонтьева Т.Г. Вера и бунт: духовенство в революционном обще-

стве России начала XX века //ВИ. 2001. № 1. С. 29—43; Ее же. Право-

славная культура и семинарский быт (конец XIX — нач. XX в.) //ОИ.

2001. №3. С. 170—178.

21 Леонтьева Т.Г. Вера и бунт … Указ. соч. С. 36; 38.

22 Цимбаев К.Н. Православная церковь и государственные юбилеи

императорской России //ОИ. 2005. № 6. С. 42—51.

23 Цимбаев К.Н. Феномен юбилеемании в российской общественной

жизни конца XIX — начала XX века //ВИ. 2005. № 11. С. 98—108.

14

24 Всего в 1905 г. на борьбу с революцией привлекалось 3,2 млн.

солдат. В 1906 г. в карательных акциях участвовало около 2 млн. военно-

служащих (Карелии А.П., Пушкарева И.М., Королева Н.Г., Тютюкин С.В.,

Христофоров И.А. Первая революция в России: взгляд через столетие. М.,

2005. С. 423).

25 Колоницкий Б.И. Символы власти и борьба за власть: к изучению

политической культуры российской революции 1917 г. СПб., 2001; Кор-

наков П.K. Символика и ритуалы революции 1917 г. //Анатомия револю-

ции. СПб., 1994. С. 356—365.

26 Колоницкий Б.И. Символы власти … Указ. соч. С. 67.

15

ции», 1 Мая и других) рассматривается в статье автора настоящих строк27. Практически повсеместное участие священно– и церковнослужителей в праздниках революции давало пастве пример положительного отношения к свержению династии Романовых. Тема об участии духовенства в торжествах весны 1917 г. в качестве сюжета проходит в монографии И.Нарского, посвященной будням населения Ура-

ла в период революционных катаклизмов28 .

В современной историографии возникло новое направление — исследование имевшего место весной и летом 1917 г. достаточно уникального для России явления: так называемой «церковной революции». Данная проблема рассматривается, например, в статьях Б.Бакулина, М.Шкаров– ского и М.Нечаева29. У Т.Фруменковой получила освещение борьба рядового духовенства с иерархией за немедленное проведение насущных реформ, направленных на широкую демократизацию внутрицерковной жизни и достижение социальной справедливости в духовной среде30. Эта же тема подверглась тщательной проработке И.Завитновским31. Автор исследует внутрицерковные кризисы, появившиеся вес-

27 Бабкин М.А. Реакция Русской православной церкви на свержение

монархии в России: (участие духовенства в революционных торжествах)

//Вести. Моск. ун-та. Сер. 8. История. 2006. № 1. С. 70—90.

28 Нарский И.В. Жизнь в катастрофе: будни населения Урала в

1917—1922 гг. М, 2001. С. 183—185

29 Бакулин Б. Несвоевременные воспоминания //На пути к свободе совести. Вып. П. Религия и демократия. М., 1993. С. 149—163; Шкаров– ский М.В. «Религиозная революция» 1917 года и ее результаты //1917-й: метаморфозы революционной идеи и политическая практика их воплощения: материалы науч. конф., посвящ. 80-летию Февральской и Октябрьской революций в России. Новгород, 1998. С. 61—76; Нечаев М.Г. «Церковная революция» в Пермской епархии (март—июнь 1917 г.) //В поисках истины. Интеллигенция провинции в эпоху общественных потрясений: материалы науч.-практ. конф. Пермь, 1999. С. 64—71; Фирсов С.Л. Революция 1917 г. и попытки «демократизации» Русской церкви //ЦИВ. 2000. № 6—7. С. 196—208.

30 Фруменкова Т.Г. Высшее православное духовенство в России в 1917 г. //Из глубины времен. Вып. 5. СПб., 1995. С. 74—94.

31 Завитновский И.В. Церковная революция и церковное украинство //Веста, молодых ученых. Сер.: Ист. науки. СПб., 2001. № 2 (5). С. 15—31.

16

ной-летом 1917 г., среди которых: утрата Св. синодом контроля над управлением епархиями РПЦ, изгнание с кафедр епархиальных архиереев по инициативе съездов духовенства и мирян, подрыв экономической базы сельского духовенства, исход и изгнание духовенства из приходов и др.

Первым из исследователей к изучению материалов многочисленных епархиальных съездов духовенства и мирян, состоявшихся весной 1917 г., обратился П.Леонтьев . Он отмечает, что эти съезды — «целая эпоха в жизни Церкви, переходный этап от старого синодального строя к Собору» . В статье Леонтьева вкратце рассматриваются (буквально обозначаются) основные тенденции работы этих церковных форумов, лишь вскользь упоминается о радикальном характере их постановлений по политическим вопросам. При этом автор говорит, что по затрагиваемому им вопросу существует хорошая источниковая база.

На волне «церковной революции», начиная с весны 1917 г., в среде духовенства национальных окраин империи (в украинских, польских, грузинских и финляндской епархиях) имели место центробежные явления, направленные на получение независимости от центральной церковной власти РПЦ. Во многом эти процессы — касательно Украины и Польши — осуществлялись благодаря поддержке немецких оккупационных властей. Исследование этих процессов проведено в работах ряда церковных и светских авторов .

Среди упомянутых работ многоаспектностью выделяются работы М.Нечаева и А.Соколова. На примере уральских епархий первый из них рассматривает вопросы, вынесенные в заглавия параграфов, в частности: «Политика Вре-

32 Леонтьев П.Я. Революция в Церкви: съезды духовенства и мирян

в 1917 г. //Церковь в истории России. М., 1998. Вып. 2. С. 214—248.

33 Там же. С. 217.

34 Фотиев Кирилл, протоиерей. Попытки украинской церковной ав-

токефалии в XX веке //Православная церковь на Украине и в Польше в

XX столетии. 1917—1950 гг.: сб. М., 1997. С. 9—85; Свитич А. Право-

славная церковь в Польше и ее автокефалия //Там же. С. 87—290; Феодо=

сии (Процюк), митрополит. Обособленческие движения в Православной

церкви на Украине. 1917—1943 гг. М» 2004.

17

менного правительства по отношению к церкви (март— июль)», «Церковная революция» на Урале (март—июнь 1917 г.)», «Крестьяне и церковь (март—октябрь 1917 г.)», «Начало церковного строительства (июль—октябрь 1917 г.)»35. Вопрос же об отношении духовенства к свержению монархии автором обойден вниманием.

Среди работ 90-х годов необходимо отметить монографию А.Кашеварова, первым из исследователей указавшего на необходимость пересмотра тезиса советской историографии об отношении церкви к падению царского режима как к величайшей-де трагедии36.

В статье А.Соколова с привлечением архивных материалов достаточно подробно рассмотрено отношение Св. синода к Февральской революции и его взаимоотношения с Временным правительством. Но при исследовании политической линии высшего органа церковной власти автор, как и его предшественники, не использовал такой источник, как богослужебные чины РПЦ, изменения которых были осуществлены в марте 1917 г. Как следствие, Соколов упустил из виду ряд важных аспектов в рассматриваемых им вопросах37. Этот недостаток восполнен в другой работе38.

Касается политических взглядов духовенства П. Рогозный. В первой из своих статей автор разбирает терминологию, привнесенную в 1917 г. в духовную среду39. В других работах он подробно исследует материалы ряда епархиальных съездов 1917 г. Его интересует механизм выборов епар-

35 Нечаев М.Г. Церковь на Урале в период великих потрясений:

1917—1922 гг. Пермь, 2004.

36 Кашеваров А.Н. Государство и церковь: из истории взаимоотно-

шений советской власти и Русской православной церкви. 1917—1945 гг.

СПб., 1995. С. 17.

37 Соколов А.В. Святейший синод и Временное правительство: фев-

раль—апрель 1917 года //Вестн. молодых ученых. Сер.: Ист. науки. СПб.,

2001. №2 (5). С. 32—41.

38 Бабкин М.А. Святейший синод Российской православной церкви и свержение монархии в 1917 году//ВИ. 2005. № 2. С. 97—109.

39 Рогозный П.Г. Генезис термина «большевизм» в церковной среде: к изучению языка российской революции //Источник. Историк. История: сб. науч. работ. Вып. 2. СПб., 2002. С. 292—296.

18

хиальных архиереев и связанная с этим идеологическая и политическая борьба различных группировок духовенства40. Автор заключает, что выборы весны и лета 1917 г. в целом явились фактором консолидации всех слоев духовенства и легитимации власти епархиальных преосвященных41.

В работах ряда авторов (А.Бовкало, М.Шкаровского, В.Боже и др.) в разной степени получили освещение многочисленные проблемы государственно-церковных отношений в рассматриваемый нами период. Эти работы написаны как на материалах всей РПЦ42, так и ее отдельных епархий или их групп43. Некоторые исследования представляют собой диссертации, также созданные на всероссийском44 и региональном45 материале. Особое внимание в последних уделя-

40 Рогозный П.Г. Февральская революция 1917 года и высшее духо-

венство Российской православной церкви: автореф. … канд. ист. наук.

СПб., 2005; Он же. «Церковная революция» и выборы архиереев в

1917 году //Ист. зап. М, 2004. Т. 7(125). С. 275—322.

41 Рогозный П.Г. «Церковная революция» … Указ. соч. С. 314.

42 См., например: Соловьев И. Церковь и революция //Российская

церковь в годы революции 1917—1918 гг. М., 1995. С. 3—11;Бовкало А.А.

Февральская революция и проблемы взаимоотношений церкви и государ-

ства //Церковь и государство в русской православной и западной латин-

ской традициях: материалы конф. 22—23 марта 1996 г. СПб., 1996.

С. 62—76; Цыпин Владислав, протоиерей. Русская церковь 1917—1925 гг.

М., 1996; Кравецкий А.Г. Церковная миссия в переходную эпоху: от церк-

ви господствующей к церкви гонимой //Церковь и время. М., 2003.

№ 3 (24). С. 170—187.

43 См., например: Косых В.И. Забайкальская епархия накануне и в

годы Первой российской революции. Чита, 1999; Боже B.C. Материалы к

истории церковно-религиозной жизни Челябинска 1917—1937 гг. //Челя-

бинск неизвестный. Вып. 2. Челябинск, 1998. С. 107—198; История Кур-

ганской области. Т. 4. Церковь Южного Зауралья в досоветский период

/отв. ред. Н.Ф.Емельянов. Курган, 1998; Беликова Н.Ю. Православная цер-

ковь и государство на Юге России. (Конец XIX — первая треть XX вв.).

Краснодар, 2004.

44 См., например: Редькина О.Ю. Вероисповедная политика Времен-

ного правительства России (февр.—окт. 1917 года): автореф. … канд. ист.

наук. М., 1996; Соколов А.В. Временное правительство и Русская право-

славная церковь (1917 г.): автореф. … канд. ист. наук. СПб., 2002.

45 См., например: Булавин М.В. Взаимоотношения государственной

власти и Православной церкви в России в 1917—1927 гг.: (на примере

Урала): автореф. … канд. ист. наук. Екатеринбург, 2000; Зайцева Л.Ю.

19

ется взаимоотношениям органов государственной власти и Православной церкви на местах. В частности, рассматривается использование коронной администрацией духовенства в своих идеологических, политических и социальных целях. В оценке настроений духовенства в рассматриваемый период историки едины в том, что и иерархи, и рядовые клирики тяготились государственным контролем над своей деятельностью. Особенно их тяготило участие в церковных делах обер-прокурора Св. синода — светского чиновника, назначавшегося императором.

В целом в современной историографии (и светской, и церковной) утвердилась точка зрения, что Февральская революция дала Русской церкви освобождение от пут государственно-бюрократической системы и создала благоприятные условия для внутреннего реформирования и переустройства своего высшего управления. (Подтверждает такой взгляд, в частности, факт созыва в середине августа 1917 г. долгожданного для Православной церкви Поместного собора: его созыв с 1905 г. представлялся актуальным, но по разным причинам неоднократно откладывался Николаем II).

Тем не менее в тот период были и особенности, не вполне вписывающиеся в данную схему. Так, историки Ф.Гайда и П.Грюнберг акцентируют внимание на попытке концентрации обер-прокурором Временного правительства В.Н.Львовым церковной власти в своих руках, а также на начавшихся в послефевральский период 1917 г. гонениях на епископат РПЦ со стороны местных и центральных властей46.

В последние годы появились и труды, охватывающие весь синодальный период РПЦ47 или его большую часть

История Православной церкви Зауралья (60-е годы XIX в. — 1918 г.): автореф…. докт. ист. наук. Курган, 2000.

46 Гайда Ф.А. Русская церковь и политическая ситуация после Фев-

ральской революции 1917 г.: (к постановке вопроса) //Материалы по исто-

рии русской иерархии: ст. и документы. М, 2002. С. 60—68; Грюн-

берг П.Н. О положении епископата РПЦ при Временном правительстве:

(по новооткрытым источникам) //Там же. С. 69—91.

47 Бычков С.С. Русская церковь и императорская власть: очерки по

20

(1800—1917 гг.)48. По своему характеру большинство из них носит достаточно обзорный характер. Однако среди них системностью изложения и высоким научным уровнем выделяется труд профессора Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова В.Федорова. Перу этого автора принадлежит также обстоятельный историографический и источниковедческий обзор по данному хронологиче-

скому этапу взаимоотношении церкви и государства49. Несколько позже аналогичные историографические труды сделаны в статье С.Фирсова50 и в отдельных главах монографий М.Шкаровского51 и А.Кашеварова52.

Для краеведческой литературы характерен повышенный интерес к миссионерской, проповеднической, религиозно– просветительской, законоучительской и социально-полити-


истории Православной российской церкви 1700—1917 гг. М., 1998; Фру– менкова Т.Г. Обер-прокуроры Святейшего синода (1722—1917 гг.) //Из глубины времен. Вып. 3. СПб., 1994. С. 20—29; Нечаева М.Ю. Церковь в модернизирующемся обществе России XVIII — начале XX века //Урал, ист. вести. Екатеринбург, 2000. № 5—6. С. 260—285; Цыпин Владислав, протоиерей. Русская православная церковь в синодальную эпоху. 1700— 1917 гг. //Правосл. энцикл. Русская православная церковь. М., 2000. С. 109—133; Кузнецов A.M. Православное духовенство морского ведомства России и его роль в укреплении флотских традиций (XVIII — нач. XX в.): автореф. … канд. ист. наук. М., 2000; Митрофанов Георгий, протоиерей. История Русской православной церкви. 1700—1917 гг. СПб., 2002; Федоров В.А. Русская православная церковь и государство: синодальный период. 1700—1917 гг. М., 2003.

48 Чимаров С.Ю. Русская православная церковь и Вооруженные си-

лы России в 1800—1917 гг. СПб., 1999; Зырянов П.Н. Русские монастыри

и монашество в XIX и в начале XX века. М., 1999.

49 Федоров В.А. Церковь и государство в XVIII — начале XX вв.: ис-

ториогр. и источниковед. аспекты изучения проблемы //ЕжБК ПСТБИ. М.,

2000. С. 156—163.

50 Фирсов С.Л. Краткий обзор обобщающих трудов и серийных изда-

ний по истории Русской православной церкви //Нестор. СПб., 2000. № 1.

С. 419-428.

51 Шкаровский М.В. Русская православная церковь при Сталине и

Хрущеве: (гос.-церков. отношения в СССР в 1939—1964гг.). М., 1999.

С. 7—56.

52 Кашеваров А.Н. Православная российская церковь и Советское го-

сударство (1917—1922 гг.). М., 2005. С. 19—51.

21

ческой деятельности православного духовенства53. Эти аспекты рассматриваются в ряде диссертаций, написанных на материалах отдельных губерний54. Приоритетными темами краеведов являются исторические описания церквей, приходов, монастырей, церковных организаций и епархий. (Пример — созданная протоиереем В.Лавриновым история Екатеринбургской епархии)55.

О создании ведомства протопресвитера военного и морского духовенства, принципах его функционирования и методах работы состоявших в нем священнослужителей по нравственному и патриотическому воспитанию военнослужащих повествуется в работах С.Чимарова, Л.Жуковой, В.Коткова и протоиерея Г.Полякова56. Проблемы этого ведомства в 1914—1917 гг. исследуются и в статьях А. Кострю– кова. Автор рассматривает условия, в которых проходило служение военных пастырей, их профессиональный уровень, материальное положение и т. д. Он акцентирует внимание на особенностях служения военных пастырей в послефевраль– ский период 1917г., когда в связи с резким падением дисциплины в войсках пастырское влияние на солдатские массы сократилось до минимума57. Историографический обзор ра-


53 См., например: Катунин Ю.А. Из истории христианства в Крыму.

Таврическая епархия. (Вторая половина XIX — нач. XX вв). Симферо-

поль, 1995; Боже B.C. К вопросу о религиозной свободе в межконфессио-

нальной жизни Челябинска. (Март — окт. 1917 г.) //Свобода совести и

вероуважение — основы межконфессионального и гражданского согла-

сия: материалы межрегион, науч.-практ. конф. 5—6 дек. 2001 г. I ч. Челя-

бинск, 2001. С. 24—30.

54 См., например: Конюченко А.И. Духовное образование в Орен-

бургской епархии во второй половине XIX — начале XX вв.: автореф. …

канд. ист. наук. Челябинск, 1996; Платонов Г.М. Православная церковь и

общественно-политическая жизнь провинциальной России. 1900—1914 гг.

(на материалах Саратов, губ.): автореф. … канд. ист. наук. Саратов, 2003.

55 Лавринов Валерий, протоиерей. Екатеринбургская епархия: собы-

тия, люди, храмы. Екатеринбург, 2001.

56Чимаров С.Ю. Указ, соч.; Жукова Л. Военное духовенство в пери

од Русско-японской войны 1904—1905 гг. //Мое Отечество. М., 2001. № 1.

С. 34—51; Поляков Георгий, протоиерей. Военное духовенство России.

М., 2002; Котков В.М. Военное духовенство России: в 2 кн. СПб., 2004.

57 Кострюков А.А. О некоторых условиях служения военного духо-

22

бот по исследованию военных священнослужителей сделан в работе М.Ивашко58. В перечне наименее разработанных учеными тем автор выделяет поведение духовенства в период Февральской революции и после ее победы59. Однако этот пробел восполнен исследованиями о политической позиции духовенства РПЦ в период весны и лета 1917 г. как краеведческого60, так и обобщающего характера61.



Одним из наиболее востребованных исследователями церковно-государственных отношений сюжетов послефев– ральского периода 1917 г. является Поместный собор РПЦ, начавший свою деятельность в середине августа того года. Церковными историками он оценивается как «событие эпохального значения»62, «главное событие церковной жизни XX века» и даже как «Великий Московский собор»63. Предпосылки его созыва и организационная работа по проведению высшего церковного форума (в частности работа Пред– соборного присутствия) рассмотрены в трудах священника Г.Ореханова и С.Фирсова64. Восстановление патриаршества

венства в годы Первой мировой войны //Вестн. Православ. Свято-Тихон. гуманит. ун-та. История. История Русской православной церкви. М., 2005. Вып. 11:1. С. 24—44; Он же. Военное духовенство и развал армии в 1917 году//Церковь и время. М., 2005. № 2 (31). С. 143—198.

58 Ивашко М.И. Русская православная церковь и Вооруженные силы (XVIII — нач. XX вв.): историогр. исслед. М., 2004.

59 Там же. С. 69.

60 Николаев А.П. «Многие лета, Благоверное Временное правитель-

ство!» //Якут. арх. Якутск, 2001. № 3. С. 108—111; Бабкин М.А. Духовен-

ство Екатеринбурга и революционные события февраля — марта 1917 г.

//Екатеринбург: от города-крепости к евразийской столице: материалы

Всерос. науч.-практ. конф., 23—24 мая 2002 г. Екатеринбург, 2002.

С. 156—159.

61 Бабкин М.А. Приходское духовенство Российской православной

церкви и свержение монархии в 1917 году //ВИ. 2003. № 6. С. 59—71; Он

же. Иерархи Русской православной церкви и свержение монархии в Рос-

сии (весна 1917 г.) //ОИ. 2005. № 3. С. 109—124.

62 Цыпин Владислав, протоиерей. Определения и постановления По-

местного Собора Православной российской церкви 1917—1918 гг. //Бо-

госл. вестн. Сергиев Посад, 1993. № 1. Вып. 1. С. 102.

63 Соловьев Илия, дьякон. Собор и патриарх: дискус. о высш. церковном управлении //Церковь и время. М., 2004. № 1 (26). С. 168.

64 Ореханов Георгий, иерей. Церковный собор и церковно-

23

и церковно-реформаторская деятельность исследованы у ряда светских и церковных историков: М.Вострышева, М.Одинцова, протоиерея В.Цыпина, дьякона И.Соловьева и др.65 Восстановление в России института патриаршества у церковных авторов объясняется стремлением РПЦ к «каноническому самоуправлению» и «полноте церковного устрой– ства»66. В современной учебной литературе — как продиктованном желанием духовенства разрешить кризис идеологии, возникший в результате отречения от престола Николая II, «поставившем под вопрос идею божественного происхождения царской власти»67.

Дискуссии православного сообщества по многочисленным вопросам канонического права (например, церковного суда, института брака и развода, второбрачия священнослужителей, молитв за инославных и с инославными) нашли отражение в труде Ё.Беляковой68. Был опубликован и большой комплекс материалов Поместного собора: его основные определения и постановления69. Коллективом российских и зарубежных историков сделан также подробный обзор его

реформаторское движение //Журнал Московской патриархии (далее — ЖМП). М., 2000. № 12. С. 72—80; Он же. На пути к Собору. … Указ, соч.; Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 261—425, 506—534.

65 Вострышев М. Восстановление патриаршества //ЖМП. 1992.

№11—12. С. 11—21; Одинцов М.И. Всероссийский Поместный собор

1917—1918 гг.: споры о церковных реформах, основные решения, взаимо-

отношения с властью //ЦИВ. 2001. № 8. С.121—138; Цыпин Владислав,

протоиерей. Вопрос о епархиальном управлении на Поместном соборе

1917—1918 годов /ЩИВ. 2003. № 1 (22). С. 156—167; Соловьев Илия, дья-

кон. Собор и патриарх. Указ. соч. С. 168—180.

66 См., например: Цыпин Владислав, протоиерей. Русская церковь

1917—1925 гг. Указ. соч. С. 35.

67 Верзилов С.М. Россия в 1914 — начале 1918 гг. //История России:

XX век: курс лекций по истории России. Вторая половина XIX—XX вв.

Екатеринбург, 1993. С. 85.

68 Белякова Е.В. Церковный суд и проблемы церковной жизни: Дис-

кус. в Православной российской церкви начала XX века. Поместный со-

бор 1917—1918 гг. и предсоборный период. М., 2004.

69 Определения и постановления Поместного собора Православной

российской церкви 1917—1918 гг. /ввод. ст. и публ. Цыпина Владислава,

протоиерея //Богосл. вести. Сергиев Посад, 1993. № 1. Вып. 1. С. 102—

174; № 1. Вып. 2. С. 175—224; 1996. №. 2. С. 128—166.

24

деяний70. Достаточно подробное освещение отношения высшего церковного форума к убийству Николая II получило в статье-публикации А.Кравецкого71. Однако позиция членов Поместного собора РПЦ на свержение монархии (в ретроспективном плане) в трудах историков не рассмотрена. Пристальное внимание историков РПЦ стали привлекать субъективные факторы в церковно-государственных отношениях. Исторические процессы стали зачастую рассматриваться с точки зрения действия личностей. Появился ряд монографий и статей, посвященных биографическим описаниям представителей высшего духовенства: патриархов Тихона (Белавина), Сергия (Страгородского), Алексия I (Симанского), митрополитов Владимира (Богоявленского), Макария (Парвицкого-Невского), Вениамина (Казанского), Серафима (Чичагова)72, Кирилла (Смирнова), архиепископов Андрея (Ухтомского), Андроника (Никольского) и Феодора

70 Священный собор Православной российской церкви 1917—

1918гг. Обзор деяний. М., 2000. Сессия первая /сост. А.Г.Кравецкий,

А.А.Плетнева, Г.Шредер, Г.Шульц, 2001; Сессия вторая /сост. А.А.Плет-

нева, Г.Шульц, 2002; Сессия третья /сост. А.Г.Кравецкий, Г.Шульц.

71 Кравецкий А.Г. Священный собор 1917—1918 гг. о расстреле Ни-

колая II //УчЗ РПУ. Вып. 1. 1995. С. 102—124.

72 Вострышев М. Патриарх Тихон. Серия ЖЗЛ. М., 2004; Страж До-

ма Господня. Патриарх Московский и всея Руси Сергий (Страгородский)

/авт.-сост. С.В.Фомин. М., 2003; Казем-бек А.Л. Жизнеописание святейше-

го патриарха Московского и всея Руси Алексия I //Богосл. тр. М., 1998.

Вып. 34. Юбил. сб. С. 13—185; Одинцов М.И. Русские патриархи XX века:

судьбы Отечества и Церкви на страницах арх. документов. М., 1999.

С. 5—18; Крикота Николай, иерей. «Я готов отдать свою жизнь за Цер-

ковь»: жизнеописание священномученика Владимира, митрополита Киев

ского и Галицкого. М., 2002; Царю Небесному и земному верный. Митро-

полит Макарий Московский, апостол Алтайский (Парвицкий-Невский).

1835—1926 гг. /авт. и сост. Т.Гроян. М., 1996; Коняев Н.М. Священному-

ченик Вениамин, митрополит Петроградский: докум. повествование. М.,

2005; Да будет воля Твоя: житие и труды священномученика Серафима

(Чичагова). М., 2003; Во имя правды и достоинства Церкви. Жизнеописа-

ние и труды священномученика Кирилла Казанского /авт.-сост.

А.В.Журавский. М., 2004; Зеленогорский М.Л. Жизнь и деятельность архи-

епископа Андрея (князя Ухтомскаго). М., 1991; Агафонов П. Архиепископ

Пермский и Кунгурский Андроник. Пермь, 1996; Архиепископ Феодор

(Поздеевский). Жизнеописание. Избр. тр. Сергиев Посад, 2000.

25

(Поздеевского) (весной 1917 г. занимавших, соответственно, Литовскую, Финляндскую, Тихвинскую, Киевскую, Московскую, Петроградскую, Тверскую, Тамбовскую, Уфимскую, Пермскую и Волоколамскую кафедры). Трудами церковных и светских авторов созданы и другие, отличающиеся большей краткостью, жизнеописания некоторых иерархов и священнослужителей РПЦ73. В труде об Алексии (Симанском) достаточно подробно и объективно рассмотрена политическая позиция будущего патриарха в отношении к свержению монархии. В остальных трудах данный вопрос обходится стороной. Их общей особенностью является вольная или невольная апологетика рассматриваемых персонажей. В этом аспекте некоторой тенденциозностью отличается труд о Серафиме (Чичагове). О политической позиции тверского архиерея в нем говорится, что владыка Серафим с первых чисел марта 1917 г. «не стал скрывать свое отрицательное отношение к происшедшим в России переменам», что после разрушения православно-монархической государственности он «не мыслил существование не только Российской державы, но и Русской Православной Церкви»74. Такая точка зрения, во-первых, дается без ссылок на источники, а во-вторых, при обращении к последним (к официальному епархиальному изданию) — опровергается содержанием соответствующих проповедей владыки Серафима75.

В статьях Т.Фруменковой и С.Алексеевой достаточно обзорно приводятся персоналии обер-прокуроров Св. сино-

73 Дамаскин (Орловский), иеромонах (с 2001 г. игумен). Мученики,

исповедники и подвижники благочестия Российской православной церкви

XX столетия: жизнеописания и материалы к ним: в 7 т. Тверь, 1992—2002;

Жития и жизнеописания новопрославленных святых и подвижников бла-

гочестия, в Русской православной церкви просиявших: (от царствования

царя-мученика Николая II Александровича и до наших дней) /авт.-сост.

М.Б.Данилушкин, М.Б.Данилушкина: в 2 т. СПб., 2001; Боже B.C. Еписко-

пы Челябинские, викарии Оренбургской епархии. 1908—1918 гг. Челя-

бинск, 2003.

74 Да будет воля Твоя. … Указ. соч. С. 26.

75 Твер. епарх. ведомости. Тверь, 1917. № 9—10. Ч. офиц. С. 75—76;

№ 15—16. Ч. неофиц. С. 141.

26

да76. Увидела свет весьма подробная биография обер-прокурора (с августа 1917 г. — министра исповеданий) А.Карташева77.

В трудах историков Б.Миронова, Т.Леонтьевой и А.Конюченко подвергнут скрупулезному исследованию социальный состав пастырей РПЦ. В работе первого показывается динамика социальных внутрисословных процессов в России на протяжении всего синодального периода78. Два других названных автора знакомят с наиболее важными социально-демографическими и социокультурными характеристиками рядового и высшего духовенства РПЦ на протяжении конца XIX — начала XX вв. Конюченко скрупулезно создан собирательный портрет среднестатистического представителя архиерейского корпуса79.

Начиная с 1970-х гг., внимание отдельных ученых привлекала проблема исправлений богослужебных книг РПЦ. В

продолжение их работ80 в 90-е гг. появились исследования, в которых проведен анализ ряда богослужебных изменений книг и чинов, осуществленных в XVII в., в начале XX в. и в 1917 г.81 Ряд этих изменений (в марте 1917 г., в феврале,

76 Фруменкова Т.Г. Обер-прокуроры … Указ, соч.; Алексеева С.И.

Институт синодальной обер-прокуратуры и обер-прокуроры Св. синода в

1856—1904 гг. //Нестор. СПб., 2000. № 1. С. 291—310.

77 Сахаров А.Н. Апостол истории «Святой Руси»: (Антон Владими-

рович Карташев) //ОИ. 1998. № 5. С. 89—107.

78 Миронов Б.Н. Социальная история … Указ. соч. Т. 1.

См. также: Миронов Б.Н. Народ-богоносец или народ-атеист?: как россияне верили в Бога накануне 1917 года //Родина. М., 2001. № 3. С. 52—58.

79 Леонтьева Т.Г. Вера и прогресс … Указ, соч.; Конюченко А.И. Ар-

хиерейский корпус Русской православной церкви во второй половине XIX

— начале XX века. Челябинск, 2005; Он же. Тона и полутона православ-

ного белого духовенства России (вторая половина XIX — нач. XX в.).

Челябинск, 2006.

80 Сове Б.И. Проблема исправления богослужебных книг в России в

XIX—XX вв. //Богосл. тр. М., 1970. Сб. 5. С. 53—68; Успенский Н.Д. Кол-

лизия двух богословии в исправлении русских богослужебных книг в

XVII веке //Там же. М., 1975. Сб. 13. С. 148—171.

81 Богослужебный язык Русской церкви: история, попытки реформа-

ции: сб. ст. М., 1999; Кравецкий А.Г., Плетнева А.А. История церковно

славянского языка в России (конец XIX — XX вв.). М., 2001.

27

марте и апреле 1918 г.) были осуществлены по политическим, в частности, мотивам. Исследование чинов коронований государей и текстов, свидетельствующих о харизматической природе царской власти, проведен филологами и византологами Г.Острогорским, Б.Успенским, В.Живовым и протоиереем В.Асмусом82. Эти ученые утверждают о широких правах и полномочиях императоров в Православной церкви. Названными авторами освещены взаимоотношения церкви и государства со стороны историко-богословской проблемы «священства-царства» (в основном — на примере Византии, допетровской Руси и начального этапа синодального периода РПЦ). Их исследовательская концепция заключается в следующем: они говорят об осуществлении своеобразной реставрации Византийской империи (после ее падения) в Московском государстве, ставшем впоследствии Российской империей. Москва осмысляется как Новый Константинополь и Третий Рим, а Россия видится как теократическое государство: в 1547 г. появляется царь, а в 1589 г. — патриарх (первопрестольный архиерей). Названные авторы исследуют процессы, связанные с переосмыслением византийской культурной модели в российских реалиях: в частности — представления русского православного сознания об особой харизме как царя, так и патриарха83. События же начала XX в. и 1917г. рассматриваются названными учеными-византологами весьма эпизодически.

Однако протоиерей Валентин Асмус, рассуждая об от-

82 Острогорский Г.А. Эволюция византийского обряда коронования

//Византия. Южные славяне и Древняя Русь. Западная Европа. М, 1973.

С. 33—42; Успенский Б.А. Литургический статус царя в Русской церкви:

приобщение Св. Тайнам //УчЗ РПУ. Вып. 2. М., 1996. С. 130—170; Жи-

вов В.М., Успенский Б.А. Указ, соч.; Асмус Валентин, протоиерей. «Гос-

поди, спаси царя» (Пс. 19. 10): молитва о царе в православном богослуже-

нии //ЕжБК ПСТБИ. 2000. С. 97—107.

83 Успенский Б.А. Царь и император … Указ, соч.; Он же. Царь и

патриарх … Указ, соч.; Асмус Валентин, протоиерей. Царство вечное

//RA. 1996. № 1.С. 7—10; Он же. Комментарий к параграфам 34, 35, 36 из

«Философии Культа» священника Павла Флоренского //RA. 1996. № 1.

С. 198—202; Он же. Церковные полномочия императоров в поздней Ви-

зантии //ЕжБК ПСТБИ. 2002. С. 74—80.

28

ношении духовенства РПЦ к исчезновению в 1917 г. в России царской власти и отмечая его «удивительно равнодушную» реакцию на февральско-мартовские события, объясняет этот факт недовольством священнослужителей «ненормально высоким местом императора в Церкви»84. Таким образом, о. Валентин вплотную приблизился к рассмотрению церковно-государственных отношений 1917 г. с точки зрения проблемы «священства-царства».

Касательно вопроса о церковных полномочиях императоров, о. Валентин говорит, что отсутствие теоретическо– богословского рассмотрения власти царя в церкви подобно тому, что в истории древней церкви не было составлено и обоснования такого учреждения, как Вселенский собор. Напоминая, что в последние годы среди христиан обсуждается идея созыва нового Вселенского собора, Асмус говорит, что канонические основания этого Вселенского собора, не существующие в теории, приходится выводить из исторической практики. Соответственно, — делает он вывод — и церковные полномочия царя (теорию) можно вычислить из тех исторических фактов, которые известны богословской и исторической науке85. Тем более, — подводит о. Валентин черту — что в практике церковно-государственных отношений Византии «право царя православного на руководящее влияние во всех сферах церковной жизни: в юрисдикции, в учении, в богослужении — не оспаривалось; узловые события церковной истории — Вселенские соборы — также немыслимы без царского предводительства»86.

Как видим, в современной историографии проблематика исследований достаточно широка. Тем не менее работ, в которых затрагивается вопрос о политической позиции духовенства РПЦ в рассматриваемый период, и особенно во время первой российской революции, крайне мало. В основном этот вопрос упоминается вкратце, в контексте других рас-

84 Асмус Валентин, протоиерей. Царство вечное. Указ. соч. С. 9.

85 Асмус Валентин, протоиерей. Церковные полномочия императо-

ров … Указ. соч. С. 74—80.

86 Асмус Валентин, протоиерей. Седьмой Вселенский собор 787 г. и

власть императора в Церкви //RA. 1996. № 1. С. 68.

29

сматриваемых проблем. Практически не освещен и процесс постепенной политической переориентации духовенства РПЦ относительно верноподданности монархии.

В некоторых современных монографиях и статьях церковных (И.Снычева, А.Николина) и светских авторов (М.Данилушкина, В.Шамбарова) предприняты попытки создать концепцию духовного пути Российской церкви и православного русского народа на протяжении или всего XX в., или его начального отрезка87. Большинство этих сочинений страдает слабостью аналитической части, являясь описанием (очерковым, либо обобщающим). Их цель заключается в показе неразрывности судьбы русского народа и церкви, говорится об особенном Божием благоволении о России. В этих трудах события церковной жизни рассматриваются в контексте общегражданской истории. В основе исторического изложения находится принцип хронологической последовательности событий. Отличительной чертой церковно-исторических монографий является определенная идеализация истории РПЦ, стремление не заметить некоторые негативные и нелицеприятные факты и, в первую очередь — поддержки церковью свержения дома Романовых.

Однако, в отличие от патриархийных авторов, священники юрисдикции Русской православной церкви за границей (РПЦЗ) нелицеприятно говорят если не о поддержке духовенством РПЦ освободительного движения, то о демонстративно-аполитической позиции пастырей, приведшей, в конечном итоге, к победе революции88.

В центре внимания исследователей, занимающихся началом советского периода — история гонений власти на ду-

87 Иоанн (Снычев), митрополит С.-Петербуржский и Ладожский. Русь соборная. Очерки христианской государственности. СПб., 1995; Ни-колин Алексей, священник. Церковь и государство. М., 1997; Данилушкин М.Б., Никольская Т.К., Шкаровский М.В. и др. История Русской православной церкви: от восстановления патриаршества до наших дней. 1917— 1970 гг. Т. 1. СПб., 1997; Фомин С. Россия без царя //Серафим (Кузнецов), игумен. Православный царь-мученик. М., 1997. С. 667—765; Шамбаров В. За веру, царя и Отечество! М., 2003.

Алферов Тимофей, священник; Дионисий (Алферов), иеромонах. О Церкви, православном царстве и последнем времени. М., 1998. С. 22.

30

ховенство и религию в целом. При этом, в отличие от советской историографии, ответственность за начало гонений возлагается не на церковь, а на советскую власть. Зачастую светские авторы выступают с апологетическо-процерковных позиций: они ограничиваются „доказательством» антицерковного характера политики советской власти. Такая позиция не приближает к пониманию причин и особенностей конфликта между церковью и государством в начале 1920-х гг., поскольку многие его корни, на наш взгляд, более следует искать не в атеистической программе большевиков, а в политической позиции РПЦ в предшествующем — после-февральском периоде 1917 г.

Кроме того, современных исследователей привлекает анализ внутренних нестроений в епархиях (во многом спровоцированных ВЧК), борьба за каноническое преемство церковной власти и т.п. Среди работ выделяется статья А.Пет-рушина. На основании ценного материала из архивов ФСБ в ней повествуется о фактически отрицательном отношении патриарха Тихона к планам освобождения царской семьи в период содержания ее под арестом в Тобольске89. Автор объясняет такую позицию патриарха тем, что тот хотел-де стяжать себе личную славу как борца с большевиками и не хотел делиться ею с императором в случае освобождения того из болыпевицкого плена90.

В рассматриваемый период ключевым политическим событием, ознаменовавшим конец России как православной империи и изменившим направления вектора исторического развития страны, явилась Февральская революция. Поэтому на ее оценках стоит остановиться подробнее91.

В большинстве трудов лишь вскользь упоминается о поддержке революции со стороны духовенства РПЦ в марте 1917 г. В основном авторы ограничиваются указанием на

89 Петрушин А. Сокровища епископа Гермогена //Родина. М., 2003. №4. С. 71—76.

90 Там же. С. 72.

91 В церковных изданиях нередко можно встретить точку зрения, что „наша история имеет четкий разлом не в Октябре, а в Феврале 1917 года» (Грюнберг П.Н. Указ. соч. С. 70).

31


левую политическую ориентацию части священнослужителей и констатацией о многочисленных приветственных посланиях Временному правительству со стороны российского духовенства. В отдельных трудах упоминается о благословении иерархами РПЦ «цареотступничества», о широком клятвопреступлении православных священнослужителей в марте 1917 г.92, об их «фактическом отречении от царя»93, а также об отказе духовника императора и других представителей придворного духовенства следовать с царской семьей в августе 1917 г. в тобольскую ссылку94. При этом мотивы революционной деятельности духовенства не раскрываются. Лишь констатируется, что во время заседаний Поместного собора РПЦ 1917—1918 гг. судьба находившейся в заключе-

нии царской семьи соборян не интересовала95 .

Характерно, что в историографии существуют существенные различия во мнениях относительно мотивации действий Св. синода РПЦ во время февральско-мартовских событий 1917 г. Так, в монографии коллектива авторов (М.Да– нилушкин, Т.Никольская и др.) отмечается по сути равнодушное, но в то же время несколько неясно выраженное отношение Св. синода РПЦ к отречению от престола императора Николая П. Авторы подчеркивают, что позиция Синода внесла неопределенность в сознание православной паствы и путаницу в церковную жизнь России. Действия иерархии во время событий Февральской революции явились, по мнению авторов, закономерным следствием «раболепной привычки к пассивному восприятию политических событий»96, которая сформировалась у духовенства РПЦ на протяжении двухве-

кового синодального периода. Подобной точки зрения о «кажущейся парализованности» высшей иерархии после свержения старого строя придерживается и биограф патриарха Алексия I (в марте 1917 г. — епископа Тихвинского). Он говорит, что такая позиция епископата объясняется его несамостоятельностью, обусловленной «долгим пленением государственной властью»97.

Рассказывая о последнем при царском режиме заседании Св. синода (на котором в ответ на просьбу обер-прокурора о поддержке монархии со стороны Синода последовал отказ), М.Одинцов отмечает, что присутствующие на нем, по обыкновению последних лет, лишь демонстрировали свое недовольство сложившимися отношениями Синода с обер-прокурорской властью, «но никак не вступали в оппозицию политической власти»98.

Отказ Св. синода в конце февраля 1917г. поддержать монархию М.Шкаровский объясняет появлением у епископата РПЦ накануне 1917 г. определенных надежд на возможность изменений отношений церкви и государства99. Этот же факт С.Фирсов объясняет «отсутствием сплоченности» среди членов высшего органа церковной власти. Сам отказ автор считает «показательным», т.е. свидетельствующим о недовольстве членов Св. синода императорской обер-прокуратурой100.

Другие современные авторы разделяют точки зрения предшественников о заведомой безнадежности призывов РПЦ к народу о поддержке монархии101 и об «исторической миссии» Церкви по поддержке мира, спокойствия и братолюбия102.


92 Миронова Т. Кровь Его на нас и на детях наших: о грехе отречения

русских от своего царя //сб. ст. и документов науч.-богосл. конф. «О кано-

низации Государя Императора Николая II». М., 1999. С. 63—70.

93 Степанов АД. Черная сотня: взгляд через столетие. СПб., 2000.

С. 63.

94 Соловьев В. Охота на венценосца: интервью старшего прокурора-

криминалиста Вл. Соловьева с кор. журн. «Родина» //Родина. М., 2005.

№ 1.С. 63.

95 Страж Дома Господня. … Указ. соч. С. 132.

96 Данилушкин М.Б., Никольская Т.К., Шкаровский М.В. и др. Указ,

соч. С. 87—88, 93.

32

97 Казем-бек А.Л. Указ. соч. С. 75.

98Одинцов М.И. Государство и церковь … Указ. соч. С. 29.

99Шкаровский М.В. Русская православная церковь … Указ. соч. С. 69; Он же. «Религиозная революция» … Указ. соч. С. 62.

100Фирсов С.Л. Православная церковь и государство … Указ соч С. 575—576.

101Цыпин Владислав, протоиерей. Русская церковь 1917—1925 гг. Указ. соч. С. 3; Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 576.

102Соловьев И. Церковь и революция. Указ. соч. С. 4.

33

Отдельные исследователи, например, С.Фомин, иеромонах Дионисий, не находя объяснения действий российского епископата в феврале — марте 1917 г., оставляют без ответа самими же заданные вопросы: «Почему в те дни, когда решалась судьба Русского Православного Царства note 2, церковная иерархия в большинстве своем была, мягко говоря, столь равнодушна к этому?»103; «Как могло произойти, что Православная церковь в лице своих иерархов не поддержала православного Царя?»104

Однако, помимо перечисленных мнений, существует иное объяснение действий Св. синода в феврале—марте 1917 г. Мотивы членов высшего органа церковной власти можно понять с точки зрения проблемы «священства– царства». Царь, как обладатель харизматической власти, был харизматическим «соперником» священства. Свержение монархии было выгодно членам высшей иерархии, поскольку уничтожение власти императора как помазанника Божия снимало и сам многовековой историко-богословский вопрос о преобладании в государстве власти царя над властью первосвященника, или власти первосвященника над царем105.

Один из малоизученных аспектов церковно-государ– ственных отношений периода Февральской революции — вопрос о фактической отмене церковной властью присяги на верноподданство царю. Среди исследователей существует точка зрения, что в первые дни и недели марта 1917г. неопределенность с государственной присягой послужила одним из факторов разрушения дисциплины в российской армии (наряду с известным Приказом № 1 Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов). Так, согласно прежней, юридически не отмененной формой присяги, солдаты должны были хранить верность царю. Согласно новой — повиноваться Временному правительству. Роль же духовенства РПЦ в этом процессе остается неосвещенной.

103 Фомин С. Россия без царя. Указ. соч. С. 688—689. 104 Дионисий (Алферов), иеромонах. Ориентиры: заметки по рус. истории: последний рус. царь и Россия. М., 2001. С. 74.

105 Бабкин М.А. Святейший синод … Указ. соч. С. 107.

34

В последние полтора десятилетия отечественная историография церковно-государственных отношений развивалась в тесном контакте с зарубежной. Их сотрудничество выразилось в общих исследовательских подходах, совместном участии в научных конференциях и исследовательских проектах: например, в создании трехтомного «Обзора деяний Поместного собора РПЦ 1917—1918 гг.» немецкими авторами Г.Шульцем и Г.Шредером с российскими коллегами А.Кравецким и А.Плетневой106. В качестве примеров взаимопроникновения работ российских и зарубежных авторов можно указать на переводы работ англичанина В.Мосса107 и переиздания в России книг Л.Регельсона, И.Смолича, А.Левитина-Красного и В.Шаврова108. Профессора из Канады, Швейцарии, Голландии и Германии Д.Поспеловский, Э.Бриннер, В.Беркен и Г.Шульц являются постоянными членами редколлегии книг серии «Материалы по истории Церкви» (составляя более трети ее состава), издающейся в России с 1991 г. В России в середине 1990-х гг. издан и сборник документов по взаимоотношениям церкви и государства советского периода, составленный западным автором Г.Штриккером109. Также зарубежные авторы выступают на страницах российских историко-богословских и академических журналов110.

106 Священный собор Православной российской церкви 1917—

1918 гг.: обзор деяний. Указ. соч.

107 Мосс В. Православная церковь на перепутье. (1917—1999 гг.)

СПб., 2001; Он же. Догматическое значение православного самодержа-

вия. М., 1997.

108 Регельсон Л. Трагедия Русской церкви. 1917—1945. М., 1996;

Смолич И.К. История Русской церкви. Кн. 8. 1700—1917 гг. Ч. II. М.,

1997; Левитин-Краснов А., Шавров В. Очерки по истории русской цер-

ковной смуты. Kusnacht (Schweiz), 1978.

109 Русская православная церковь в советское время. 1917—1991 гг.:

материалы и документы по истории отношений между государством и

церковью: в 2 т. /Сост. Г.Штриккер. М., 1995.

110 См., например: Росс Н. Судьба останков царской семьи: факты,

домыслы и вопросы //Богосл. сб. М., 1999. Вып. 2. С. 112—142; Рецензия

Поспеловского Д.В. на книги С.В.Римского (Русская православная церковь

в XIX веке. Ростов-на-Дону, 1997) и И.К.Смолича (История Русской церк-

ви. 1700—1917 гг. М., 1997), опубликованная в журнале «Вопросы исто-

35

Во всех перечисленных современных работах отечественных и зарубежных авторов тема официальной позиции различных групп и слоев РПЦ по отношению к революционному движению в России в 1905—1917 гг. — ив первую очередь к свержению монархии — затронута лишь фрагментарно, в общем контексте истории государственно– церковных отношений. В целом в советской, зарубежной и современной историографии сложилась определенная тенденция (характерная и для авторов, занимающих различные церковные позиции): тезис о контрреволюционности официальной Церкви относительно Октябрьской революции обобщать и переносить на события первой российской и Февральской революций. Причем, если при этом и отмечать факты поддержки духовенством революционного движения, то расценивать их как единичные, выпадающие из русла официальной церковной традиционно реакционной политики.

Для нашего исследования представляют определенный интерес работы по «сопутствующим» церковно-государ– ственным отношениям темам, хронологически относящимся к началу XX в. и 1917 г.: по социальной истории, по истории партий, курсам правительств, персоналиям, об альтернативах пути общественно-политического развития России и т.д.

Одними из последних работ, посвященных исследованию в рассматриваемый период либеральных партий (к которым тяготела значительная часть духовенства РПЦ), являются — в первую очередь — труды В.Шелохаева, С.Секиринского и Ф.Гайды111. В них, в частности, анализируется процесс выработки либеральной оппозицией своего политического курса, рассматриваются вопросы о власти в России и борьба за нее лидеров партий.

Ряд научных работ посвящен истории правых партий

рии» (М., 1998. № 10. С.164—167).

111 Шелохаев В.В. Русский либерализм как историографическая и историософская проблема //ВИ. 1998. № 4. С. 26—41; Секиринский С.С., Шелохаев В.В. Либерализм в России. Очерки истории: (середина XIX — нач. XX в.). М., 1995; Гайда Ф.А. Либеральная оппозиция на путях к власти (1914 — весна 1917 г.) М., 2003.

36

России112. Так, Ю.Кирьянов рассматривает программные установки и тактику правомонархических партий, их деятельность, численность и состав, причины постигшего их кризиса и «безмолвного» «схода» с политической арены в фев– ральско-мартовские дни 1917 г. Но, как отмечает Кирьянов, последний из упомянутых тезисов (в большей мере, чем другие) относится к наименее выясненным вопросам историографии правых партий113. Влияние политики РПЦ в феврале — марте 1917 г. на деятельность этого наиболее многочисленного партийного объединения России исследователями осталось неизученным.

В трудах Ф.Рашидова и Л.Лисенковой114 акцентируется внимание на существование весной 1917 г. теоретической возможности преобразования формы государственного правления России в конституционную монархию. Авторы едины со своими предшественниками в том, что кадеты, являясь партией конституционно-монархической, после февраля 1917 г. стали «республиканцами поневоле», «вопреки собственным убеждениям»115. А Рашидов, оспаривая ряд тезисов советской историографии, указывает, что главный политический выбор для страны в 1917 г. сводился к дилемме: монархия или демократия. Однако рассмотрение влияния Церкви на осуществление выбора формы власти в России не входило в круг научных интересов названных авторов.

112 См., например: Чхартишвили П.Ш, Черносотенцы в 1917 году

//ВИ. 1997. № 8. С. 133—143; Кожинов В. Черносотенцы. М., 2004; Кирь-

янов Ю.И. Правые партии в России. 1911—1917 гг. М., 2001; Он же. Рус

ское собрание. 1900—1917 гг. М., 2003; Степанов А.Д. Указ, соч.; Омелъ-

янчук И.В. Социальный состав черносотенных партий в начале XX века

//ОИ. 2004. № 2. С. 84—96; Степанов С. Черная сотня. М., 2005.

113 Правые партии. 1905—1917 гг. Документы и материалы /сост.,

авт. введ. и коммент. Ю.И.Кирьянов. М, 1998. Т. 2. С. 739.

114 Рашидов Ф.А. Революция 1917 г.: партии и политический выбор

России: автореф. дис. … докт. ист. наук. Саратов, 1994; Лисенкова Л.Н.

Политические деятели российской эмиграции об альтернативах револю-

ции 1917г. СПб., 1997.

115 Рашидов Ф.А. Указ. соч. С. 21; Думова Н.Г. Кадетская партия в

период Первой мировой войны и Февральской революции. М., 1988.

С. 106.

37

За последние 15 лет создана большая литература, в которой исследуются внутренние и внешние проблемы царствования Николая II, последние годы и месяцы жизни последнего императора и членов династии Романовых, а также другие, связанные с этой тематикой вопросы116. В работе

А.Боханова117 рассматривается длительный и сложный исторический процесс становления и развития в России монархической власти. В качестве доминанты этого процесса автор выделяет духовно-нравственный аспект. В частности, он говорит, что крушению самодержавия предшествовал массовый кризис монархического мировоззрения православного народа. Свержение монархии в 1917г. Боханов характеризует как национально-государственный провал народа России. Он говорит, что «все социальные силы, все, без исключения, социальные течения» оказались его виновниками и — в ко-

нечном итоге — жертвами118 .

Вопросы, связанные с революционными процессами России 1905—1907 и 1917 гг. достаточно активно продолжают обсуждаться историками в сборниках статей119 и на страницах академических журналов «Отечественная история»120 и «Вопросы истории»121. На общем фоне полнотой

представленной панорамы самых разных общественно– политических событий первой революции выделяется коллективная монография авторов из Института российской истории РАН, вышедшая к ее 100-летнему юбилею122. Историографические обзоры работ, вышедших в 1990-х гг. по первой и второй российским революциям, сделаны С.Тютюкиным и И.Пушкаревой123. Обобщение трудов отечественных и зарубежных авторов, занимающихся изучением «светских» сторон деятельности Временного правительства, проведено С.Малышевой124.

Из новых исследований отечественных авторов нельзя не выделить и монографию А.Искендерова125. Автор подробно рассказывает о последних годах царствования Николая II, внешней политике страны, о либеральных реформах начала XX в., рассматривает причины гибели Российской империи. Содержание исследования составляет широкий круг вопросов: Государственная дума и верховная власть, Первая мировая война и Россия, историческое место Февральской революции и др.

В последнее время историки обсуждают и проблему


116 См., например: Платонов О.А. Терновый венец России. Заговор

цареубийц. М., 1996; Он же. Терновый венец России. Николай II в сек-

ретной переписке. М., 1996; Боханов А.Н. Император Николай II. М., 1998;

Фомин С.В. «Боролись за власть генералы и лишь император молился»

ПЯкобий И.П. Император Николай II и революция. СПб., 2005. С. 371—

628; Васильева С.В. Последняя коронация: образы и восприятие //Вестн.

Моск. ун-та. Сер. 8. История. 2005. № 4. С. 51—67.

117 Боханов А.Н. Самодержавие. Идея царской власти. М., 2002.

118 Там же. С. 178.

119 См., например: Николаев А.Б. Комиссары Временного комитета

Государственной думы. (Февр. — март 1917 г.). Персональный состав //Из

глубины времен. Вып. 5. СПб., 1995. С. 46—74; 1917 год в судьбах России

и мира. Февральская революция: от новых источников к новому осмысле-

нию /под ред. П.В.Волобуева и др. М., 1997; Россия в XX веке: реформы и

революции /под общ. ред. Г.Н.Севостьянова. В 2 т. М., 2002; Тютю-

кин С.В. От «осады» власти к ее штурму //Мировые войны XX века. М.,

2002. Кн. 1. Первая мировая война: ист. очерк. С. 377—382.

120 См., например: Гайда Ф.А. Механизм власти Временного прави-

тельства (март—апр. 1917 г.) //ОИ. 2001. № 2. С. 141—153; Тютюкин С.В.

38

Первая революция в России: взгляд через столетие //ОИ. 2004. № 6. С. 126—141; Пушкарева И.М. Была ли альтернатива у «Кровавого воскресенья»? //ОИ. 2005. № 5. С. 17—25.

121 См., например: Измозик B.C. Временное правительство: люди и судьбы //ВИ. 1994. № 6. С. 163—169; Ганелин Р.Ш. 25 февраля 1917 г. в Петрограде //ВИ. 1998. № 7. С. 94—109; Гайда Ф.А. Февральская революция и судьба Государственной думы //ВИ. 1998. № 2. С. 30—43; Холя-

ев С.В. Три Февраля 1917 года //ВИ. 2003. № 7. С. 26—38; Поликарпов В.В. 22—23 февраля 1917 года в Петрограде //ВИ. 2005. № 10. С. 10— 24.

122 Корелин А.П., Пушкарева И.М., Королева Н.Г., Тютюкин С.В., Христофоров И.А. Указ. соч.

123 Тютюкин С.В. Первая российская революция в отечественной историографии 90-х годов //ОИ. 1996. № 4. С. 72—85; Пушкарева И.М. Февральская революция 1917 года в России: проблемы историографии 90-х годов XX века //Россия в XX веке: реформы и революции. Указ. соч. Т. 1. С. 241—266.

124 Малышева С.Ю. Временное правительство России: соврем, отеч.

историография. Казань, 2000.

125 Искендеров А.А. Закат империи. М., 2001.

39

«масонского следа» в Февральской революции126. Говорится, в частности, что российское масонство явилось «решающей силой Февраля», что 9 из 11 членов Временного правительства первого состава (кроме А.Гучкова и П.Милюкова) состояли в масонских ложах, а за неполных восемь месяцев существования Временного правительства 23 из 29 его министров были масонами127. Историографичесий обзор по данному направлению сделан А.Соколовым и С.Малы-

Шевой128 . Однако вопрос о членстве в масонских организациях представителей высшей иерархии РПЦ и их связи с политическим масонством пока исследователями не затронут.

В целом последние пятнадцать лет развития отечественной науки создали ряд благоприятных предпосылок для дальнейших исследований по истории взаимоотношений церкви и государства в начале XX в. и в 1917 г.: снят ряд идеологических ограничений, расширилось поле исследований, возникли достаточно благоприятные условия для работы историков в архивах, увеличился спектр оценок различных аспектов церковно-государственных отношений, наладился диалог российской и зарубежной историографии.

На сегодняшний день основательно изучено положение церкви как института, но социокультурные характеристики и глубинные факторы, определявшие поведение ее служителей в период государственных катаклизмов, нуждаются в более основательном анализе. В качестве недостаточно решенных современной исторической наукой проблем можно назвать такие, как отношение РПЦ к институту царской власти на протяжении синодального периода, к народовластию, о роли императора в церкви. Остаются невыясненными механизмы трансформации мировоззрения духовенства под влиянием войн и революций, не исследован процесс политической пе-

реориентации священнослужителей РПЦ с начала XX в. по Февральскую революцию. Недостаточно освещена и роль церковной иерархии в подготовке и осуществлении революционных событий в феврале—марте 1917 г., в процессе признания российским обществом народовластия как формы государственного правления.

126 См., например: Серков А.И. История русского масонства. 1845—

1945 гг. СПб., 1997; Платонов О.А. Криминальная история масонства.

1731— 2004гг. М., 2005.

127 Кожинов В. Указ. соч. С. 232, 234.

128 Соколов А.В. Русское политическое масонство 1910—1918 годов в

отечественной историографии //ОИ. 2004. № 1. С. 139—153; Малыше-

ва С.Ю. Указ. соч. С. 165—173.

40

2. Характеристика источников

Источниковая база исследования достаточно обширна и может быть представлена 4 группами. Первую группу источников образуют законодательные акты государственных властей: «Духовный регламент», «Свод законов Российской империи»129, а также «Сборник указов и постановлений Временного правительства»130. Сюда же относятся официальные документы, опубликованные в «Церковных ведомостях» (еженедельном печатном органе Св. синода РПЦ), а также в ежедневных «Правительственном вестнике» (издававшимся царской администрацией) и «Вестнике Временного правительства».

К материалам официального характера относятся выходившие (с 1891 по 1916 гг.) практически ежегодно «Всеподданнейшие отчеты обер-прокурора Св. синода по ведомству православного исповедания». В них содержатся сведения о деятельности Синода, церковном бюджете, духовных учебных заведениях, монастырях, а также достаточно обширные статистические сведения о духовенстве по епархиям. Ценные персональные сведения о всех епископах и преподавателях духовно-учебных заведений содержатся в выпускавшихся ежегодно в столице империи (с конца XIX в. вплоть до 1917 г.) официально-справочных изданиях РПЦ: «Состав

129 Духовный регламент (Устав Духовной Коллегии), тщанием и по

велением Всепресветлейшего, Державнейшего Государя Петра Первого,

Императора и Самодержца Всероссийского, по соизволению и приговору

Всероссийского Духовного Чина и Правительствующего Сената, в царст-

вующем Санкт-Петербурге, в лето от Рождества Христова 1721 сочинен-

ный. М., 1897; Свод законов Российской империи. СПб., 1857; Свод зако-

нов Российской империи (далее — СЗРИ). СПб., 1912.

130 Сборник указов и постановлений Временного правительства.

Вып. 1. 27 февр. — 5 мая 1917 г. Пг., 1917.

42

Святейшего Правительствующего Всероссийского Синода и российской церковной иерархии на … год» и «Именной список ректорам и инспекторам духовных академий и семинарий, преподавателям духовных академий, смотрителям духовных училищ и их помощникам, монашествующим преподавателям духовных семинарий и училищ и священнослужителям при наших заграничных церквах на … год».

Важными источниками официального характера о подготовке в начале XX в. церковной реформы и Поместного собора РПЦ являются материалы Предсоборных присутствия (1906 г.) и совещания (1912—1914 гг.) (публиковавшиеся в «Церковных ведомостях»), а также трехтомный сборник персональных отзывов и мнений епископата о необходимых церковных преобразованиях131. К этой же группе можно отнести и материалы Поместного собора РПЦ 1917— 1918 гг.132 Они являются базой как для изучения церковно-государственных отношений в рассматриваемый период, так и для оценки позиции церкви по отношению к происходившим в стране событиям.

В качестве источника, позволяющего определенным образом проследить официальную политическую линию церкви, используются и богослужебные книги (некоторые из них — различных лет изданий)133. Изменения молитвословий и чинопоследований, произведенные высшими органами церковной власти в феврале 1901, марте 1917 и феврале— апреле 1918 гг., характеризуют отношение РПЦ к различным государственным властям.

131 Отзывы епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе: в 3 ч. СПб., 1906.

132 Священный собор Православной российской церкви. Деяния.

Кн. 1, вып. 1. М; Пг., 1918; Деяния Священного собора Православной

российской церкви 1917—1918 гг. В 10 т. М., 1994—2000. Продолжаю

щееся издание; Собрание определений и постановлений Священного со

бора Православной российской церкви 1917—1918 гг. Вып. 1—4. М.,

1994.

133 Например: Божественная литургия иже во святых отца нашего

Иоанна Златоустаго. М., 1889; Чин исповедания и обещания архиерейско-

го. СПб., 1901; Последование в неделю Православия. СПб., 1904; Служеб-

ник. Пг., 1916.

43

Вторая группа источников настоящей работы — материалы центральных и местных архивов. Они представлены:

1) Российским государственным историческим архивом

(РГИА): фонд 796 «Канцелярия Святейшего синода», ф. 797

«Канцелярия обер-прокурора Синода», ф. 806 «Духовное

правление при протопресвитере военного и морского духо-

венства Синода. 1907—1918 гг.», ф. 833 «Священный Собор

Православной Российской Церкви. 1917—1918 гг.» и ф. 1278

«Государственная дума»;

2) Государственным архивом Российской Федерации

(ГАРФ): ф. 550 «Митрополит Новгородский и Старорусский

Арсений», ф. 1467 «Чрезвычайная следственная комиссия

для расследования противозаконных по должности действий

бывших министров и прочих высших должностных лиц»,

ф. 1778 «Канцелярия министра-председателя Временного

правительства», ф.1779 «Канцелярия Временного прави-

тельства», ф. 6978 «Всероссийский центральный исполни

тельный комитет Советов рабочих и солдатских депутатов

I созыва. 1917—1918 гг.», ф. 3431 «Всероссийский церков-

ный Поместный Собор (Священный Собор) 1917—1918 гг.»

и ф. Р-4652 «Канцелярия патриарха Тихона»;

3) Научно-исследовательским Отделом рукописей Рос-

сийской государственной библиотеки (НИОР РГБ): ф. 26

«Беляев Александр Дмитриевич (1852—1919 гг.), богослов,

профессор Московской духовной академии», ф. 60 «Всерос-

сийский съезд духовенства и мирян в 1917 г. в Москве» и

ф. 765 «Никон (Н.И. Рождественский) (1851—1918 гг.), ар-

хиепископ, член Государственного совета и Синода»;

4) Российским государственным архивом древних актов

(РГАДА): ф. 1204 «Троице-Сергиева лавра», ф. 1207 «Чудов

монастырь», ф. 1208 «Юрьев-Новгородский монастырь»,

ф. 1441 «Кирилло-Белозерский монастырь», ф. 1449 «Хоть-

ков Покровский монастырь» и ф. 1450 «Угличский Покров-

ский монастырь»;

5) Российским государственным архивом Военно-

морского флота (РГА ВМФ): ф. р-92 «Штаб командующего

флотом Балтийского моря. (Февр. — дек. 1917 г.)», ф. 389

«Дивизия траления Северного Ледовитого океана», ф. 417

44

«Главный Морской штаб. Петроград (1884—1918 гг.)», ф. 418 «Морской Генеральный штаб», ф. 715 «Штаб начальника речных сил на р. Дунае» и ф. 870 «Вахтенные и шканечные журналы (коллекция)»;

6) Российским государственным архивом кинофотодо-

кументов (РГАКФД): раздел каталога фильмофонда AI 20;

7) Государственным архивом Свердловской области

(ГАСО): ф. 6 «Екатеринбургская духовная консистория.

1738—1921 гг.» и ф. 251 «Благочинный Камышловского уез-

да»;

8) Центром документации общественных организаций

Свердловской области (ЦДООСО): ф. 221 «Партийный архив

Свердловского обкома КПСС»;

9) Объединенным государственным архивом Челябин-

ской области (ОГАЧО): ф. 874 «Чернавский Николай Ми-

хайлович (1872—1940 гг.). Историк, краевед, член Орен-

бургской ученой архивной комиссии».

В архивах в первую очередь изучены документы, имеющие для настоящей работы первостепенное значение: определения Св. синода; распоряжения, послания к пастве и проповеди епархиальных архиереев; резолюции различных съездов и собраний духовенства, проходивших весной и летом 1917 г. на всероссийском, епархиальном134, викариаль– ном135, городском и благочинническом136 уровнях; телеграммы, посланные от представителей епископата и от церковных съездов на имя представителей государственной

134 Епархия — единица церковного территориально-административного деления РПЦ. Управляется епископом. Ее границы, как правило, в пространственном отношении совпадают с границами губернии (области). Епархии учреждаются по соглашению церковной и государственной властей.

135 Викариатство — область, находящаяся в пределах епархии, за ведение церковных дел в которой отвечает викарный архиерей (в определенном смысле — помощник епархиального архипастыря).

136 Благочиние (благочиннический округ) — единица церковного территориально-административного деления каждой епархии РПЦ. Возглавляется благочинным. В каждом благочинническом округе состоит от 15 до 35 церквей. Разделение епархий на округа и изменение их пределов зависит от епархиального начальства.

45

власти — председателя Государственной думы М.В.Род– зянко, председателя Совета министров князя Г.Е.Львова, обер-прокурора Св. синода В.Н.Львова и др. Этот пласт документов во многом дополняется (иногда и дублируется) материалами периодической печати. Также изучены стенограммы Поместного собора РПЦ.

Третью группу источников составляют мемуары, воспоминания, дневники и переписка. Среди этой литературы особый интерес представляют труды непосредственных участников и очевидцев событий начала XX в. и особенно 1917 г. К их числу относятся недавно увидевшие свет дневники супруги Александра III императрицы Марии Федоровны , воспоминания высших государственных чиновников: Н.Д.Жевахова — товарища (первого помощника, заместителя — М.Б.) обер-прокурора Св. синода, смещенного с этой должности Временным правительством в мартовские дни 1917 г., дворцового коменданта Николая II В.Н.Воейкова139 и обер-прокуроров Св. синода при Временном правительстве В.Н.Львова140 и А.В.Карташева141 (последний в августе—октябре 1917 г. прослужил также и в должности министра исповеданий). Сюда же относятся и исторические труды непосредственных участников и руководителей Февральской революции: председателя Временного правительства (в его первом составе — военного министра)

137 Мария Федоровна (Романова), императрица. Дневники императрицы Марии Федоровны. (1914—1920, 1923 гг.). М., 2005.

138 Жевахов Н.Д. Воспоминания товарища обер-прокурора Св. синода Н.Д.Жевахова: в 2 т. М., 1993.

139 Воейков В.Н. С царем и без царя: воспоминания последнего дворцового коменданта государя императора Николая П. М., 1994.

140 Львов В.Н. Из воспоминаний В.Н. Львова //Фомин С.В. Послед-

ний царский святой. Святитель Иоанн (Максимович), митрополит Тоболь-

ский, Сибирский чудотворец. СПб., 2003. Прил. С. 611—616.

141 Карташев А. В. Революция и Собор 1917—1918 гг.: (наброски

для истории Русской церкви наших дней) //Богосл. мысль /Тр. Правосл.

богосл. ин-та в Париже: 1942. Вып. IV. С. 75—101; Он же. Временное

правительство и Русская церковь //Из истории христианской Церкви на

родине и за рубежом в XX столетии. М., 1995. С.10—27; Он же. Церковь

и государство: что было и что должно быть в России. Париж, 1932.

46

А.Ф.Керенского142, председателя IV Государственной думы М.В.Родзянко143, двух министров Временного правительства первого состава — иностранных дел П.Н.Милюкова144 и военного и морского А.И.Гучкова145, военного министра Временного правительства третьего коалиционного состава А.И.Верховского146, а также посла Франции при Русском дворе М.Палеолога147. Воспоминания этих лиц фактически позволяют составить «протокол событий» Февральской революции и очерки ее истории, составленные официальными лицами.

При исследовании невозможно было обойтись без изучения трудов и мемуаров военных, церковных, политических и др. деятелей России: генерала А.И.Деникина148, барона П.Н.Врангеля149, офицеров Ф.Винберга150 и С.Маркова151, митрополитов Евлогия (Георгиевского)152, Вениамина (Фед-

142 Керенский А.Ф. Россия на историческом повороте: мемуары. М.,

1993; А.Ф.Керенский о Февральской революции /публ. А.Б.Николаева

//Клио. СПб., 2004. № 3 (26). С. 110—116; Керенский А.Ф. Русская рево-

люция 1917 /пер. с фр. Е.В.Нетесовой. М., 2005.

143 Родзянко М.В. Государственная дума и Февральская 1917 г. рево-

люция. Ростов-на-Дону, 1919; Он же. Крушение империи: первое полн.

изд. зап. председателя Гос. думы. С доп. Е.Ф.Родзянко. N.Y., 1986.

144 Милюков П.Н. История второй русской революции: в 2 т., в 3 вып.

София, 1921—1924; Он же. Очерки по истории русской культуры. Т. 2.

Вера, творчество, образование. Ч. 1. Церковь, религия, литература. М.,

1994; Он же. Республика или монархия? Б/м., 1929.

145 Александр Иванович Гучков рассказывает…: воспоминания пред

седателя Гос. думы и воен. министра Времен, правительства /публ.

А.В.Смолина, С.Ляндерса; авт. предисл. В.И.Старцев. М., 1993.

146 Верховский А.И. На трудном перевале. М., 1959.

147 Палеолог М. Царская Россия накануне революции /пер. с фр.

Д.Протопопова и Ф.Ге. М.; Пг., 1923; Он же. Дневник посла. М., 2003.

148 Деникин А.И. Очерки русской смуты. Крушение власти и армии.

Февр. — сент. 1917 г.: воспоминания. Мемуары. Минск, 2002.

149 Врангель П.Н. Записки. Нояб. 1916 — нояб. 1920 гг. Т. 1. Воспо-

минания. Мемуары. Минск, 2003.

150 Винберг Ф. Крестный путь. Ч. 1. Корни зла. СПб., 1997.

151 Марков С.В. Покинутая царская семья. 1917—1918 гг. Царское

село — Тобольск — Екатеринбург. Вена, 1928.

152 Евлогий (Георгиевский), митрополит. Путь моей жизни: воспоминания митрополита Евлогия, изложен, по его рассказам Т.Матухиной. М., 1994.

47

ченкова)153 и Нестора (Анисимова)154, архимандрита Феодо-

сия (Алмазова)155, протопресвитеров Георгия Шавельско-

го156, Николая Любимова157 и Василия Зеньковского158, священника Сергия Булгакова159, лидеров социал-демократии В.И.Ульянова (Ленина)160 и Л.Д.Троцкого161, правых — Н.Е.Маркова162, а также С.П.Мельгунова163 и др.

Труды многих из названных авторов-эмигрантов (среди которых в первую очередь — известные историки Карташев, Милюков и Мельгунов) можно рассматривать как, в определенном смысле, полумемуары, более относящиеся к историографии. Они во многом построены на анализе происхо-

153 Вениамин (Федченков), митрополит. На рубеже двух эпох. М.,

1994.

154 Нестор (Анисимов), митрополит. Расстрел Московского Кремля

(27 окт. — 3 нояб. 1917 г.) //Божией милостию архиерей Русской церкви.

Три жизни митрополита Нестора Камчатского /авт.-сост. С.В.Фомин. М.,

2002. С. 413—440.

155 Феодосии (Алмазов), архимандрит. Мои воспоминания: записки

соловецкого узника. М., 1997.

156 Шавельский Георгий, протопресвитер. Воспоминания последнего

протопресвитера русской армии и флота. Т. 2. N.Y., 1954.

157 Любимов Николай, протопресвитер. Дневник о заседаниях вновь

сформированного Синода (12 апр. — 12 июня 1917 г.) //Российская Цер-

ковь в годы революции (1917—1918 гг.): сб. Материалы по истории Церк-

ви /сост. М.И.Одинцов. М., 1995. С. 15—120.

158 Зеньковский Василий, протопресвитер. Пять месяцев у власти.

15 мая — 19 окт. 1918 г.: воспоминания. М., 1995.

159 Булгаков Сергий, священник. Из «Дневника» //Вести. Рус. Христи-

ан, движения. Париж — Нью-Йорк — Москва, 1979. № 129. С. 237—268;

№ 130. С. 256—274.

160 Ульянов В.И. (Ленин). Третий съезд //Полное собрание сочинений

(далее — ПСС). 1976. Т. 10. С. 212—219; Он же. Социализм и религия

//ПСС. 1972. Т. 12. С. 142—147; Он же. Об отношении рабочей партии к

религии //ПСС. 1973. Т. 17. С. 415—426; Он же. Классы и партии в их

отношении к религии и церкви //ПСС. 1973. Т. 17. С. 429—438; Он же.

Либералы и клерикалы //ПСС. 1973. Т. 21. С. 469-470; Он же. Детская

болезнь «левизны» в коммунизме //ПСС. 1981. Т. 41. С. 3—90.

161 Троцкий Л.Д. История русской революции. В 2 т. Т. 1. Февраль-

ская революция. М., 1997.

162 Марков Н.Е. Войны темных сил: в 2 кн. Париж, 1928, 1930.

163 Мельгунов С.П. На путях к дворцовому перевороту. М., 2003; Он

же. Мартовские дни 1917 года. Париж, 1961.

48

дивших в стране в начале XX в. и в 1917 г. общественно-политических процессов. То же можно сказать и о литературных трудах десятков эмигрантских авторов, собранных В.Лавровым в шеститомном издании164.

В качестве четвертой группы источников использована церковная и светская периодическая печать начала XX в. — 1918 г. В ней содержится немало документов, свидетельствующих о событиях в России в рассматриваемый период. Относительно Февральской революции, интересующие нас послания, проповеди, резолюции и телеграммы как епископата РПЦ, так и многочисленных съездов российского духовенства, помещались в официальных печатных органах епархий (в журналах «Епархиальные ведомости» и аналогичных им по содержанию, но отличающихся по названиям местных изданиях), публиковались в газетах «Всероссийский церковно-общественный вестник», «Московский церковный голос» и др. Они встречаются также и в светской периодике: «Петроградских» и различных «Губернских ведомостях», газете «Русское слово» и др.

При анализе документов 67 епархий РПЦ, находившихся в 1917 г. на территории Российской империи, не удалось выявить политическую позицию духовенства лишь в нескольких из них, преимущественно находившихся в районах боевых действий. Выход периодических изданий в этих епархиях был прекращен в связи с обстоятельствами войны. Например, весной 1917 г. не выходили «Гродненские» и «Литовские епархиальные ведомости» (хотя «Варшавский епархиальный листок» и «Холмская церковная жизнь» в это время выпускались в Москве).

Стремление как можно полнее и объективнее исследовать официальную позицию РПЦ по отношению к свержению монархии обязывает не к выборочному, а максимально полному учету сведений, содержащихся в перечисленных документах, принятых священнослужителями той или иной епархии (города, благочиния) и опубликованных в печати

164 Литература русского зарубежья: антология /сост. В.В.Лавров: в 6т. М., 1990—1998.

49

различных направлений, а также хранящихся в архивах. Общее количество использованной в настоящей работе церковной периодики, освещавшей события Февральской революции, составляет около 95 % от всего количества официальных изданий Православной российской церкви в 1917 г. При этом журнальные материалы как центральных, так и провинциальных «Епархиальных ведомостей» можно отнести к группе первоисточников, поскольку в них, кроме указанных материалов, содержатся и другие официальные документы: распоряжения епархиальных архиереев, статистические сведения, характеризующие жизнь епархий, стенограммы епархиальных съездов и благочиннических собраний духовенства и т. д.

В интересах объективного анализа высказываний представителей епископата рассматриваются в работе не как их личные, частные мнения, а как позиция руководителей епархий и викариатств РПЦ.

В хронологических рамках марта—апреля 1917 г. вторая и четвертая группы источников имеют свои особенности, обусловленные несколькими причинами. Во-первых, неполнотой и разрозненностью архивных данных, вызванных нарушением в 1917 г. непрерывного делопроизводства. В периодике иногда приводятся данные, о которых нет сведений в материалах РГИА и ГАРФа. (Например, в фондах РГИА отсутствуют материалы заседаний Св. синода, состоявшихся 2, 3 и 4 марта 1917 г., о которых сообщается в периодике и историографии). Вторая особенность названных источников — нарушение хронологии в освещении событий, путаница в нумерации приводимых документов, в датах их выхода и т. п. Третья особенность — нерегулярность выхода официальных изданий. (Например, очередной номер еженедельника «Церковные ведомости» после 25 февраля вышел только 8 апреля под № 9—15, а следующий под № 16—17 появился лишь 22 апреля). Хотя эти явления вполне можно объяснить хаосом, порожденным революцией, но тем не менее они создают определенные трудности при работе над темой исследования.

К отдельной, пятой группе источников можно отнести

50

публикации документов по истории Православной церкви и Российского государства в рассматриваемый период. По своему содержанию они весьма разнородны. Подавляющее большинство их появилось в последние годы XX в. и в начале нового столетия. Наиболее серьезными и интересными следует признать публикацию писем епископа Тихвинского Алексия (Симанского) архиепископу Новгородскому Арсению (Стадницкому)165 и материалы следственного дела патриарха Тихона (Белавина)166. Ценным источником является также сборник документов Российской православной церкви за 1917—1943 гг. из коллекции М.Губонина167.

Несколько сотен документов по истории церковно– государственных отношений увидело свет в двух книгах, объединенных под названием «Православная Москва…»168 Публикуемые в них материалы выявлены в московских архивах и центральной периодике. К сожалению, в сборнике не указано, каким принципом отбора документов руководствовались его составители, поскольку картина описываемых событий, на наш взгляд, выглядит несколько тенденциозной169. То же относится и к документальной части сборни-

165 Письма патриарха Алексия своему духовнику. М., 2000.

166 Следственное дело патриарха Тихона: сб. документов по мате-

риалам Центр, арх. ФСБ РФ /сост. В.В.Виноградов, иеромонах Дамаскин

(Орловский), священник Георгий Ореханов и дp. M., 2000.

167 Акты святейшего … Указ. соч.

168 Православная Москва в начале XX века: сб. документов и мате-

риалов /авт.-сост. А.Н.Казакевич, А.М.Шарипов. М., 2001; Православная

Москва в 1917—1921гг.: сб. документов и материалов /авт.-сост.

А.Н.Казакевич, В.В.Марковчин, Т.С.Тугова, А.М.Шарипов. М., 2001.

169 Впечатление о достаточно тенденциозной подборке материалов

для сборника создается по меньшей мере из двух фактов. Во-первых, в

сборнике не нашлось места материалам о торжествах по случаю дня 1 Мая

(18 апреля ст. ст.), проходивших в Москве с участием духовенства (об

этом, в частности, опубликовано в «Московском церковном голосе» (1917.

№ 2. С. 2—3)). Во-вторых, в книге нет даже упоминания о Всероссийском

съезде православного духовенства и мирян (состоявшемся в Москве с 1 по

12 июля 1917 г.), хотя материалы Поместного собора РПЦ, проходившего

в 1917—1918 гг., представлены достаточно полно. По-видимому, в этом

сыграла свою роль современная церковная конъюнктура: умалчивать о

нелицеприятных для духовенства фактах, но делать акцент на имевших

место гонениях со стороны советской власти. Делать же это с тем, чтобы

51

ка «Материалы по истории русской иерархии»170, содержащей довольно значительную (по отношению ко всему объему) подборку писем и проповедей известных своим крайне отрицательным отношением к Февральской революции епископов Пермского Андроника (Никольского) и Петропавловского Мефодия (Красноперова). О позиции же подавляющего большинства епископата РПЦ, отнесшегося к свержению монархии благосклонно, документы практически не приводятся. Соответственно, из предлагаемой подборки документов сборника создается весьма искаженное впечатление о политических взглядах иерархов РПЦ в послефев-ральский период 1917г.

В 2001 г. в серии «Архив новейшей истории России» в виде четырехтомника опубликованы журналы заседаний Временного правительства (из фондов ГАРФа)171. В этой же книжной серии увидели свет многочисленные материалы из бывших спецхранов центральных и местных архивов, в которых показана судьба царской семьи с февраля 1917 г.172 Отдельные документы, важные для понимания ключевых событий 1905 и 1917 гг. и предшествующих им лет, увидели свет на страницах журналов «Исторический архив», «Вопросы истории», «Богословский сборник» и других173. Большой

комплекс источников, иллюстрирующих точки зрения буквально всех слоев духовенства РПЦ на свержение монархии в период весны—лета 1917 г., увидел свет в сборнике документов, составитель которого — автор этих строк. Среди опубликованных им материалов — определения и послания Св. синода, проповеди и распоряжения епархиальных архиереев, резолюции и телеграммы правительственным органам съездов и собраний приходского духовенства и многое дру-

гое174.

При работе над книгой в качестве источника использованы протоколы заседаний Центрального комитета кадетской партии175. Они, в частности, позволяют проследить политическую линию Временного правительства первого, «однородно-буржуазного» состава в первые дни его деятельности, поскольку кадеты в нем составляли большинство.

В последние полтора десятилетия появились новые справочно-энциклопедические издания. Увидел свет информационный двухтомник, в котором обобщены материалы по истории РПЦ, хранящиеся в центральных и региональных архивах России176. Систематизированная информация о


создать вокруг духовенства некий ореол «мученичества и исповедничества». О весомом же вкладе священно– и церковнослужителей РПЦ в революционное движение считается говорить «неполезно».

170 Материалы по истории русской иерархии: ст. и документы /сост.

П.Н.Грюнберг. М, 2002.

171 Архив новейшей истории России. Сер. «Публикации». Вып. VII—

X. Журналы заседаний Временного правительства /сост. Е.Д.Гринько,

О.В.Лавинская. М., 2001—2004.

172 Архив новейшей истории России. Сер. «Публикации». Вып. III.

Скорбный путь Романовых (1917—1918 гг.). Гибель царской семьи. Сб.

документов и материалов /отв. ред. В.М.Хрусталев. М., 2001.

173 См., например: Император Николай II и Поместный собор Рус

ской православной церкви: (два письма) /публ. Г.Ореханова, дьякона

//Богосл. сб. М., 1999. Вып. 2. С. 69—73; Наказы членам Поместного со

бора Русской православной церкви. 1917—1918 гг. /публ. А.С.Ионова

//Ист. арх. М., 2003. № 6. С. 145—158; Русская православная церковь и

Февральская революция 1917 года /публ. М.А.Бабкина //ВИ. 2004. № 2.

С. 3—28, № 3. С. 3—31, № 4. С. 3—32, № 5. С. 3—23; «Мы, военные свя-

52

щенники, всем сердцем приветствуем обновление Родины нашей на началах политической, гражданской и религиозной свободы…»: материалы из истории правосл. воен. и мор. духовенства (март — июль 1917 г.) /публ. М.А.Бабкина //Воен.-ист. журн. М., 2006. № 2. С. 37-41.

174 Российское духовенство и свержение монархии в 1917 году. (Ма-

териалы и арх. документы по истории Рус. правосл. церкви) /сост., авт.

предисл. и коммент. М.А.Бабкин. М., 2006.

175 Протоколы Центрального комитета и заграничных групп Консти-

туционно-демократической партии: в 6 т. Т. 3. Протоколы Центрального

комитета конституционно-демократической партии. 1915—1920 гг. /под

ред. В.В.Шелохаева. М., 1998.

176 История Русской православной церкви в документах региональ-

ных архивов России: аннот. справ.-указ. /сост. М.В.Бельдова, М.П.Жукова,

И.В.Иванова и др. М» 1993; История Русской православной церкви в до

кументах федеральных архивов России, архивов Москвы и Санкт-

Петербурга: аннот. справ.-указ. /сост. М.В.Бельдова, Ю.С.Воробьева,

М.П.Жукова и др. М., 1995.

Перечень материалов соответствующей тематики по архивам Москвы см.: Центральные архивы Москвы: путеводитель по фондам. Вып. 5 /отв. сост. И.Г.Тараканова. М., 1999. С. 93—113.

53

структуре, функциях, компетенции и руководящем составе высших органов государственной власти (в том числе и Св. синода) содержится в труде, подготовленном ведущими архивистами современной России177. Развернутые справочно– биографические данные об обер-прокурорах Св. синода, основанные, в частности, на данных их личных дел, приводятся в биобиблиографическом справочнике Д.Шилова178.

К достижениям последнего пятнадцатилетия следует отнести и созданные под руководством профессора В.Ше– лохаева фундаментальные энциклопедические издания по

политическим партиям России179 и персоналиям российской эмиграции первой волны180. Над каждым из этих трудов работали десятки авторов. Появились и справочно-энцикло– педические издания РПЦ. Среди них — многотомная «Пра-

вославная энциклопедия»181 и справочник о жертвах советских антирелигиозных и политических гонений182. В этих трудах, помимо прочего, содержатся биографические сведения о многочисленных представителях духовенства.

В целом, вышеназванные материалы и различные сведения, взятые из большого числа первоисточников, позволяют составить картину политических, социокультурных и внутрицерковных процессов в России. С их помощью можно проанализировать состояние РПЦ в рассматриваемый промежуток времени, осветить взаимоотношения церкви и го-

177 Высшие и центральные государственные учреждения России (1801—1917 гг.) /отв. сост. Д.И.Раскин: в 4 т. Т. 1. Высшие государственные учреждения. СПб., 1998.

178 Шилов Д.Н. Государственные деятели Российской империи. Главы высших и центральных учреждений. 1802—1917 гг.: биобиблиогр. справ. СПб., 2002.

179 Политические партии России. Конец XIX — первая треть XX ве-

ка: энцикл. /отв. ред. В.В.Шелохаев. М, 1996.

180 Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть

XX века: энцикл. биогр. слов, /под общ. ред. В.В.Шелохаева. М, 1997.

181 Православная энциклопедия (далее — ПрЭн). М., Т. 1—8. Про-

должающееся изд. 2000—2004; Православная энциклопедия. Русская пра-

вославная церковь. М., 2000.

182 За Христа пострадавшие: гонения на Русскую православную цер-

ковь. 1917—1956 гг.: биогр. справ. Кн. 1 /под общ. ред. протоиерея

В.Воробьева. М., 1997.

54

сударства раскрыть проявления оппозиционности духовенства к императору как Помазаннику Божиему с начала XX в. по 1917 г., исследовать отношение Св. синода, епископата и священно– церковнослужителей почти всех епархий Православной церкви к свержению монархии, а также проанализировать работу Поместного собора на протяжении первой его сессии.

ГЛАВА II

РОССИЙСКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ В НАЧАЛЕ XX ВЕКА

Я с уверенностью говорю, что русскому духовенству предстоит огромная роль в общем освободительном движении.

Долгоруков П.Д., князь;

председатель ЦК кадетской

партии

(Долгоруков П. О значении сельского духовенства в освободительном движении //Вестник народной свободы. СПб., 1907. № 39^0. 11 октября. С. 1729).

В предреволюционное время натиск на Царскую Россию вели не только пиджаки и мундиры, но и смиренные рясы, а этим последним Патриарх был нужен лишь для опоры их революционных замыслов и вожделений.

Н.Д.Жевахов, князь (Жевахов Н.Д. Воспоминания товарища обер-прокурора Св. синода Н.Д.Жевахова. М: Изд. Родник, 1993. Т. 2. С. 278).

1. Православная церковь в начале XX века: структура и социальный состав

В начале XX века Российская православная церковь среди конфессий империи занимала, согласно действовавшему законодательству, «первенствующее и господствую-

56

щее» положение1. Ее священнослужители являлись духовными пастырями приблизительно 115—125 млн. православных верующих, т.е. около 70 % населения России. Однако ее паства была неравномерно распределена по обширной территории страны. По результатам переписи 1897г., в Европейской России к синодальной церкви относилось 81,71 % населения, на Кавказе — 49,40 %, а более всего в Сибири — 85,79 % от всех жителей. Меньшее число православных среди местного населения жило в Средней Азии (8,28 %) и в польских губерниях (6,47 %)2.

Общее число епархий в границах империи по состоянию на начало 1917 г. равнялось шестидесяти семи, еще одна находилась на территории Северной Америки. Большинство епархий имели викариатства3, общее число которых превышало девять десятков. В Центральной России границы епархий приблизительно соответствовали губерниям. Но на национальных окраинах за счет низкого удельного веса православного населения ситуация была иной. Например, на 10 польских губерний приходилось 2 епархии (Варшавская и Холмская), а на 8 финских — 1 (Финляндская). Несколько среднеазиатских областей объединяла и Туркестанская епархия. Таким образом, гражданское и церковное административные деления в России различались: 97 губерниям и

1 СЗРИ. Т. 1,ч. 1. Свод основных государственных законов. 1912.

СПб., С. 18.

2 Население России в XX веке: ист. очерки. Т. 1. 1900—1939 /отв.

ред. В.Б.Жиромская. М, 2000. С. 20—21.

3 Викариатство — область, находящаяся в пределах епархии, за ве-

дение церковных дел в которой отвечает викарный архиерей.

Викарий (викарный епископ) — епископ, не имеющий в своем самостоятельном управлении отдельной епархии; играет роль помощника епархиального архипастыря. Круг его деятельности во многом предоставляется определять руководителю епархии РПЦ. В титулатуру викария входит, как правило, название одного из уездных (районных) городов епархии. Зачастую викарии проживают не в городах, обозначенных в их титулах, а рядом со своим епархиальным архиереем. В начале XX в. в некоторых епархиях по штатам было положено 2, 3, а в столичных даже 5 викариев (Полный православный богословский энциклопедический словарь (далее — ППБЭС). СПб., 1992. Репринт, изд. Т. 1. С. 501).

57


областям соответствовало 67 епархий РПЦ4.

В России в 1914 г. насчитывалось свыше 54 тыс. (без учета военных) церквей, более 23, 5 тыс. часовен и молитвенных домов; общее число духовенства превышало 112 тыс. человек; монастырей (не считая скитов) было 1025, в них проживало около 30 тыс. монашествующих5.

Православная церковь имела 4 высших учебных заведения: Санкт-Петербургскую, Московскую (в Сергиевом Посаде), Киевскую и Казанскую духовные академии. Во время празднования 300-летия дома Романовых, 21 февраля 1913 г., император, подчеркивая важность высшего духовного образования, наименовал эти академии (по аналогии с университетами) „Императорскими"6. РПЦ также располагала широкой сетью средних и начальных духовных школ: 57 семинариями и 187 духовными училищами, находившихся практически во всех епархиях РПЦ. По степени развитости структуры духовного образования епархии делились на 4 группы: 1) не имевшие духовно-учебных заведений; 2) с незавершенной структурой — без семинарии; 3) со среднеразвитой структурой — семинария и 1—3 духовных училища; 4) с разветвленной сетью духовных школ — академия, семинария и 4-7 училищ7. В своих 42 тыс. церковно-приходских школ (треть всех школ империи) обучались сотни тысяч православных, РПЦ служила главным идейным союзником государства8.

Динамика цифр показывает, что в начале XX в. в РПЦ происходил практически неуклонный рост как православного населения империи, так и численности всех слоев духо-

4Энциклопедический словарь. Т. „Россия» /Сост. Ф.А.Брокгауз, И.А.Ефрон. Л., 1991. Репринт, изд. СПб., 1898. С. 106—115.

5Всеподданнейший отчет обер-прокурора Св. синода по ведомству Православного исповедания за 1914 г. Пг., 1916. С. 117, 132, 139; Прил №№ 1—2, 3, 9, 10. С. 5—7, 24—27.

6 Церковные ведомости (далее — ЦВ). СПб., 1913. № 7—8. С. 34; Всеподданнейший отчет … за 1914 г. Указ. соч. С. 201.

7Конюченко А.И. Духовное образование … Указ. соч. С. 17. 8 Всеподданнейший отчет … за 1914 г. Указ. соч. С. 117, 132, 139.

58

венства (что видно из таблицы № 1 Статистического приложения).

Высшим органом церковного управления являлся Святейший правительствующий синод — своеобразное сословное представительство при верховной власти. В значительной степени это было государственное учреждение, однако оно пользовалось достаточной степенью самостоятельности, так как внутренними церковными делами управляли почти исключительно духовные лица (на местах — члены Духовных консисторий). Хотя Св. синод и не обладал законодательными полномочиями, но он выполнял функцию исполнительной власти, издавая указы, обязательные для исполнения духовенством РПЦ. Деятельность Синода контролировало назначавшееся императором светское лицо — обер-прокурор Св. синода, являвшийся официальным представителем власти Его Величества. Юридической основой создания института обер-прокуратуры была необходимость доклада верховной власти о течении церковных дел. На обер-прокуроре лежали функции охранения государственных интересов в сфере церковного управления и контроля над высшим органом власти РПЦ. И хотя эти сановники имели практически неограниченные возможности влияния на органы высшего церковного управления, однако этим правом они практически не пользовались, предпочитая не участвовать в деле чисто церковного управления.9

Фактически духовенство тяготилось государственным контролем над своей деятельностью. Однако и император, и обер-прокурор, являясь членами Церкви, имели полное право выражать свое определенное несогласие с какими-либо действиями архиереев.

Заседаниями Св. синода руководил его первенствующий член (председатель). Однако за ним, как и за прочими синодальными членами, не было права решающего в РПЦ голоса. Светский обер-прокурор также не мог считаться хозяином в церкви. Протопресвитер военного и морского духовенства Г.Шавельский сложившееся в РПЦ своеобразное „безвла-

9Жевахов Н.Д. Указ. соч. Т. 2. С. 270.

59

стие» охарактеризовал следующим образом: «Он (обер– прокурор. — М.Б.) мог все разрушить, что бы ни создавал Синод, но не мог ничего создать без Синода, или не прикрываясь авторитетом Синода. Так и жила Церковь без ответст– венного хозяина, без единой направляющей воли»10.

На протяжении синодального периода РПЦ была интегрирована в государственную систему, представляя собой часть административного аппарата империи. Ни одно важ-ное церковное мероприятие не проходило мимо государственной власти. Даже сами определения Св. синода печатались на бланках, в верхних колонтитулах которых значилось, что они исходят с высоты верховной власти. Начинались они со следующих слов: «По указу Его Императорского Величества, Святейший Правительствующий Синод слуша– ли:…»11

Царь утверждал различные церковные акты: назначения епископов, вызов их для присутствия в Св. синоде и т.д. Например, порядок отбора кандидатов для возведения во епископский сан был следующим. Список с именами кандидатов составлялся Св. синодом. Далее он представлялся императору, который выбирал и утверждал одного кандидата в епископы. В большинстве случаев утверждался тот, чье имя значилось первым. В такой процедуре члены Св. синода представляли собой собор епископов, а монарх — совокупный голос мирян. (Т.е. была создана определенная видимость выборной системы архиереев). Юридически, участие императора в церковных делах повышало статус и церкви, и ее постановлений.

Царская власть использовала РПЦ в своих идеологических, политических и социальных целях. Тесный союз государства и церкви, основанный на православной вере, имел как положительные, так и отрицательные стороны. Положительным было то, что империя, поддерживая Церковь мо-

10 Шавельский Г., протопресвитер. Воспоминания … Указ. соч. Т. 2. С. 138.

11 Образец бланка определений Св. синода см., например: РГИА. Ф. 796. Оп. 182. Д. 2423. Л. 1; ГАРФ. Ф. Р-4652. Оп. 1. Д. 1. Л. 190, 201.

60

рально и материально через институт обер-прокуратуры, избавляла епископат от рутинной бюрократически-канцелярской работы (связанной, например, с хозяйственной деятельностью и поисками источников финансирования), поддерживала ее просветительскую и миссионерскую деятельность. Православной церкви в Российской империи были созданы условия наибольшего благоприятствования. В «Основных законах» насчитывалось более тысячи статей, оберегавших имущественные права и привилегии РПЦ12.

Русские цари не видели особого смысла в предоставлении церкви свободы самоуправления, поскольку видели ее главную цель в христианизации народа. Для чего иерархи фактически и освобождались посредством обер-прокуратуры от мирских дел. Однако те, наоборот, стремились расширить свои государственные функции в ущерб церковным13.

Верховная власть рассматривала духовенство как свою социальную, идеологическую и духовную опору в народе, призванную распространять идеи самодержавия и православия. Так, духовенство, выполняя функцию по защите государственного самодержавного строя, располагало для этого определенными религиозными средствами. В первую очередь — оно имело церковную «анафему», направленную против бунтовщиков и изменников царей. Чин анафематст– вования14, входящий в состав последования «Недели торжества Православия», был утвержден в РПЦ еще с 1766 г.15 Он ежегодно прочитывался в церквах империи в первый воскресный день Великого поста. В нем говорилось, что все, кто не верит в харизматичность царской власти и не почитает императора как помазанника Божьего, а также стремится

12 Жевахов Н.Д. Указ. соч. Т. 2. С. 269—270, 279—280; Одинцов М.И.

Государство и церковь … Указ. соч. С. 5.

13 Жевахов Н.Д. Указ. соч. Т. 2. С. 280.

14 Чин анафемы, возглашаемый на богослужении раз в году, по своему смыслу подкреплял 4-ю статью «Свода законов», гласившую, что «повиноваться власти Его (императора Всероссийского — М.Б.) не только за страх, но и за совесть, Сам Бог повелевает» (СЗРИ. 1912. С. 11).

15 Кураев Андрей, дьякон. Традиция, догмат, обряд. М.; Клин, 1995. С. 138.

61

выступить против своего государя — заслуживают анафемы16, т.е. отлучения от церковного общения17.

Второй вид служения духовенства самодержавию заключался в обязательной публичной молитве о государях и членах их семей в ходе богослужений (на ектениях, в много– летствованиях и проч.). Третий — в зачитывании с амвонов в церквах царских указов и манифестов. И, как отмечают современные историки, «нет смысла, как это нередко делается, сокрушаться по поводу того, что указанные обязанности препятствовали выработке и проведению самостоятельной политической линии, что ослабляло якобы его влияние на паству: ни одно сословие в самодержавной России (даже дворянство) не имело права выходить за рамки своих сословных интересов, тем более когда речь шла о государственном строе»18.

Четвертым средством, с помощью которого духовенство осуществляло свои государственно-охранительные функции, была проповедническая деятельность. Кроме пастырско– религиозного аспекта, мотивировавшего выполнение такой обязанности, священнослужители руководствовались и своим гражданским долгом. К тому побуждала 70-я статья «Основных законов», согласно которой всем русским подданным вменялась (в качестве священной) обязанность — защита престола19.

Таким образом, у духовенства РПЦ был целый ряд способов защиты устоев существующего в стране государственного строя.

Отрицательной стороной установившихся на протяжении двухвекового синодального периода государственно-

церковных отношений являлось отсутствие внутренней свободы Церкви и, в первую очередь, — свободы проповеди. Первенствующая конфессия не имела в обществе самостоятельного голоса, в котором (особенно среди инославных) достаточно широко было распространено мнение о православном духовенстве как об агентах правительства и проводнике его программ. Данное отношение служило серьезным препятствием в осуществлении проповеднической деятельности российских священнослужителей. В результате клирики РПЦ несли в народ скорее обрядоверие, чем духовное просвещение.

Помимо этого, с появлением введенного Петром I «Духовного регламента», духовенству вменялось в обязанность выполнение полицейской функции, заключавшейся в необходимости сообщения властям о противоправительственной деятельности своих прихожан, даже ценой нарушения тайны исповеди20. Поскольку формально РПЦ была частью государственного административного аппарата, это давало основание определенным слоям общественности, настроенным против Церкви, считать православных священнослужителей прислужниками самодержавия, а также возлагать на РПЦ долю ответственности буквально за любые ошибки царской администрации, за политические репрессии и даже за социальную несправедливость в обществе.

В своем иерархическом устройстве духовенство РПЦ в зависимости от богослужебных полномочий и благодати священнослужения классифицировалось по трем основным группам: епископат, пресвитеров (или священников) и дья-


16 Дословно в этом чине говорилось: «Помышляющим, яко право– славнии государи возводятся на престолы не по особливому о них Божию благоволению, и при помазании дарования Святаго Духа к прохождению великаго сего звания в них не изливаются, и тако дерзающим противу их на бунт и измену, анафема» (Последование в неделю Православия. СПб., 1904. С. 31).

17 ППБЭС. Т. 1. 1992. С. 155.

18 Иванова Н.А, Желтова В.П. Сословие-классовая структура России в конце XIX — начале XX века. М, 2004. С. 56.

19 СЗРИ. 1912. С. 19.

62

20 За сто предреволюционных лет известен едва ли не единственный случай доноса священника властям о содержании исповеди каявшегося. О нем повествуется в мемуарной литературе. Инцидент произошел приблизительно в начале XX в., вероятно, в период спада первой российской революции. Кающийся (по профессии учитель) исповедовался даже не в совершенных политических преступлениях или планах, а просто в симпатиях. Тем не менее, по доносу священника он был арестован, осужден и (как это ни парадоксально с точки зрения объективности и суровости судебного приговора) как политический преступник сослан на каторгу (см.: Спиридон, архимандрит. Из виденного и пережитого: (зап. рус. миссионера). СПб., 1998. С. 135—136).

63

конов. С другой стороны, священнослужители подразделялись на две большие части: черное (монашествующее) и белое (женатое) духовенство. Последние, наряду с не имеющими священного сана церковнослужителями (т.е. с псаломщиками и пономарями), объединялись в приходское духовенство. Епископы иногда назывались высшим духовенством, приходские священники и дьяконы — рядовыми клириками, а церковнослужители составляли низшую степень клира21.

Вплоть до 1917 г. отношения, с одной стороны, между высшим духовенством, а с другой — рядовым и низшим во многом сохраняли корпоративно-крепостнические порядки: в своих епархиях епископы были практически всевластными хозяевами. Однако они, в свою очередь, были подконтрольны коронной администрации. Таким образом, приходское духовенство находилось в двойной зависимости: и от верховной, и от высшей духовной властей22.

Епископат РПЦ состоял в большинстве своем из представителей так называемого «ученого монашества», составлявшего около двух третей его состава, остальные были выходцами из категории женатых (овдовевших и принявших монашеский постриг) священнослужителей. По данным на 1916 г., в РПЦ насчитывалось 143 архиерея23, из которых

21 Булгаков С.В. Настольная книга для священно– и церковнослужителей: сб. сведений, касающихся преимущественно практической деятельности отеч. Духовенства: в 2 т. М, 1993. Т. 1. С.736—737, 747, 752—755.

22 Подробнее об этом см.: Миронов Б.Н. Социальная история …

Указ. соч. Т. 1. С. 362—365, 382—383; 413-14; Поспеловский Д.В. Русская православная церковь в XX веке. М., 1995. С. 20—21.

23 Цифра «143» приводится по источнику: Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 87. Она представляет интерес с точки зрения процента вдовых священнослужителей из общего числа епископов. Однако эта цифра вряд ли точна. По официальным данным, в 1915 г. в РПЦ числилось 168 архиереев, из которых 20 находились на покое, в самом начале 1917 г. — 177 (из них 19 — заштатные) (Состав Святейшего Правительствующеего Всероссийского Синода и российской церковной иерархии на 1915 год. Пг., 1915. Указ, именной. С. III—VIII; Состав Святейшего … на 1917 год. Пг., 1917. Указ, именной. С. III—VIII).

Однако, по оценкам А.Конюченко, к 1917 г. более половины из действующих архиереев в свое время были рукоположены в сан из числа вдо-

64

48 (33,5 %) были вдовцами. Подавляющее большинство епископов РПЦ происходило из духовной среды — из семей священно– и церковнослужителей. Приблизительно 10— 15 % были выходцами из дворян, мещан и других сословий.

К началу 1917 г. средний возраст архиереев был 51,6 года. При этом средний монашеский стаж равнялся 19,3 годам, а среднее время епископского служения — 9,6 лет. При этом возрастные отличия наблюдались между епархиальными и викариальными архиереями. Так, если средний возраст первых (по данным на тот же период) был 55 лет, то вторых — 48,3 года.

Накануне Февральской революции 86,8 % архиереев имели высшее духовное образование, 5,3 % — среднее духовное, 7,2 % — высшее светское (университетское, специальное и повышенное среднее) и один человек — 0,7 % — начальное среднее. Таким образом, к 1917 г. высшее образование имело 94 % владык (при том, что в 1897 г. — 80 %). Значительная часть епископата являлись магистрами и докторами богословия24. Большинство иерархов обладало опытом административной деятельности, поскольку многие из них в свое время являлись инспекторами и ректорами духовных семинарий и академий25.

Архиереи фактически являлись высшими духовными сановниками государства. По табели о рангах митрополиты, архиепископы и епископы приравнивались к трем первым классам военных и гражданских начальников26. Однако то, что РПЦ находилась под контролем коронной администрации, давало повод общественности считать церковных иерархов лишь исполнителями необходимых треб. В свою очередь, значительная часть епископата считала свое положение

вых священников (Конюченко А.И. Архиерейский корпус … Указ. соч. С. 13).

24 Конюченко А.И. Архиерейский корпус … Указ. соч. С. 9—11.

25 Конюченко А.И. Архиерейский корпус … Указ. соч. С. 12—14; Бе-

лоногова Ю.И. Указ. соч. С. 145.

26 Цыпин Владислав, протоиерей. Вопрос о епархиальном … Указ.

соч. С. 158.

65

в рамках сложившихся государственно-церковных отношений неприятным и оскорбительным27.

Социальный состав рядового духовенства был практически однороден: подавляющее большинство всех приходских клириков составляли выходцы из своего сословия. И хотя он мог теоретически обновляться за счет притока людей из других слоев населения России (и такое явление действительно имело место), однако обновление было крайне незначительно. Например, доля представителей светских социальных групп среди приходских клириков в начале XX в. составляла 1,5 % (по другим оценкам — 3 %). В основном духовное сословие представляло собой практически кастовую среду и намного превышало по замкнутости другие профессионально-социальные группы.

К 1913 г. большая часть (59 %) приходского духовенства состояла из священнослужителей (пресвитеров и дьяконов), а остальная (соответственно, 41 %) — из церковнослужителей (псаломщиков и пономарей). В отличие от последних, священники и дьяконы имели более значимый социальный статус, лучшее образование, более высокие доходы. В начале XX в. происходил процесс ухода детей духовенства с образованием в другие профессии (на гражданскую службу, учителями в школы и т.д.) и буквально бегство способных семинаристов в светские учебные заведения. Например, в духовном ведомстве в 1914 г. осталось лишь 47,1 % половины выпускников семинарий, а священный сан (по данным за 1913 г.) приняло еще меньше — 26,7 % выпускников духов-

ных школ28.

Православное духовенство разделялось и по имущественному положению. Церковные иерархи вели весьма обеспеченный образ жизни, зачастую отрываясь от забот и интересов своей паствы. Приходские же священники были небогаты. Протоиерей Георгий Флоровский отмечал, что в нача-

27 Белоногова Ю.М. Указ. соч. С. 145.

28 Миронов Б.Н. Социальная история … Указ. соч. Т. 1. С. 98, 107,

109; Флоровский Георгий, протоиерей. Пути русского богословия. Париж,

1983. С. 480.

66

ле XX в. среди рядовых клириков все больше развивалось чувство своего экономического закрепощения, которое постепенно «перерождалось в чувство классовой горечи, обиды, социальной несправедливости». Сельские клирики находились в скудости, бедности, зачастую — в прямой нище-

те29.

Уровень материальной обеспеченности весьма отличался и среди рядовых клириков. Лучше прочих были обеспечены благочинные (или поповские старосты) — обычно священники из белого духовенства, возглавлявшие, соответственно, благочиния (внутриепархиальные церковно-админи– стративные единицы). Как правило, благочинные являлись настоятелями больших храмов (соборов) и имели саны (титулы) протоиереев. Благочинные были ответственны перед епархиальной властью за церковный порядок, мир между клиром и паствой, а также между духовенством и местными гражданскими властями.

Царская администрация, желая обеспечить себе твердую опору в лице российского духовенства, стремилась сделать его привилегированной прослойкой общества путем принятия мер по подъему социального престижа, создания условий для получения специального образования, обеспечения личными правами и т.д. Однако меры императорского правительства по поддержке священнослужителей РПЦ были явно недостаточны. Лишь половина православного духовенства получала от казны небольшое жалованье (так называемые «средне-нормальные оклады содержания»). Средний оклад священника в начале XX в. равнялся 294 р., дьякона — 147 и псаломщика — 98 р. в год30. Так, по состоянию на

29 Флоровский Георгий, протоиерей. Указ. соч. С. 479

30 При этом жалованье столичных клириков резко отличалось от других. Так, причту храма Воскресения Христова (Спаса-на-Крови ), состоящему из 3 пресвитеров, дьякона и 3 псаломщиков, в 1908 г. от казны было назначено следующее содержание: настоятелю (протоиерею) — 3000 р., ключарю — 2500, священнику — 2000, дьякону — 850, псаломщикам — по 650 р. в год. Плюс, все получали квартирные деньги: священники — по 1000 р. в месяц, дьякон — 450, псаломщики — по 250 р. (ЦВ. 1908. № 13. С. 62).

67

1909 г. положение с жалованьем по епархиям было следующее: лишь в 14 епархиях все причты получали казенное жалованье (9 в Западном крае, 3 в Сибирских, а также Олонецкая и Псковская). В окраинных епархиях и Грузинском экзархате (объединявшем четыре кавказские епархии) не получали пособие лишь 5 % имевшихся в наличии епархий. В 18 епархиях, находившихся ближе к центру, не получали жалованье от 5 до 25 % общего числа причтов. Менее всего был обеспечен центральный регион (15 епархий), где более половины не получали никакого казенного жалованья31.

В основном же церковный причт зависел от негарантированного дохода: от оплаты прихожан за требоисполнения и от сдачи церковной земли в аренду крестьянам. В свою очередь, это находилось в непосредственной связи с числом приписанной к приходу паствы, уровнем зажиточности населения, компактности его проживания и близости к храму, с характером отношений с прихожанами, урожайности года и т.д. При общей ежегодной государственной дотации РПЦ на материальную помощь духовенству, составлявшей в 1914 г. чуть более 18 млн. р., для освобождения приходского духовенства от зависимости платы за требоисполнение необходима была сумма более 50 млн. р.32

Впрочем, материальное положение священно– и церковнослужителей находилось в зависимости не только от воли руководства страны, но и от ее экономических возможностей.

По имеющимся за 1905—1907 гг. обобщенным сведениям, на 1000 православных жителей России в среднем приходилось 10 браков, 53 крещения, 21 отпевания младенцев до 7 лет и 13 взрослых. С учетом же того, что в среднем по России на один приход приходилось 2500 верующих, то на причт приходилось совершать в среднем в год 25 браков, 133 крещения, 60 случаев отпевания детей и 32 взрослых33.

В предреволюционные годы, в условиях Первой мировой войны постоянно понижались доходы приходских церквей от треб. Нередко семьи призванных на войну почти повсеместно отказывались платить духовенству не только за обязательные требы, но и по остальным обрядам. Миряне не без основания требовали, чтобы для семей, чьи кормильцы были мобилизованы на фронт, церковные требы совершались бесплатно.

Тем не менее, несмотря на постепенное снижение в пореформенный период числа верующих, нельзя не согласиться с оценкой известного историка и социолога Б.Н.Миронова, что среди русского народа «степень религиозности и в начале XX в. была высока и церковь оказывала

огромное влияние на поведение людей»34

Православная церковь испытывала и недостаток государственной поддержки церковно-приходских школ. Финансирование этих школ было гораздо более скудным, чем земских, что влияло на уровень оплаты труда преподавателей и, соответственно, на уровень их квалификации. Существенно ограниченные учебные программы церковно-приходских школ не способствовали развитию у учеников самостоятельного мышления. К тому же государственная политика была направлена не на подготовку просвещенных пастырей («чрезмерно» рассуждающих о вере), а скорее — священни– ков-требоисполнителей. Для достижения этой цели царское правительство предпринимало ряд мер для сокращения количества слушателей духовных академий (например, ограничивала число стипендий, запрещала некоторым категориям студентов жить на частных квартирах)35.

В то же время правительство, стремясь разрешить финансовую проблему, постоянно, вплоть до 1917 г., увеличивало сумму дотаций на жалованье городскому и сельскому духовенству, на содержание церковно-приходских школ и духовных учебных заведений. Причем за десять предрево-


31Морозан В. Экономическое положение православного духовенства

… Указ. соч. С. 139.

32 Фирсов С.Л. Финансовое положение … Указ. соч. С. 145—160.

33Морозан В. Экономическое положение православного духовенства …Указ. соч. С. 140.

68


34Миронов Б.Н. Народ-богоносец … Указ. соч. С. 57.

35Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 481; Поспелов-

Ский Д.В. Указ. соч. С. 22—23.

69

люционных лет размер этой материальной помощи увеличился более чем в два раза, а по сравнению с 90-ми годами XIX в. — в 4 раза36. Так, суммы, предназначенные из государственной казны на Св. синод, в 1900 г. составляли 22,3 млн. р., в 1913 г. — 45,7 млн. р., в 1914 г. — почти 53,1 млн. р. Тем не менее удельный вес расходов Синода в бюджете в целом оставался неизменным, составляя в эти годы около 1,5 %. При этом смета Синода включала расходы по центральному управлению, духовным консисториям, лаврам и монастырям, городскому и сельскому духовенству, духовно-учебным заведениям, православным учреждениям за границей и проч.37

Государственная власть стремилась изолировать православное духовенство от общественно-политической деятельности, запрещая ему (до 1905 г.) избираться и даже принимать участие в выборах в земские уездные и губернские собрания, а также в городские думы. Такое ограничение общественных прав православного духовенства приводило к практически полному упадку его роли и влияния на общественную жизнь страны. Единение верующих было не столько действительным, сколько желаемым. В отношениях между РПЦ и обществом наметился кризис.

Тем не менее определенная часть светской интеллигенции искала контактов с духовенством. В качестве яркого примера этого следует указать на проходившие в столице с ноября 1901 г. религиозно-философские собрания с участием известных религиозных публицистов, представителей русской литературы, культуры, профессуры духовной академии и университета, а также представителей священнослужителей. Среди инициаторов этих собраний, нашедших поддержку у с.-петербургского митрополита Антония (Вад– ковского), были «богоискатели» Д.С.Мережковский, Д.В.Философов, В.В.Розанов, З.Н.Гиппиус и др. К ним примкнули и

36 Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 365.

37 Иванова Н.А, Желтова В.П. Указ. соч. С. 61; Рожков Владимир,

протоиерей. Церковные вопросы в Государственной думе. М., 2004.

С. 268, 273.

70

представители популярного художественного журнала «Мир искусства» Л.С.Бакст и А.Н.Бенуа. С церковной стороны на собраниях председательствовал ректор С.-Петербургской духовной академии, викарий столичной митрополии епископ Ямбургский Сергий (Страгородский), а вице-председателем был архимандрит Сергий (Тихомиров) — ректор столичной семинарии. Собрания проходили в форме полемических встреч: зачитывались доклады, а потом следовали обсуждения. Протоколы собраний (все доклады и прения) на протяжении 1903 г. публиковались в периодике, а в 1906 г. вышли отдельной книгой. (Всего с ноября 1901 г. до роспуска собраний в апреле 1903 г. состоялось двадцать два заседания)38. На них обсуждались как некоторые внутрицерковные проблемы, так и вопросы, связанные со взаимодействием православного духовенства и общественности, а также с положением церкви в государстве. Отмечалось, что Православная церковь, несмотря на свое положение и мощь, оказывает малое влияние не только на идейно-нравственное состояние страны, но и на ее общественную жизнь. В качестве меры по возвращению утраченного церковью авторитета предлагалось ввести свободу совести и раскрепостить РПЦ от участия в ее делах светской власти, т.е. изменить сложившиеся за синодальный период отношения церкви и государства, точнее — разрушить их союз39.

И хотя на религиозно-философских собраниях прозвучало больше вопросов, чем ответов на них, но в целом, благодаря происходившему на них диалогу, они способствовали установлению определенного моста между сторонами, принимавшими участие в обсуждениях.

38 Публикация протоколов религиозно-философских собраний проходила на страницах журнала «Новый путь». Однако материалы двух последних заседаний изданы не были. Причиной тому было сделанное в декабре 1903 г. распоряжение Св. синода о прекращении печатания «Записок религиозно-философских собраний в Санкт-Петербурге». Протоколы двадцати собраний увидели свет лишь после объявления в стране свободы слова 17 октября 1905 г.

Подробнее об этих собраниях см.: Флоровский Георгий, протоиерей. Указ. соч. С. 470—476.

39 Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 107—121.

71

Однако в масштабах империи в народе все более распространялись атеистические и религиозно-индифферентные настроения. Современники указывали на неуклонное падение престижа Российской церкви, на отсутствие авторитета у ее епископата, на то, что православные священнослужители находились в духовном застое, были отчуждены от паствы, не выполняли в народе свою пастырско– руководящую роль. Церковная проповедь зачастую была официозно-формальной или вялой, безынтересной и отвлеченной от реальной жизни. Данное положение сложилось из-за многочисленных политических, идеологических, психо– логических и религиозных обстоятельств40. Однако само духовенство РПЦ видело едва ли не главную причину церковных «неурядиц» в сложившихся государственно-церковных отношениях, в установившемся в империи примате светской (царской) власти над духовной41.

40 Одной из причин было и то, что, по словам офицера Ф.Винберга,

до революции «многие наши священники были атеистами», что большая

их часть формально и инертно несла свои обязанности, и довольно значи-

тельное число священнослужителей сочувствовало революционно-

освободительному движению (Винберг Ф. Указ. соч. С. 352—353).

41 Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 37.

72

2. Проблемы взаимоотношений церкви и государства в 1905—1916 гг.

В начале 1904 г. начались боевые действия на Дальнем Востоке. 23 января Япония разорвала дипломатические отношения с Россией и в ночь на 27-е число атаковала русскую эскадру, стоявшую на рейде Порт-Артура. Началась Русско-японская война.

28 января 1904 г. определением Св. синода были установлены особые возглашения на ектениях и молитвах на литургии об укреплении русской армии1. Первоначально общество восприняло войну патриотическим порывом: победа великой России над маленьким островным государством казалась очевидной. Однако постепенно первоначальный патриотический порыв из-за череды военных неудач стал сменяться на разочарование и сомнение в собственной силе. Взоры общественности обратились к поиску причин поражений.

Началась работа в сфере государственного законодательства. Она была подхвачена и церковными кругами. В церковной и светской печати стали все чаще появляться утверждения о неканоничности сложившихся в России цер– ковно-государственных отношений и, как следствие — о необходимости проведения во внутрицерковной жизни реформ и, в частности — восстановления патриаршества. Однако особо актуально вопрос о реформе Православной церкви зазвучал после обнародования с высоты престола 12 декабря 1904 г. указа «О предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка». В нем объявлялось о планируемых реформах в государстве: в частности, свободы вероис-

1Церковный вестник (далее — ЦВк). СПб., 1905. № 1. С. 3.

73

поведаний2. Планировалось, например, позволить подданным переход из православия в другие христианские исповедания3.

Сразу после появления высочайшего указа на заседании Комитета министров выступил председатель Св. синода митрополит С.-Петербургский Антоний (Вадковский). Он указал, что в связи с предполагаемым изменением государственной политики, касающейся вероисповеданий, необходимо менять и правовое положение РПЦ в государстве. Митрополит объяснял это тем, что в противном случае Православная церковь может оказаться единственной из всех конфессий, стесненной в своих действиях. Например, если остальные вероисповедания получат свободу проповеди, то «господствующая» вера, связанная административными и идеологическими узами с государственным аппаратом, не сможет воспользоваться предоставленными правами.

Митрополита Антония поддержал председатель Комитета министров С.Ю.Витте4. В феврале 1905 г. он внес на обсуждение правительства записку «О современном положении Православной церкви». В ней говорилось о необхо-

2Флоровский Георгий, протоиерей. Указ. соч. С. 476; Данилуш– кин М.Б., Никольская Т.К., Шкаровский М.В. и др. Указ. соч. С. 64.

3 ГАРФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 192. Л. 1.

Через 8 дней после этого обещания императора дать религиозные свободы, 20 декабря 1904 г., Россия после 11-месячной обороны бесславно потеряла Порт-Артур (см. об обороне крепости подробнее, например: Большая советская энциклопедия (далее — БСЭ). М., 1975. Т. 20. С. 379— 380, Т. 22. 1975. С. 425—428).

На это событие лидер большевиков отозвался так: «Капитуляция Порт-Артура есть пролог капитуляции царизма. …Самодержавие ослаблено. В революцию начинают верить самые неверующие. Всеобщая вера в революцию есть уже начало революции» (Ульянов В.И. (Ленин). Падение Порт-Артура/ЯТСС. М., 1960. Т. 9. С. 158—159).

4 О необходимости созыва Поместного собора РПЦ говорилось и

раньше: еще 23 сентября 1904 г. император в своем письме

К.П.Победоносцеву признавал необходимым созыв Всероссийского цер-

ковного собора. На нем, среди прочего, по мысли Николая II, должен был

найти разрешение вопрос об отношении РПЦ со старообрядчеством.

Мысль о Соборе «давно уже таится в моей душе», — писал обер-

прокурору император (Император Николай II и Поместный собор Русской

православной церкви … Указ. соч. С. 69).

74

димости отмены Петровской реформы церковного (синодального) управления, созыве собора и восстановлении «соборности» во всей жизни РПЦ. В частности, Витте ссылался на слова видного богослова РПЦ, преосвященного Сергия (Страгородского): «Объявить теперь свободу совести для всех — это значило бы всем развязать руки, а деятелей Церкви оставить связанными»5. В записке намечалась предварительная программа преобразований: обновление прихода, материальное обеспечение духовенства, децентрализация церковного управления и преобразование духовных школ. Витте был затронут и вопрос об отчужденности от церкви интеллигенции, которой сама церковь должна была сделать шаг навстречу6.

В то же время, в феврале 1905 г., столичный митрополит Антоний (Вадковский) составил для Витте записку «Вопросы о желательных преобразованиях в постановке у нас Православной церкви». В ней рассматривались вопросы реформы церковного управления, и перед властью ставился принципиальный вопрос: не настало ли время для ослабления контроля государства над церковью? Тем самым речь заходила о необходимости предоставления церкви свободы управления и об уменьшении компетенции обер-прокурора Св. синода. Таким образом, два представителя высших органов светской и церковной власти высказали практически единую позицию о неотложном проведении комплексной церковной реформы.

Однако резко против таких намерений изменить форму установившихся взаимоотношений между церковью и государством высказался обер-прокурор Св. синода К.П.Победоносцев. 2 марта 1905 г. он направил императору специальное письмо, в котором заявил о своем категорическом несогласии с позицией Витте и Антония. В контексте письма о столичном архиерее фактически говорилось как о политическом авантюристе, преследовавшим в деле церковной ре-

5 Цит. по: Флоровский Георгий, протоиерей. Указ. соч. С. 476. 6Там же. С. 476—477; Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч.

С. 151—152.

75

формы свои корыстные цели. (В случае установления патриаршества Антоний, как столичный архиерей, имел реальные шансы возглавить РПЦ). 13 марта Победоносцев убедил императора, чтобы вопрос о церковных преобразованиях был передан для рассмотрения из Кабинета министров в Св. синод. Победоносцев мотивировал свою точку зрения тем, что если органы государственной власти займутся вопросами реформирования РПЦ, то тем самым авторитет Св. синода будет умален, вследствие чего могут произойти крупные внутрицерковные осложнения7.

Через несколько дней, 17-го числа, до членов Св. синода было доведено решение Николая II о предоставлении им права рассматривать вопрос о преобразованиях в церковном управлении. На следующий день синодалы подготовили и подписали специальное обращение к государю. В нем они поблагодарили императора за почин церковным преобразованиям, упомянув при этом патриаршество и соборность как древние формы церковного управления. Тем самым был сделан намек, что поскольку инициатива реформ исходит сверху, а члены Синода — лишь исполнители высочайшей воли, то царь должен-де принять их волеизъявление как изошедшее вроде как от него самого8.

На заседании Св. синода 22 марта 1905 г. архиереями было принято решение ходатайствовать перед императором о созыве в Москве всероссийского собора епархиальных епископов для учреждения патриаршества и для обсуждения перемен в церковном управлении. Синод при этом должен был стать совещательным органом при первопрестольном архиерее. Причем мотивировка восстановления патриаршества была следующей: «чести ради Российского государства». На следующий день об этом решении Синода было доложено Николаю II9.

Надежды на скорое восстановление в РПЦ и патриаршества, и соборной формы управления зазвучали со стороны и других иерархов. Например, об этом высказался викарий С.-Петербургской митрополии епископ Нарвский Антонин (Грановский). 24 марта на страницах столичного издания появилась его небольшая статья, написанная витиеватым, отчасти эзоповым языком и в несколько мечтательном духе. В ней говорилось о патриархе как о духовном отце царя и как ходатае перед государственной властью за народ10. О необходимости церковной реформы открыто стали высказываться и другие архиереи. Причем с введением патриаршества они начали связывать освобождение церкви от «стеснений и указаний» светской власти11.

Однако зазвучали и протесты против проведения церковной реформы. Они стали раздаваться не только от обер-прокурора, но и со стороны разных групп духовенства и видных богословов — сторонников восстановления приходского самоуправления в рамках синодальной системы. В частности, звучали мнения о несвоевременности преобразований. Указывалось, что духовенство стремится освободиться от внешнего государственного контроля и надзора за своей деятельностью для того, чтобы делать в церкви все, что ему самому заблагорассудится12.

Тем временем в России все шире разворачивалось пламя революции. Оно заполыхало после событий в столице империи 9 января 1905 г. (Кровавого воскресенья). В тот день правительственными войсками было расстреляно направлявшееся к Зимнему дворцу мирное шествие. Причем в случившихся политических событиях присутствовал и церковный элемент, поскольку едва ли не организатором манифестации, двигавшейся с петицией к царю о нуждах рабочих, был священник Георгий Гапон13 — выпускник С.-Петер-


7 О дальнейшей переписке по данному вопросу С.Ю.Витте, К.П.По-

бедоносцева и Антония (Вадковского) см. подробнее: Фирсов С.Л. Русская

церковь … Указ. соч. С. 152—162.

8 Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 164.

9 Ореханов Георгий, иерей. На пути к Собору. Указ. соч. С. 69—70;

Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 163—165.

76

10ЦВк. 1905. №12. С. 353.

11Там же. С. 354—355, 362—365.

12Там же. С. 355.

Подробнее об этом священнике и его «Собрании русских фабрично-заводских рабочих» см.: Соловьев Илия, дьякон. Дело Георгия Гапона //Церковь и время. М, 2005. № 2 (31). С. 199—211; а также в параграфе

77

бургской духовной академии. Помимо разраставшегося пожара революции, цепь неудач на море и на суше в ходе Русско-японской войны, отсутствие единомыслия в духовной и светской среде по вопросам церковного управления не способствовали проведению реформ духовного ведомства. Все это заставило Николая II 31 марта на предложение Св. синода созвать Поместный собор ответить отказом14.

Другой причиной отказа царя в созыве Собора было разногласие, определенное духовное размежевание, между ним и членами Св. синода, возникшее на состоявшейся по традиции после очередной (зимней) сессии Синода в 1905 г. Император высказал желание оставить престол в пользу наследника и принять монашество, предлагая себя синодальным членам в качестве кандидата на патриаршество. Молчанием архиереи дали понять, что на патриаршей кафедре они желали бы видеть кого-либо из своей среды. После принятия Николаем II патриаршего сана и воцарением на престоле его сына Алексея Николаевича в России установилась бы модель государственно-церковных отношений, подобная той, когда страной в XVII в. правил царь Михаил Федорович Романов, а церковью — его отец, патриарх Филарет15. Отрица-

«Георгий Гапон и «тайна» его влияния на рабочих» коллективной монографии: Карелии А.П., Пушкарева И.М., Королева Н.Г., Тютюкин С.В., Христофоров И.А. Указ. соч. С. 154—166.

14 ЦВ. 1905. № 14. С. 99; Ольденбург С.С. Царствование императора

Николая II. СПб., 1991. С. 275—276.

15 Профессор Варшавского университета М.Зызыкин говорит, что

мысли о принятии монашества у императора Николая II и его супруги

возникли по меньшей мере в конце 1904 г. Вскоре после рождения на

следника цесаревича Алексея Николаевича царь и царица навестили

с.-петербургского митрополита Антония (Вадковского) и попросили того

дать благословение на отречение от прародительского трона в пользу сво-

его сына с тем, чтобы самим постричься в монашество. Митрополит отка-

зал в благословении на это решение, указав на недопустимость строить

свое личное спасение на оставлении без крайней надобности своего цар-

ственного долга, указанного Богом. Он также предупредил, что в период

регентства (во время малолетия наследника) страна может подвергнуться

непредсказуемым опасностям, обусловленным отсутствием «легитимной»

власти. По мнению митрополита, лишь по достижении цесаревичем со-

вершеннолетия государь мог бы оставить свой многотрудный пост.

78

тельная реакция иерархов свидетельствовала об их стремлении иметь в институте патриаршества собственные выгоды, а не пользу для страны. После состоявшегося разговора Николай II перестал доверять синодальным владыкам как духовным пастырям. «Между ними и его сердцем, — отмечал С.А.Нилус, — утвердилась непроходимая стена». Внешне же император не проявлял своих чувств и продолжал общаться с архиереями по служебным делам, по мере надобности принимая их, награждая чинами и знаками отличия16.

Если Николай II не представлял осуществления в стране принципа разделения духовного от светского и видел идеал православной империи в слиянии государства и Православной церкви17, то архиереи стремились разграничить одно и другое, добиться собственной самостоятельности и определенной независимости от коронной администрации. В условиях начала XX в. идея российского духовенства о патриаршестве провоцировала разрыв единства церкви с государством. В схеме церковно-государственных отношений, которую отстаивала иерархия, патриарх мыслился как фактически неподконтрольное императору лицо, которое находится в некотором смысле не «при» царе (в качестве одного из наиболее приближенных советников), а «напротив» царя, в качестве определенного «противовеса» ему. Политическая

Зызыкин, повествуя об обоих случаях высказывания Николаем II желания принять монашество, говорит: «Оба раза государь склонился перед духовным авторитетом, но вопрос остается вопросом, было ли побуждение государя вопросом лишь личного спасения, а не выражением понятого им блага России» (Зызыкин М.В. Царская власть в России. М., 2004. С.590).

16 Нилус С. На берегу Божьей реки. Ч. 2. М., 1992. С. 145—147.

См. также: Жевахов Н.Д. Указ. соч. Т. 2. С. 270; Зызыкин М.В. Указ, соч. С. 590.

Петербургский историк С.Фирсов данное повествование о желании Николая II принять монашеский постриг и бремя патриаршеского служения относит к разряду апокрифических сказаний. Однако, основываясь на нем же, а также на ряде других «легенд», Фирсов делает вывод об отсутствии духовной близости императора с церковной иерархией, которую Николай II воспринимал по большей части как «духовных чиновников» (см.: Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 61—64).

17 Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 41.

79

подоплека патриаршества была такова, что в лице первопрестольного архиерея император мог получить центр оппозиционно настроенных сил клерикализма. Тем более, что в непростой политической обстановке, которая была в стране в 1905 г., в духовной среде наблюдалось охлаждение верноподданнических чувств. Понятно, что при возникновении каких-либо (пусть даже незначительных) разногласий между церковной и государственной властями патриарх мог перейти в открытую оппозицию царю. При этом он был бы фактически «недосягаем» для императора: в случае, например, суда над патриархом для рассмотрения его дела следовало бы приглашать «равночестных» тому по сану восточных перво– святителей (как в случае с патриархом Никоном в 1666 г.). При этом государству грозила бы вероятность церковно– политического раскола, аналогичного расколу XVII в., что в условиях нарастания революционного движения могло послужить катализатором революции. По сути патриарх нужен был революционному движению как сила, с помощью которой можно было бы ускорить падение (или свержение) са-

модержавнои власти помазанника Божьего .

Помимо обнаружившегося взаимного непонимания императора и влиятельных представителей высшей церковной иерархии, налицо было расхождение синодального обер-прокурора К.П.Победоносцева с большинством архиереев РПЦ. Известно нелицеприятное высказывание Победоносцева о современных ему епископах: «Где уж там толковать о высоких добродетелях. Хоть бы с ума не сходил, хоть бы дурака не валял: и на том слава Богу». Эти слова, приведенные в письме митрополита Антония (Храповицкого) к Ю.П.Граббе (впоследствии известному как протопресвитер Георгий, а позже — епископ Григорий), названы автором хотя и «циничными, но близкими к печальной правде» . Фактор наметившегося размежевания царя и обер-прокурора с церковными иерархами сыграл не последнюю роль в ре-

18 Жевахов Н.Д. Указ. соч. Т. 2. С. 278.

19 Письма блаженнейшего митрополита Антония … Указ. соч.

С. 229.

80

шении отложить созыв Поместного собора.

Одной из главных причин задержки созыва Собора и проведения церковной реформы было отсутствие в России особого законодательства по церковным делам20. Устоявшиеся за два столетия отношения государства и церкви были закреплены рядом законодательных актов, пересмотр которых являлся чрезвычайно сложной задачей. Разрушение синодальной системы и проведение радикальных преобразований в церковном управлении грозили разорвать союз империи и Православной церкви и даже привести к отделению последней от государства. Перестройка религиозного фундамента монархии грозила обрушением всего здания православного государства. Тем более, что в глазах простого народа представить Церковь и Царство существующими отдельно и независимо друг от друга психологически было невозможно. Поэтому Николай II, следуя советам К.П.Победоносцева, не только не торопился с проведением церковных реформ, но и осуществлял политику «подмораживания», оставляя государственно-церковные отношения в неизменном виде21.

Государственная вероисповедная политика претерпела серьезные изменения после 17 апреля 1905 г. В тот день, в условиях нарастания массового леворадикального движения22, император издал указ «Об укреплении начал веротер-

20 Ольденбург С.С. Указ. соч. С. 508.

21 Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 42, 47—51.

В течение всего 1905 г. революционные беспорядки принимали все более и более широкий размах. Страну охватили мощные стачки. К весне—лету расширилась социальная база революции: к рабочим присоединились крестьянские массы (бунты охватили 1/6 часть уездов страны), а также отдельные части армии и флота (вспомнить, например, начавшееся 14 июня восстание на броненосце «Князь Потемкин-Таврический»).

Перед правительством Николая II встала дилемма: или продолжать крайне непопулярную войну с Японией до «победного конца», или заключением мира попытаться погасить социальный кризис. Выбран был вто– рой вариант. И вскоре, 23 августа (5 сентября) 1905 г., Русско-японская война завершилась подписанием в г. Портсмуте в США (штат Нью– Гемпшир) мирного договора. Согласно этому документу — выгодному в целом для потерпевшей поражение страны — Россия потеряла сферы влияния в Китае и Корее, а также часть своих территорий: Южный Саха-

81

пимости» . Согласно ему, всем русским подданным предоставлялось право исповедовать любое вероучение, а все религии России уравнивались в правах (т.е. православие фактически встало в разряд с иноверными исповеданиями). При этом доминирующее (господствующее) положение РПЦ в государстве ослабло, ухудшилось по сравнению с тем, которое она имела до выхода этого царского указа: православная вера оказалась единственной среди всех конфессий, сохранившей неразрывную связь с государственным аппаратом. Во внутренние же дела остальных исповеданий государство не вмешивалось. Ситуация сложилась абсурдная: инослав– ные и иноверные конфессии, наделенные правами свободы совести, оказались в более выгодном положении, чем господствующая Церковь, не имевшая структурной самостоятельности. С целью же ограждения своей паствы от влияния иноверия РПЦ должна была опираться уже не на коронную администрацию, а на свои внутренние силы.

Царский указ «о веротерпимости» имел не только политическое, но и психологическое значение: после его выхода у консервативной части общества пошатнулась вера в царское правительство, которое во время роста революционных выступлений фактически отказалось от политического покровительства православию.

Возможность решения наболевших вопросов церковной

лин (ниже 50-й параллели) и острова Курильской гряды.

Российская общественность всю вину за военные неудачи возложила на царское правительство. Поражение в войне лишь усилило революционное движение. К осени его волна охватила буквально всю страну. Число участников забастовок постоянно увеличивалось, их требования становились все более радикальными. Причем до 75 % выступлений носило политический характер. В октябре разрозненные забастовки переросли во всероссийскую политическую стачку, охватив крупнейшие предприятия столицы, практически все промышленные центры и транспортные узлы страны. В стачке участвовало до двух миллионов человек.

При этом в стране установилось определенное политическое равновесие: революционные силы не могли устранить от власти царское правительство, которое, в свою очередь, не имело сил подавить революцию. Политические реформы были неизбежны.

23 Правительств, вести. СПб., 1905. № 86. С. 1—2; ЦВк. 1905 № 17 С. 532—534.

82

жизни стала связываться со скорейшим созывом Поместного собора РПЦ. Подготовка к нему привлекла внимание высших органов власти. В конце июля 1905 г. обер-прокурор К.П.Победоносцев обратился ко всему российскому епископату с просьбой прислать в Синод свои предложения о преобразованиях в церкви24. Отзывы архиереев поступали в духовное ведомство с конца октября 1905 г. по начало весны следующего года. Их систематизация завершилась в 1906 г. и оформилась в виде трехтомного сборника25. Выяснилось, что почти весь епископат (за исключением трех епископов: Туркестанского Паисия (Виноградова)26, Подольского Пар-

24 Незадолго до этого, 14—15 (27—28) мая 1905 г. Россия пережила крупное военное поражение: в Корейском проливе у о-ва Цусима была разбита Тихоокеанская эскадра. Ее гибель послужила поводом для заключения мира между воюющими странами: без флота Россия уже не могла победить Японию. Мирный договор между воюющими сторонами был подписан 23 августа 1905 г. (см. подробнее: БСЭ. 1978. Т. 28. С. 606).

25 Отзывы епархиальных архиереев … Указ. соч.

26 Епископ Паисий (Виноградов) приводил следующие доводы про-

тив восстановления патриаршества: 1) патриарх без получения какой-то

особенной власти не сделает для блага Церкви более того, что может сде-

лать Св. синод; 2) патриарх с особенной властью легко может допустить

много злоупотреблений; 3) патриарх должен своими благоразумием, свя-

тостью и благочестием превосходить всех архипастырей, без чего он мо

жет унизить свой великий сан и потерять всякое уважение; 4) история

Русской церкви показывает, что без патриарха Церковь может управлять-

ся не хуже, чем при патриархе; 5) та же история убеждает, что патриархи

ничего особенно полезного для Отечества не могут сделать; 6) история

церковная показывает, что в нашей Церкви и всех других церквах проис-

ходили распри и весьма печальные события при патриархах, которые бы

ли почти главной причиной разделения церквей и введения разных зло-

употреблений; 7) патриаршеский сан, возвышая патриарха пред всеми

другими епископами, способствует ложному и крайне вредному самомне-

нию; 8) говорят, что обер-прокурор стесняет Св. синод. Но и волю патри-

арха еще легче стеснить. Если ныне обер-прокурор стесняет членов Св.

синода, то в этом виноваты сами члены Св. синода, потому что при их

полном единомыслии не только обер-прокурор, но и сам император не

может стеснить Св. синод в его деятельности. Патриарха сместить весьма

удобно, а всех епископов Св. синода — весьма трудно и даже невозмож-

но; 9) наконец, учреждение патриаршества, иначе — особенное возвыше-

ние одного епископа, несогласно с примером святых апостолов, из кото-

рых ни один не позволял придавать себе особенное значение, несмотря на

выдающиеся качества. «Итак, — делал вывод владыка Паисий, — в учре-

83

фения (Левицкого) и Тульского Лаврентия (Некрасова)) требовал реформ, касающихся канонического устройства РПЦ и направленных на освобождение Церкви от государственной зависимости27. О неканоничности синодального строя говорили почти все. В «Отзывах …» проводился тезис о необходимости реформирования центральных органов церковного управления и устройства епархиальной и приходской жизни.

Архиереи считали, что для осуществления этого замысла необходим созыв Поместного собора (соборы Русской церкви не собирались со времен упразднения императором Петром I патриаршества). К тому же иерархи настаивали на регулярности соборов. Большинство считало, что для Российской церкви насущно необходимым является восстановление патриаршества.

В целом епископат желал, чтобы правящая структура Российской церкви состояла из высшей инстанции — Поместного собора, его председателя — патриарха и действующего в промежутках между соборами Священного синода, руководителем (председателем) которого должен быть патриарх. (Предполагалось изменить и титулования: Синод вместо Святейшего называть Священным, а его прежнее наименование должно перейти патриарху). В ведении Поместного собора должны были находиться вопросы, касающиеся вероучения, выборов патриарха, открытия новых епархий, церковного суда, лишения епископов за проступки священного сана и проч. В ведении Св. синода должны были бы оставаться текущие дела, при решении которых он являлся

бы высшей административной и судебной инстанцией28 .

По вопросу государственно-церковных отношений епископат также был практически единодушен. По его мнению, государству надлежало покровительствовать церкви, но та должна быть автономна. Звучали высказывания, что органам царской и церковной власти необходимо иметь равную силу

ждении патриаршества нет ни нужды, ни пользы» (ГАРФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 196. Л. 12).

27 Ореханов Георгий, иерей. На пути к Собору. Указ. соч. С. 135—

136; ГАРФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 196. Л. 13—16.

28 ГАРФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 196. Л. 17—23.

84

и значение: первым — в государстве, а вторым — в церкви. С одной стороны — Государственная дума и Государственный совет, а с другой — Поместный собор и Священный синод29. Иначе, предлагалось «параллельное» устройство властей и разграничение областей их ведения. Архиепископ Финляндский и Выборгский Сергий (Страгородский)30 полагал, что если постановления Собора и Св. синода будут касаться церковно-государственных отношений, то этим решениям необходимо придавать статус государственных законов. Причем порядок их принятия должен быть следующим: после соответствующего рассмотрения Государственной думой они должны утверждаться императором31.

Характерно, что во всех схемах церковно– государственных отношений, предложенных российскими архиереями, не находилось места помазаннику Божьему — императору32. И это несмотря на то, что в исторической практике Восточно-Православной церкви (в первую очередь в Византии) цари имели несомненные церковные полномочия. Императоры обеспечивали согласованность государственного и церковного законодательств. Они созывали Все-

29 ГАРФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 196. Л. 11, 28—30.

30 См. о нем подробнее: Состав Святейшего … на 1917 год. Пг., 1917.

С. 36—37; Всеподданнейший отчет … за 1905-1907 гг. СПб., 1910. С. 68;

Одинцов М.И. Русские патриархи … Указ. соч. С. 150—153, 201, 204—

205.

31 Панков А. Об исправлении перевода богослужебных книг и о пре

образованиях в наших богослужебных чинопоследованиях /ЛДВ. 1907.

Прибавл. к № 38. С. 1635; Поспеловский Д.В. Указ. соч. С. 27; Фирсов С.Л.

Русская церковь … Указ. соч. С. 193—215.

32 Буквально сегодня на страницах современного научно-богослов-

ского журнала о смысле таинства миропомазания царей говорится, что в

«традиционном церковном понимании» помазание царей означает ограни-

чение функций верховного правителя нормами христианского закона, а не

предоставление светской власти права вмешиваться в церковную жизнь

(см.: Соловьев Илия, дьякон. Собор и патриарх. Указ. соч. С. 168). Очевид-

но, что «отказ» со стороны духовенства царям в обладании «права вмеши-

ваться в церковную жизнь» фактически означает отказ им в обладании

церковной властью. Т.е. среди современных богословов, носящих церков-

ный сан («священства»), идет — в определенном смысле — противостоя-

ние «царству».

85

ленские соборы, следили за их деятельностью, утверждали их постановления и председательствовали на них. Православные самодержцы издавали постановления об открытии новых епархий, назначали епископов на вакантные церковные кафедры, награждали архиереев высшими церковными наградами, осуществляли внешний контроль за духовенством (в частности, следя за его благочестием). К ним, как к высшим судебным инстанциям, обращались осужденные по церковным делам. Императоры иногда вносили радикальные изменения в существующее церковное устройство, возводя отдельные области в положение автокефальных епархий33 (то есть независимых от центральной церковной власти) и проч. В области вероучения императоры издавали, помимо соборов, церковные законы и наблюдали за исполнением церковных норм, издавали указы о повсеместном употреблении на богослужениях некоторых православных гимнов (например, «Единородный Сыне и Слове Божий», «Трисвя– тое»).

Кроме этого, в практике Восточной церкви само царское звание считалось особым чином церковной иерархии: цари зачастую назывались «внешними епископами» церкви34. Помазанники Божьи (так именовались цари в Священном Писании: например, в I книге Царств) принимали определенное участие при церковном богослужении. Таинство миропомазания, совершаемое над императорами и уподоблявшее их Христу, открывало перед ними определенные церковные преимущества. В дни венчания на царство они входили в алтарь через открытые «царские врата», называемые так (согласно русской традиции) потому, что во время богослуже-

ния через них исходит Царь Славы, то есть Христос. (Кроме царей, в определенные моменты богослужения «царскими вратами» могли входить архиереи и священники. Даже дьяконы не могли пересекать их). Во время литургии цари причащались в алтаре, в одно время со священнослужителями и, как и те, непосредственно из св. Чаши. Следовательно, по церковным полномочиям цари занимали особое место: выше низшего клира и даже монашества, и почти в одном ряду со священнослужителями35. В византийской традиции участие императоров в службах было еще более широким, что давало основание говорить о них как о священниках.

Таким образом, церковная власть царя распространялась на область церковно-правительственного управления (юрисдикции), на охрану вероучения и соблюдение церковного благочиния. Она также давала право самодержцу, как помазаннику Божьему, принимать определенное участие в православном богослужении. О церковной власти православного самодержца говорилось в богослужебных книгах и обрядах Православной церкви, а также в «Основных законах» Российской империи.

В богослужебном чине коронования и миропомазания на царство император благословлялся Богом не только как глава государства, но — главным образом — как носитель теократического, церковного служения. В молитвах этого чина говорилось, что император стоит главой не над нацией, не над государством, но над народом Божьим, то есть над церковью36.

В «Своде законов» империи церковные полномочия царя формулировались следующим образом:

«Ст. 64: Император, яко Христианский Государь, есть


33 Автокефальная церковь — (в буквальном переводе с греческого)

— самоглавенствующая. Образование такой церкви, называемой иначе

поместной, совершается с согласия государственной власти, и самостоя-

тельность ее канонически устанавливается признанием со стороны той

церкви, из которой она выделилась (см. подробнее: ППБЭС. Т. 1. С.44—

45).

34 Суворов Н.С. Учебник церковного права. М, 1913. С. 40—42, 76—

77, 210—211; 216 и др.; Асмус Валентин, протоиер. Седьмой Вселенский

собор … Указ. соч. С. 47—68.

86

35 См. подробнее: Успенский Б.А. Литургический статус царя …

Указ. соч. С. 130—170.

36 В частности, в молитве «Господи Боже наш, Царю царствующих»

говорилось, что император поставлен 2над языком (по-русски — над на

родом) Твоим, притяжанным честною Кровию Единородного Твоего Сы-

на» (Чин действия, каким образом совершилось Всевысочайшее Его Им-

ператорского Величества коронование по церковному чиноположению

//RA. 1996. № 1. С. 164—186).

87

верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры, и блюститель правоверия и всякого в Церкви святой благочиния.

Ст. 65: В управлении Церковном Самодержавная власть действует посредством Святейшего Правительствующего Синода, Ею учрежденного»37.

Вышеперечисленные факты позволяли рассматривать царскую власть как институт не только государственный, но и церковный. В результате чего большинством населения империи царствующий монарх воспринимался скорее не как «хозяин земли Русской», а как религиозный лидер страны38.

Однако, несмотря на вышеперечисленное, практически все архиереи РПЦ при обсуждении церковной реформы высказывали пожелания, чтобы, во-первых, изъять область церковных дел из ведения царской власти и, во-вторых, передать управление церковью исключительно органам выс-шей духовной власти, неподконтрольным фактически никому, кроме церковных инстанций: Собора, патриарха и Синода. То есть епископат РПЦ выступал если не за «отделение», то за некоторое «отдаление» церкви от государства.

Такую точку зрения высказывали некоторые архиереи, предлагавшие изменить церковное поминовение императора и царствующего дома. Так, архиепископ Варшавский и При– вислинский Иероним (Экземплярский) и епископ Самарский и Ставропольский Константин (Булычев) считали, что в чине архиерейского служения литургии необходимо отменить поминовение государя на великом входе, а также его много– летствование в так называемой «великой похвале» на малом входе и в конце богослужения39. Кроме того, епископ Кон-

37СЗРИ. 1912. С. 18.

38 Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 40.

39Литургия — название главнейшего из христианских богослуже-

ний. Совершается практически ежедневно (кроме дней, установленных

церковными правилами).

Великий вход — прохождение служителей церкви вокруг алтарного престола в предшествии свещеносца и при открытых царских вратах. Бывает только на литургии, во время пения Херувимской песни, когда церковные священные сосуды переносятся с жертвенника на престол.

Малый вход — прохождение служителей церкви вокруг алтарного

88

стантин из чина литургии, совершаемой священником, предлагал исключить воззвание дьякона «Господи, спаси благо– честивыя»40, что также свидетельствовало об определенном нежелании молиться за императора, поскольку определение «благочестивые» по византийской традиции относилось именно к императору («Благочестивейшему, Самодержавнейшему») и царствующему дому41.

Таким образом, в 1905 г. обнаружилось стремление епископата РПЦ не только увеличить свою роль в государственном управлении, вплоть до участия в законодательной деятельности, но и осуществить это за счет ограничения власти императора в церкви. Об организации и усилении в России «воинствующего клерикализма» указывал очевидец событий В.Ульянов (Ленин). Он отмечал, что в период первой революции этот процесс существовал, хотя и имел скрытую форму42. Рассмотрение же процесса клерикализации является областью известной историко-богословской проблемы «священства-царства».

***

Высшее духовенство не было единственной прослойкой в РПЦ, которая в 1905 г. выступила за проведение преобразований в духовной сфере. Еще раньше них возвысили свой голос приходские пастыри столицы империи. В феврале—

престола в предшествии свещеносца и при открытых царских вратах. В данном случае речь идет о входе с Евангелием, осуществляемом во время литургии и символизирующем явление Иисуса Христа на проповедь (см. подробнее: ППБЭС. Т. 1. С. 580, Т. 2. С. 1529—1530).

«Великая похвала» осуществляется при архиерейском служении литургии в конце чинопоследования малого входа, перед пением «Трисвято– го». До 1917 г. во время нее последовательно возглашались многолетия Синоду, императору, церковным иерархам, государственным чиновникам, военачальникам и всем православным (см. подробнее: Булгаков С.В. Указ, соч. Т. 1.С. 928).

40 Отзывы епархиальных архиереев … Указ. соч. Ч. 1. С. 442, Ч. 2.

С. 287.

41 См. об этом: Дмитриевский А.А. Служебник — книга таинствен-

ная. Киев, 1903. С. 13—14.

42 Ульянов В.И. (Ленин). Классы и партии … Указ. соч. С. 429—438.

89

марте 1905 г.43 в С.-Петербурге с разрешения митрополита Антония (Вадковского) для обсуждения вопросов церковной жизни сформировалась инициативная группа приблизительно из тридцати священнослужителей (публиковавшая статьи с подписью «группа 32 священников»)44. Несколько месяцев спустя эта группа, расширив свой состав до 60 человек, стала называться «Союзом церковного обновления», неофициально — «Союзом ревнителей церковного обновления», а летом 1906 г., зарегистрировавшись, — «Братством церковного обновления»45. Входившие в них клирики проводили активную общественную деятельность, выступая за проведение церковных реформ, в частности, на страницах печатных изданий. Они, помимо прочего, ратовали за широкое участие духовенства в общественной жизни, за то, чтобы церковь перестала выполнять государственную функцию «охранения основ'« монархического строя, не связывала себя ни с какой формой политического устройства страны. Последнее свидетельствовало о том, что отдельные столичные пастыри фактически отрицали Богопомазанность монарха, считая, что необходимо разделение властей — светской и духовной.

Новый этап деятельности «обновленцев» начался после появления 17 октября 1905 г. высочайшего манифеста «Об усовершенствовании государственного порядка»46. В нем

говорилось о даровании российским подданным «незыблемых основ гражданской свободы»: свободы совести, слова, собраний, о разрешении создания политических союзов и партий, объявлялось о созыве Государственной думы и проч.47 Следующий после выхода манифеста день в истории РПЦ был отмечен отставкой К.П.Победоносцева, бессменно занимавшего пост обер-прокурора Св. синода четверть века: с 24 апреля 1880 г.48 В отставку он подал по той причине, что основные положения вышедшего накануне государственного акта находились в противоречии с его «охранительными» воззрениями.

19 октября на собрании Союза ревнителей церковного обновления был принят «Проект церковных реформ». В нем, в качестве ненормальных явлений, «препятствующих созиданию Царства Божия на земле», среди прочего, назывались: синодальная форма церковного управления, зависимость церкви от государства, чрезмерная власть епископата. Главной задачей Союза провозглашалось всемерное содействие созыву церковного собора с участием архиереев, приходских клириков и мирян49. В программе Союза сама Российская империя характеризовалась как «преходящее учреждение»50, что в условиях революции воспринималось как подрыв устоев и традиций православного государства51. Таким обра-


По словам одного из участников «32-х», профессора-протоиерея М.И.Горчакова, формальным поводом к созданию группы послужили события 9 января 1905 г. и последовавшее за ними послание Св. синода от 14 января «По поводу беспорядков рабочих» (Ореханов Георгий, иерей. На пути к Собору. Указ. соч. С. 92).

Об их персональном составе см.: К ранней истории обновленчества. Список членов братства «Ревнители церковного обновления» … Указ, соч. С. 222—224.

45 Изменение названия было обусловлено тем, что слово «союз» не-

сло в некоем роде политическую нагрузку: несколько партий и общест-

венных объединений в своих названиях имели это слово. Слово же «брат-

ство» ассоциировалось с названием православных братств, т.е. имело цер-

ковный характер. Названное Братство в 1907 г. прекратило свое существо-

вание (Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 336—337, 340).

46 О различных оценках Манифеста 17 октября 1905 г. в дореволю-

ционной и советской исторической, а также юридической литературе см.:

90

Ганелин Р.Ш. Российское самодержавие в 1905 году. Реформы и революция. СПб., 1991. С. 216—217.

47 Правительств. вести. СПб., 1905. № 222. С. 1; ЦВк. 1905. № 42.

С.1313—1314.

48 После отставки Победоносцева К.П. обязанности синодального

обер-прокурора исполняли: Оболенский А.Д., князь (20.10.1905 —

24.04.1906); Ширинский-Шихматов А.А., князь (26.04.1906 — 09.07.1906);

Извольский П.П. (27.07.1906 — 05.02.1909); Лукьянов С.М. (05.02.1909 —

02.05.1911); Саблер В.К. (02.05.1911 — 05.07.1915); Самарин А.Д.

(05.07.1915 — 26.09.1915); Волжин А.Н. (30.09.1915 — 07.08.1916); Ра-

ев Н.П. (30.08.1916 — 28.02.1917); Львов В.Н. (02.03.1917 — 24.07.1917);

Карташев А.В. (24.07.1917 — 05.08.1917) (Высшие и центральные госу-

дарственные учреждения … Указ. соч. Т. 1. С. 135—136).

49 ЦВк. 1906. № 3. С. 81—83.

50 Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 334; Поспелов-

скийД.В. Указ. соч. С. 27—28.

51 По мнению священника Г.Ореханова, члены группы «32-х» (а они

91

зом, «обновленцы» , открыто заявив о своем полном несогласии с существовавшей в стране формой церковно– государственных отношений, впервые в русской церковной истории в столь резкой форме поставили вопрос об отношениях Церкви и Царства. Впрочем, стремление обновленцев к проведению реформ было вызвано скорее не политической, а внутрицерковной ситуацией. Тем не менее появление в прессе статей «32-х» ознаменовало собой начало коллективных выступлений рядовых священнослужителей по вопросам церковной реформы (до того позволить себе это могли лишь государственные деятели, иерархи РПЦ и профессора духовных академий)53.

Индикатором заметного роста интереса общества к проблемам взаимоотношений церкви и государства является обилие публикаций в прессе. Начиная с 17 марта 1905 г. (с первой публикации «32 священников») проправительственное «Новое время», консервативные «Московские ведомости», орган С.-Петербургской духовной академии «Церковный вестник» и другие издания практически ежедневно на своих страницах помещали материалы на данную тематику. Всего за месяц (до 17 апреля) в отечественной прессе появилось 417 статей, а до июня — еще 573 статьи, в которых рассматривались вопросы церковно-государственных отношений . Писалось о «ненормальности» положения РПЦ, о ее

составляли большинство Союза церковного обновления) были «респектабельные и преуспевающие люди» и в своем политическом спектре они «не дотягивали до требований Конституционно-демократической партии» (Ореханов Георгий, иерей. На пути к Собору. Указ. соч. С. 95—96).

Чтобы не отождествлять обновленчество (или реформаторство), возникшее в период первой российской революции, с более поздним обновленчеством 1920-30-х гг., священник Г.Ореханов предлагает для первого использовать термин «прото-обновленчество» (Ореханов Георгий, иерей. На пути к Собору. Указ. соч. С. 100). Однако, начиная с 1905 г., в газетных и журнальных публикациях использовался термин «обновленчество».

53 См. о Союзе церковного обновления подробнее: Фирсов С.Л. Рус-

ская церковь … Указ. соч. С. 319, 333—336, 339—340; Ореханов Георгий,

иерей. На пути к Собору. Указ. соч. С. 41, 90—118.

54 Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 322.

92

«порабощении» светскими чиновниками (обер-прокура– турой), о необходимости освободить церковь от «засилья» монашествующего духовенства, духовную печать — от цензуры, предоставить во внутрицерковной жизни и на предполагавшемся Поместном соборе широкие права мирянам и проч. Причем проводилась параллель между успехом церковных преобразований и политическими процессами, которые проходили в российском обществе. Более того, в либеральной прессе подчеркивалось, что эффективность церковных реформ зависит от того, насколько успешно будет освободительное движение в целом. Т.е. церковные задачи во многом отождествлялись с политическими55.

'На волне объявленных свобод в С.-Петербурге, Москве и Киеве начали образовываться религиозно-философские общества56. Например, в середине ноября 1905 г. в Москве представителями приходских священников и профессуры духовной академии была организована Комиссия Общества любителей духовного просвещения. На ее заседаниях читались доклады, связанные с проблемами переустройства цер– ковно-общественной жизни. Комиссия самораспустилась в мае 1906 г. в связи с отказом царя созвать Поместный собор57. В 1905 г. В.Эрном и В.Свенцицким (к которым позже примкнули П.Флоренский и А.Ельчанинов) было создано «Христианское братство борьбы». Тогда же возникли «Религиозно-философское общество памяти Вл.С.Соловьева», в 1906—1908 гг. издававшее журнал «Вопросы религии», «Петербургское религиозно-философское общество», в которое входили видные представители интеллигенции, традиционно именуемые богоискателями: А.Карташев, В.Розанов, Н.Бердяев, Д.Мережковский, С.Булгаков и другие. Заметным явлением жизни того периода явилось и появление ежене-

55 См. подробнее: Ореханов Георгий, иерей. На пути к Собору. Указ.

соч. С, 80—89.

56 О ярких представителях религиозной философии, составлявших

костяк этих обществ см.: Флоровский Георгий, протоиерей. Указ. соч.

С. 484-498.

57Голубцов Сергий, протодьякон. Московское духовенство … Указ,

соч. С. 6—7.

93

дельника «Век», выходившего в столице с ноября 1906 г по июль 1907 г. На страницах этого издания происходил диалог интеллектуальной элиты и петербургских священников. С «Веком» сотрудничали известные философы, историки, богословы и священнослужители (соответственно, члены религиозно-философских обществ и Союза церковного обновления). На его страницах едва ли не красной нитью проходила мысль о глубокой связи и зависимости политических и церковных преобразований в России58.

В целом Православная церковь достаточно широко воспользовалась гражданскими свободами, данными российскому обществу императорским Манифестом 17 октября 1905 г. Следствием «свободы печати» стало появление многочисленных светских и церковных периодических изданий, изобилующих дискуссиями на религиозно-общественные и религиозно-философские темы. Отмена цензуры59 и «свобода слова» стимулировала подъем не только нравственно– религиозного, но и социально-религиозного проповедничества. В ряды духовенства устремились представители образованных слоев общества — интеллигенции и дворянства. Активизировалась церковная благотворительность, расширилось строительство храмов, богаделен и проч. Все эти процессы обусловили широкое участие церкви в общественной деятельности. Часть православного духовенства примкнула к право-монархическим союзам и партиям, а часть поддержала общественные движения и партии либеральной и даже социалистической направленности. Целями последних, как известно, были не только получение определенных социальных преобразований в стране, но и ликвидация монархической формы правления. Отход церковных пастырей от

59Федоров В.А. Русская православная церковь … Указ. соч. С. 266— 267; Ореханов Георгий, иерей. На пути к Собору. Указ. соч. С. 121.

59 Цензура была отменена 24 ноября 1905 г. высочайшим указом Правительствующему сенату. Хотя вопрос об отмене духовной цензуры высшим органом церковной власти не рассматривался, но большинство членов Св. синода, по словам обер-прокурора А.Д.Оболенского, считали вопрос об этом уже предрешенным содержанием высочайшего Манифеста 17 октября (ЦВк. 1905. № 48. С. 1505—1507).

94

традиционно монархических установок православной идеологии свидетельствовал об определенном идеологическом расслоении в РПЦ.

В тот период к духовенству возрос интерес партий и общественных организаций. Так, председатель ЦК кадетской партии князь Павел Долгоруков (возглавлявший также партийную комиссию об отношении церкви к государству) писал в 1907г.: «Либеральные политические партии … могут получить в сельском духовенстве могучее средство к проведению вглубь населения своих политических верований. …Для влияния на широкие слои населения священники находятся в более благоприятных условиях, чем третий элемент (врачи, учителя, служащие земств. — М.Б.). …Русскому духовенству предстоит огромная роль в общем освободительном движении»60. Цитируя эти слова видного деятеля кадетской партии, в редакционной статье столичного церковного журнала (без всякой иронии) подчеркивалось: «Таким образом, духовенство из класса игнорируемого превратилось в класс общественно нужный и почетный. Его теперь окружают вниманием и любезностью, и уже не в передних принимают, как прежде, а охотно вводят в разукрашенные апартаменты, на которые оно ранее только издали могло любоваться, и охотно сажают его, как почетных гостей, на высоких местах за роскошными столами. Пред духовенством открыли простор для широкой общественной деятельности, — более того, — его со всех сторон зовут к общественной деятельности»61.

Однако со стороны радикальной общественности усилились обвинения духовенства в его раболепстве пред знатью и потворстве социальным неправдам — своего рода в «духовной продажности» пастырей62.

На волне общественно-политического подъема Св. синод РПЦ 18 ноября 1905 г. вынес определение, касающееся

60 Цит. по: ЦВк. 1907. № 48. С. 1531; Вестник народной свободы.

СПб., 1907. № 39-40. С. 1729.

61 ЦВк. 1907. №48. С. 1531.

62 ЦВк. 1908. №9. С. 277.

95

организации на местах церковно-приходской жизни и проведения пастырских собраний. Его целью было обеспечение широкого участия духовенства в духовной и общественной жизни паствы. В нем настоятелям церквей предоставлялось право проводить приходские собрания, которые должны были состоять из клириков и прихожан, достигших совершеннолетнего возраста. Предлагалось избирать церковноприходские советы под председательством настоятелей. В этом же определении Синод разрешал созывать епархиальные, уездные и благочиннические съезды духовенства. Причем благословлялось и присутствие на этих съездах и мирян, являвшихся членами приходских советов и православных братств. Однако Синод указывал, что постановления этих собраний могли иметь официальный статус лишь после утверждения их местными архиереями63. Члены Синода приняли такое определение из понимания, что вопрос об изменении высшего церковного управления невозможно решить без проведения и реформы православного прихода.

Во исполнение этого распоряжения высшего органа церковной власти в 1906 г., в условиях спада революционного движения, почти повсеместно прошли пастырские собрания и епархиальные съезды: зачастую — с участием мирян, а в некоторых местах и под председательством архиереев. На этих собраниях, с одной стороны, указывались недочеты установившегося строя церковной жизни, с другой — планировались мероприятия по их устранению. Духовенство, в частности, говорило об упадке своего авторитета, о недоверии к себе прихожан, об охлаждении мирян к церкви. С прямотой говорилось о тех условиях, которые делали пастырей приспособляющимися, безыдейными, выполняющими свое служение «не ради Иисуса, а ради хлеба куса». На съездах говорилось о высокомерии и деспотизме епархиальных архиереев и вообще епархиальной власти. Приводились факты взяточничества секретарей консисторий. Почти всюду слышались жалобы на назначаемых благочинных, злоупотребляющих своим положением. Духовенство выражало скорбь

и по поводу своего несения охранительных политических и вообще государственных функций, которые возложены на него сверху и которые морально роняли пастырей в глазах паствы. Особенно часто слышались жалобы на унизительность установившегося способа своего материального обеспечения — «доброхотными даяниями». Участвовавшие в работе пастырских собраний и съездов миряне высказывали, что церковь стала буквально классовым учреждением, что особенно проявилось в установившейся практике расходовать церковные деньги не на общие и местные церковные нужды, а на само духовенство. Этот упрек раздавался повсеместно: не только на съездах духовенства, но и в приходах.– Однако все эти пожелания, фиксируясь в виде резолюций, не имели практических результатов. Решение же церковных вопросов требовало проведения крупных внутрицер– ковных реформ. Последние же, в свою очередь, разрабатывались в специально созданной Св. синодом церковной комиссии (Предсоборном присутствии, о котором будет сказано ниже) и должны были разрешиться на Поместном собо-

ре64.

***

Между тем в начале 1906 г. в России начался спад революционного движения (хотя до успокоения страны в то время в целом было еще далеко). Появились условия для проведения крупных преобразований в сфере государственного устройства. Был реформирован Государственный совет, приняты новые Основные законы империи и созвана I Государственная дума.

Реформы фактически начались с 12 февраля 1906 г., когда указом императора на 27 апреля был назначен созыв Государственной думы65. Через неделю, 20 февраля, вышел высочайший манифест, в котором говорилось о преобразовании Государственного совета. Из законосовещательного органа он фактически становился верхней законодательной палатой, полномочной утверждать или отклонять законы,


63 Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 188—190.

96

64 ЦВк. 1907. №4. С. 118—120. 65 ЦВк. 1906. № 7. С. 208—209.

97

принятые нижней палатой — Государственной думой. Из 190 членов Совета половина назначалась царем, а другая избиралась. Их должны были составлять выборные от некоторых социальных групп населения: от духовенства господствующей (именно так было указано положение РПЦ в тексте манифеста) в стране Православной церкви, от дворянства, земства, представителей науки, торговли и промышленности. В порядке, указанном императором, от РПЦ предстояло избрать в Совет 6 своих представителей: по три от черного и белого духовенства66.

Вскоре, 23 апреля 1906 г. (всего за четыре дня до открытия I Государственной думы), была принята новая редакция Основных законов Российской империи67. В их 4-й статье, в частности, провозглашалось: «Императору Всероссийскому принадлежит Верховная Самодержавная власть. Повиноваться власти Его не только за страх, но и за совесть, Сам Бог повелевает». В старой же формулировке говорилось, что «император Российский есть монарх самодержавный и неограниченный». Таким образом, из текста Основных государственных законов был исключен термин «неограниченный», но сохранен другой — «самодержавная власть»68. (Однако с XVII в., согласно юридической практике, эти понятия можно было считать тождественными). Последующие статьи подтверждали священность и неприкосновенность особы импе-

66 ЦВ. 1906. № 8. С. 87—90; ЦВк. 1906. № 9. С. 257—259.

В 1906 г. в члены Государственного совета были избраны митрополит С.-Петербургский Антоний (Вадковский), архиепископы Херсонский Димитрий (Ковальницкий), Волынский Антоний (Храповицкий) и три протоиерея-профессора (ЦВк. 1907. № 2. С. 39).

67 Новые, 1906 г., Основные законы империи по своему содержанию

и юридической силе были подобны — по западным меркам — конститу-

ции страны (см. подробнее: Миронов Б.Н. Социальная история … Указ,

соч. Т. 2. С. 154—158).

О различных мнениях историков относительно данного предмета см.: Карелии А.П., Пушкарева И.М., Королева Н.Г., Тютюкин С.В., Христофоров И.А. Указ. соч. С. 406—413.

68 Об обсуждении в Совете министров вопроса об определении в Ос-

новных законах императорской власти см. подробнее: Карелии А.П., Пуш-

карева И.М., Королева Н.Г., Тютюкин С.В., Христофоров И.А. Указ. соч.

С. 407—408.

98

ратора, его право окончательного утверждения законов, руководства внешней политикой, вооруженными силами, назначения высших чиновников, управления финансами и проч. 7-я статья гласила, что император осуществляет законодательную власть «в единении с Государственным советом и Государственной думой». Другая, 86-я статья устанавливала, что «никакой новый закон не может последовать без одобрения Государственного совета и Государственной думы и воспринять силу без утверждения Государя императора». А в следующей 87-й статье, в случае прекращения деятельности Думы, «если чрезвычайные обстоятельства вызовут необходимость», правительству и императору давалась возможность проводить законы в форме указов без санкции палат69.

Названные статьи не могли не затронуть порядка управления Православной церкви. Новые законы ставили церковь в подчиненное положение к Государственному совету и Государственной думе, в которых были представители не только православных исповеданий, но и нехристианских религий. Даже Поместный собор РПЦ, в случае своего созыва, лишенный полномочий проводить изменения в государственном законодательстве (касающихся церковных дел), был бы поставлен в зависимость от названных учреждений. Он не смог бы самостоятельно провести реформу церковного управления: в частности, даже выборы патриарха так или иначе находились бы под контролем членов палат, обладающих законодательными инициативами.

Таким образом, в 1905—1906 гг. со всей актуальностью встал вопрос о назревшей церковной реформе. Программы абсолютного большинства появившихся после выхода Манифеста 17 октября политических партий содержали пункты о необходимости изменения государственной церковной по-

69 СЗРИ. 1912. С. 11,20.

См. также: Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 1997. С. 234—235; Боханов А.Н. Манифест 17 октября 1905 г. Социальная ситуация в стране, политика правительства. Законодательные акты конца 1905 — начала 1906 годов //Россия в начале XX века /под ред. А.Н.Сахарова. М., 2002. С. 446—449.

99

литики70. В них указывалось на открытость религиозного вопроса, на «несвободу» в делах веры, на «стеснение» Православной церкви со стороны коронной администрации, предлагались различные пути разрешения проблемы. Вопрос о вероисповедных реформах широко обсуждался на публичных собраниях и митингах, на страницах светской и церковной прессы. Если правые и либеральные партии в своих программах отстаивали необходимость корректировки церковной политики в виде предоставления РПЦ возможности самоустроения и свободы в управлении (с сохранением первенствующего положения среди других вер и исповеданий), то социалистическим объединениям оздоровленная Православная церковь была просто невыгодна: они выступали за отделение церкви от государства71.

***

Рассмотрение вопроса о церковной реформе началось в конце 1905 г. В то время в стране шли революционные волнения: вспыхивали локальные военные бунты в Кронштадте (24—28 октября), Севастополе (11—15 ноября; под руководством лейтенанта П.П.Шмидта) и других местах. Ноябрь— декабрь были отмечены кульминацией числа крестьянских выступлений, охвативших половину уездов европейской части России. Начавшаяся в Москве 10 декабря политическая стачка через два дня переросла в вооруженное восстание, продолжавшееся до 19-го числа72. Вслед за Москвой поднялись рабочие Ростова-на-Дону, Харькова, Нижнего Новгорода, Тифлиса, Красноярска и др. В тот период по стране бастовало 435 тыс. человек (в начале революции, в январе, в забастовках принимало участие 444 тыс. рабочих, в

70 См.: Иванович В. Российские партии, союзы и лиги: сб. программ, уставов и справ, сведений о рос. полит, партиях. СПб., 1906.

71 Одинцов М.И. Государство и церковь … Указ. соч. С. 15—17. 72 См. о восстаниях подробнее: БСЭ. Т. 8. 1972. С. 39—41, Т. 13. 1973. С. 479, Т. 23. 1976. С. 109—110. О Декабрьском 1905 г. вооруженном восстании в Москве см.: Тютюкин С.В. У порога гражданской войны Корелин А.П., Пушкарева И.М., Королева Н.Г., Тютюкин С.В., Христофоров И.А. Указ. соч. С. 351—392.

100

октябре 1905 г. — 519). При этом 85 % выступлений проводились под политическими лозунгами73.

17 декабря 1905 г. Николай II, с целью обсуждения церковной реформы, встретился с митрополитами С.-Петербургским Антонием (Вадковским), Московским Владимиром (Богоявленским) и Киевским Флавианом (Городецким). При этом государь император «соизволил высказать, что в настоящее время, при обнаружившейся расшатанности в области религиозных верований и нравственных начал, благо-устроение Православной российской церкви — хранительницы вечной христианской истины и благочестия — представляется делом неотложной необходимости». Вскоре, 27 декабря, император обратился к председателю Св. синода митрополиту Антонию с рескриптом о необходимости проведения преобразований в строе отечественной церкви. Владыке Антонию, совместно с митрополитами Московским и Киевским, предлагалось определить сроки созыва Собора74.

Для предварительного рассмотрения намеченных к обсуждению на планирующемся Соборе вопросов церковной реформы 14 января 1906 г. Синод принял решение о создании особой комиссии — Предсоборного присутствия. В его состав вошли представители епископата, священники и известные богословы. Всего для участия в работе Присутствия было приглашено 49 человек. Среди них были как сторонники либерализации церковного управления (в основном из числа белого духовенства и светской профессуры), так и «консерваторы» (из числа епископата). Первые готовы были отстаивать идеи церковной соборности, то есть усиление роли приходских клириков и мирян в жизни Церкви. Вторые — защищать интересы своей социальной группы, отстаивать принципы епископского единовластия.

Предсоборное присутствие начало проводить заседания с 6 марта 1906 г.75 С учетом продолжительного перерыва на

73 Тютюкин С.В. У порога гражданской войны. Указ. соч. С. 377.

74 ЦВ. 1906. № 1.С. 1—2.

75 Перед началом своей работы члены Присутствия послали импера-

тору приветственную телеграмму. Николай II, поблагодарив за выражен-

ные верноподданнические чувства, в частности, написал в ответ: «С глу-

101

летние каникулы (с 14 июня по 1 ноября), оно действовало четыре с половиной месяца, прекратив работу 15 декабря того же года (буквально перед началом заседаний II Государственной думы). Работы в Присутствии проходили как в общем собрании, так и в семи отделах. Обсуждались вопросы о составе Собора, о преобразовании центрального управления РПЦ, об объединении епархий в митрополичьи округа, об организации церковного суда, о преобразовании местного церковного управления, духовных учебных заведений и церковно-приходских школ, об участии священнослужителей в общественных и сословных учреждениях, о единоверии, старообрядчестве и проч. В целом Присутствию предстояло выработать общие положения к составлению церков– но-административно-судебного кодекса.

Реформы высших органов церковной власти (т.е. модель церковно-государственных отношений) предстояло разработать Первому отделу Присутствия, руководимому архиепископом Херсонским и Одесским Димитрием (Ковальниц– ким). Поскольку вопрос касался рассмотрения отношений светской и духовной властей, то, соответственно, подлежали рассмотрению церковные права и обязанности верховного ктитора (попечителя, в определенном смысле — «старосты») Православной церкви — императора. Относительно его власти в церкви отдел принял решение, суть которого сводилась к следующему: император обязан защищать и покровительствовать церкви, быть политическим инициатором церковных начинаний, однако та должна управляться самостоятельно. При обсуждении вопроса о статусе епископа столичной кафедры Первый отдел принял решение, что таковому надлежит именоваться патриархом76.

Общим собранием Предсоборного присутствия была выработана рекомендация Поместному собору, чтобы постоянным органом церковного управления сделать Св. синод, а

боким вниманием слежу я за подготовительными работами к предстоящему Поместному собору Русской православной церкви. Да благословит Господь ваши труды к обновлению нашей церковной жизни» (ЦВ. 1906. № 10. С. 127).

76 ЦВк. 1906. № 4. С. 97—98, 1907. № 1. С. 6.

102

также ввести упраздненное Петром I патриаршество. Это историческое решение большинством голосов общего собрания было принято 1 июня 1906 г. («за» — 33 члена Присутствия, из которых 8 были в архиерейском сане; а «против» — 9 человек, из них — 1 епископ)77.

После подведения итогов голосования, член Присутствия архиепископ Житомирский и Волынский Антоний (Хра– повицкий) обратился к собранию со словами: «Сегодняшний день есть день знаменательный в истории Церкви Российской, день, ожидавшийся добрыми ее сынами более двухсот лет. Приближается конец печальному вдовству нашей Церк-

ви, лишенной своей главы с кончиной патриарха Адриана. …Наше собрание не вольно поставить патриарха, но уже то, что оно громко высказалось за него вслед за прошлогодним заявлением о том Святейшего Синода, вселяет в нас светлую надежду, что скоро «нощи прешедшей воссияет день»78 . …Как лишение Церкви ее главы положило начало отступлению от благочестия, так восстановление главы ее положит возвращению общественной жизни к истинно христианским началам. И да будет это возвращение еще более славно, чем в Древней Руси!»79.

Через день, 3-го числа, Предсоборное присутствие (по представлению материалов Первого отдела) приняло документ «Об отношении высшего Правительства Православной Российской церкви к Верховной Государственной власти». В нем были очерчены права будущего патриарха. Патриарху, как первоиерарху РПЦ, предполагалось, в частности, «иметь высшее наблюдение за порядком и благоустройством в русской Церкви», давалось право ко всей пастве Русской церкви посылать учительные послания и пастырские воззвания, «с ведома Синода и с соизволения Государя Императора со-

77 Журналы и протоколы заседаний высочайше учрежденного Пред-

соборного присутствия. СПб., 1906. Т. 2. С. 590; Прибавл. к ЦВ. 1906.

№ 25. С. 1908.

78 По-русски — «вместо прекратившейся ночи воссияет день».

79 Журналы и протоколы … Указ. соч. Т. 2. С. 590—591; Прибавл. к

ЦВ. 1906. №25. С. 1908—1910.

103

зывать Всероссийские Соборы и председательствовать на них»80. Он должен был являться председателем Св. синода, вести его заседания, наблюдать как за исполнением его решений, так и за работой всех синодальных учреждений. Патриарху планировалось передать права обер-прокурора: личного ходатайства о неотложных и важнейших церковных нуждах перед императором (который определялся при этом как «покровитель церкви»), представления тому ежегодного отчета о внутреннем состоянии РПЦ, сношения с государственными учреждениями и с иными поместными Церквами по вопросам как частного, так общего значения. (Полномочия же синодального обер-прокурора предлагалось свести до уровня юрисконсульта императора по церковным делам, а его деятельность ограничить лишь внешним наблюдением за работой высших органов церковной власти81). Кроме того, патриарх должен был следить за распределением епископских должностей (назначением на кафедры) и быть арбитром при решении архиерейских дел. В случае каких-либо серьезных правонарушений патриарх подлежал суду архиерейского собора, созываемого «по благоусмотрению» императора82. 7 июня 1906 г. Первым отделом Присутствия был выработан проект, в котором содержались конкретные предложения для обособления Церкви от государственных учреждений. Во-первых, фактически предлагалось изменить статьи действующих Основных законов, формулирующих церковную власть царя. Новая редакция 42-й статьи (или 64-й по СЗРИ) формулировала желательный для духовенства ста-

80 Журналы и протоколы … Указ. соч. Т. 1. С. 279-280, Т. 2. С. 595-

608; Всеподданнейший отчет … за 1905—1907 гг. Указ. соч. С. 56-57.

81 ЦВк. 1907. № 1. С. 7; ГАРФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 192. Л. 5—боб.;

Журналы и протоколы … Указ. соч. Т. 2. С. 657—658.

82 ГАРФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 192. Л. 5; Журналы и протоколы … Указ,

соч. Т. 2. С. 602, 606, 608; Прибавл. к ЦВ. 1906. № 25. С. 1920-1925; Все

подданнейший отчет … за 1905—1907 гг. Указ. соч. С. 58-59.

Знаменательны слова архиепископа Сергия (Страгородского), сказанные на заседании 3 июня 1906 г. при обсуждении вопроса о правах будущего патриарха: «Если патриарх неправо учит, то епископы могут не подчиняться ему» (Прибавл. к ЦВ. 1906. № 25. С. 1925).

104

туе помазанника Божьего: «Император, как православный Государь, есть верховный защитник господствующей Церкви и охранитель ее благоустройства''. (В действующей же статье говорилось, что император — «верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры, и блюститель правоверия»). Новая, предложенная Первым отделом редакция 43-й статьи (или 65-й по СЗРИ) гласила: «В отношении православной Церкви Самодержавная Власть действует в согласии с признанными ею Всероссийским Церковным Собором, постоянным Священным Синодом и предстоятелем православной российской Церкви — Патриархом». (В действующем же законодательстве говорилось: «В управлении Церковном Самодержавная Власть действует посредством Святейшего Правительствующего Синода»83). Во-вторых, право доклада императору о церковных делах переходило от обер-прокурора к патриарху. В третьих, высшим органом церковной власти предполагалось сделать периодически со-

зываемыи церковный Собор84 .

На основе материалов Первого отдела, 13 и 14 июня общее собрание Присутствия после небольших обсуждений приняло положение «Об отношении высшего правительства Православной Церкви к Верховной государственной власти»85. В нем предлагалось уменьшить императорское влияние в жизни церкви. С одной стороны, — чтобы государство по-прежнему выполняло перед РПЦ все политические, финансовые, охранительные и другие функции (для царской России эти функции скорее можно назвать обязанностями самодержцев). С другой, — чтобы права церкви не только существенно расширились, но чтобы она получила самоуправление. При этом в постановлениях Присутствия красной нитью в качестве принципа церковного устроения про-

83 Журналы и протоколы … Указ. соч. Т. 1. С. 379; СЗРИ. 1912.

С. 18. (Выделено курсивом мной. — М.Б.).

84 ГАРФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 192. Л. 2, 5; Всеподданнейший отчет … за

1905-1907 гг. Указ. соч. С. 55.

85 Журналы и протоколы … Указ. соч. Т. 2. С. 624—644; Всеподдан-

нейший отчет … за 1905—1907 гг. Указ. соч. С. 58—59.

105

ходил не принцип соборности (то есть участия в управлении РПЦ, помимо иерархов, белого духовенства и мирян), а полновластия епископата. С учетом планов по введению патриаршества, налицо было стремление усилить власть архиереев86. Характерно было и то, что Присутствие рассматривало православного царя не как верховного ктитора Православия, а как высшую государственную инстанцию, с которой должны согласовываться некоторые решения высших органов церковного управления87. (Касательно предложения Первого отдела о внесении изменений в Основные законы, заключения Присутствия не последовало, т.к. этот вопрос — как бы-

86 Впрочем, среди членов Предсоборного присутствия не было един-

ства во мнениях относительно принципов управления церковью. Так,

шесть человек (из которых два священника) выразили свою точку зрения

о составе предполагавшегося Поместного собора в виде докладной запис-

ки. В ней, помимо прочего, говорилось: «Предоставлением епископам

решающего голоса, а прочим членам Собора — совещательного или рез-

ким различением между ними устанавливается порядок церковного

управления и взгляд на Церковь, которые не оправдываются догматиче-

ским учением о Церкви, как Теле Христовом, свидетельством Св. Писа-

ния, каноническим правом, церковной историей и потребностью совре-

менного исторического момента в нашей русской Церкви, — потребно-

стью в действительной, а не мнимой церковной реформе» (ЦВк. 1907.

№1.С. 9—10).

Вместе с тем на страницах церковной печати звучали мнения против исключительного права епископов на участие в Поместном соборе. Одним из основных доводов был следующий. Если в древнее время епископы могли брать на себя представительство своих епархий на соборах и считаться выразителями мнений своих церквей, то современные епископы такими выразителями не могут быть: древние епископы избирались самой их паствой, были ей хорошо известны, жили с ней в близком и непрерывном общении. Современные же епископы – назначаются на кафедры сверху и своей пастве практически не известны. Соответственно, в деле внут– рицерковного управления определенную роль надо отводить представителям приходского духовенства и мирян. На страницах церковной печати звучало и такое мнение, что тенденция умалить в пользу епископата права клира и мирян носит римско-католический характер и не соответствует духу православия (Там же. С. 10).

87 ЦВк. 1907. № 1.С. 7—10.

106

ло сказано при обсуждении на общем собрании — выходил за пределы компетенции данной церковной комиссии).88

В целом, в схеме, предложенной духовенством, император рассматривался не в качестве помазанника Божьего, «внешнего епископа» церкви, а в качестве простого мирянина — светского главы государства. Николай II же, сознавая себя верховным защитником православной веры89, не мог принять рекомендации Предсоборного присутствия и согласиться на разграничение церковных и государственных дел. Он всячески оттягивал с созывом Поместного собора, хотя и понимал его необходимость.

Через несколько месяцев вопрос о соборе вновь был поднят. 25 апреля 1907 г. были высочайше утверждены «Положения о составе предстоящего чрезвычайного Собора русской Церкви и о порядке производства дел в оном». Состав собора планировался из епископов, клириков и мирян (от каждой епархии — по одному представителю каждой из названных категорий, плюс, по усмотрению Св. синода — викарии и иерархи, находящиеся на покое). Также предполагалось на правах членов собора пригласить представителей единоверия, монастырей, духовных академий и других церковных учреждений, а также известных богословов-мирян. Рядовым клирикам и мирянам предоставлялось лишь право совещательного голоса (решающий предполагалось дать лишь отдельным лицам, в порядке исключения). Председательствовать на соборе должен был первенствующий член Св. синода. Работать собору было определено в Москве90.

Тем не менее вплоть до Февральской революции собор созван так и не был. По поводу его власть воздерживалась

88 Журналы и протоколы … Указ. соч. Т. 2. С. 644—645. Однако само содержание проекта Первого отдела Предсоборного присутствия по изменению статей Основных законов с предложением официально понизить церковный статус царя – весьма симптоматично.

Подробнее о религиозных взглядах и религиозных восприятиях самодержца см. главу «Император Николай II как православный государь» монографии: Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 54—65. 90 ЦВк. 1907. № 19. С. 601—602.

107

говорить что-либо определенное91. Не последнюю роль в фактическом отказе Николая II пойти на созыв собора сыграла позиция двух первых, откровенно нелояльных к царскому правительству Государственных дум.

В составе I Думы (заседавшей 72 дня с 27 апреля по 8 июля 1906 г.)92 работало шесть депутатов-священников, из которых сторонников правой фракции были лишь двое, а остальные — центристы и левые. Ввиду своего быстрого роспуска, состоявшегося 9 июля 1906 г., Дума не успела рассмотреть вопрос о свободе совести, внесенный в нее 50 депутатами 12 мая 1906 г. (Основные положения законопроекта предполагали юридическое закрепление свобод , объявленных 17 октября 1905 г.). В высочайшем манифесте, объявившем о роспуске первого народного представительства, говорилось, что члены Государственной думы «вместо работы строительства законодательного …обратились к расследованию действий поставленных от нас местных властей, к

указаниям нам на несовершенства законов основных

91 В 1912 г., вспоминая о появлении «Положения» от 25 апреля

1907 г., экс-председатель Совета министров граф С.Ю.Витте высказал

мнение, что этот документ был проведен правительством П.А.Столыпина

лишь в качестве меры для отвода глаз (Фирсов С.Л. Русская церковь …Указ. соч. С, 409).

92 Среди историков существует точка зрения, что день начала работы

на базе новых Основных законов I Государственной думы — 27 апреля

1906 г. — является датой перехода России от самодержавного строя к

конституционному (см. подробнее: Миронов Б.Н. Социальная история …

Указ. соч. Т. 2. С. 157—158).

Однако есть и сторонники другого мнения, что реформирование Государственного совета (с предоставленным ему правом законодательной инициативы) и появление Государственной думы не означало установления в России парламентского строя. Хотя законопроекты, не принятые обеими палатами, и считались отклоненными, но у Думы были ограниченные возможности влияния на власть. Избирательные права населения были во многом условны и далеко не всеобщи. Состав же Кабинета министров назначался императором, и правительство несло ответственность только перед царем (см., например: Боханов А.Н. Манифест … Указ. соч. С. 448).

93 Об основных положениях названного законопроекта см. подроб-

нее: Рожков Владимир, протоиерей. Указ. соч. С. 46—47.

94 ЦВк. 1906. № 28. С. 901—903.

108

На следующий день после роспуска I Думы, 9 июля 1906 г., более 200 ее членов съехались в Выборг. Большинство из них (около 120 человек) были кадетами, остальные — трудовиками и социал-демократами. В знак протеста против разгона представительства 10 июля ими было принято воззвание к населению, в котором содержался призыв оказывать пассивное сопротивление государственной власти. Народ призывался не поставлять правительству рекрутов, не платить налогов и не признавать займов. В числе подписавших «выборгское воззвание» были и два священника, входивших в кадетскую фракцию — К.И.Афанасьев и Н.В.Огнев 95. То есть антиправительственный акт был поддержан духовным авторитетом пастырей.

В-целом в 1905—1906 гг. устройство РПЦ осталось неизменным. В ней по-прежнему сохранялась форма синодального управления. Тем не менее в тот период в нее проник «дух свободы»: у духовенства появилось определенное ощущение, что синодальная система — теперь уже только временное явление, что вскоре положение церкви в государстве должно измениться96. В тот период в РПЦ сложилась своеобразная «революционная ситуация»: «низы» (епископат и приходское духовенство) высказывали недовольство сложившимися церковно-государственными отношениями, а «верхи» (царь и обер-прокуратура) не спешили с назревшими реформами.

95См. подробнее: Сидельников С.М. Образование и деятельность первой Государственной думы. М., 1962. С. 364—376; Зырянов П.Н. Православная церковь в борьбе с революцией 1905—1907 гг. М., 1984. С. 159; Государственная дума первого призыва: портреты, краткие биографии и характеристики депутатов. М., 1906. С. 21, 24.

Размышляя об этом эпизоде, историк А.Боханов пишет: «После Выборга кадетская партия потеряла всякое моральное право критиковать «нарушение закона», с которым она сама считалась лишь тогда, когда это отвечало ее тактическим и стратегическим интересам. Подобный антигосударственный «селективный подход» к праву подчеркивал идейное родство кадетской партии с радикально-левыми течениями вообще и с социал-демократией в частности, а не с либеральной партией европейского образца» (Боханов А.Н. Манифест … Указ. соч. С. 459). Поспеловский Д.В. Указ. соч. С. 30.

109

В состав II Думы (работавшей 102 дня с 20 февраля по 3 июня 1907 г.) входило уже тринадцать делегатов от духовенства, из которых двое были в архиерейском сане — Евло– гий (Георгиевский) и Платон (Рождественский), а одиннадцать — священники. По своим политическим убеждениям они делились следующим образом: четверо (в том числе оба епископа) относились к правому крылу, двое — к фракции прогрессистов и октябристов, трое разделяли взгляды кадетов и остальные четверо числились во фракции социал– революционеров. Впоследствии об этом духовенстве С.Е.Крыжановский (Государственный секретарь Российской империи) вспоминал, что по преданности государственному строю оно «являлось элементом весьма ненадежным»97.

Во II Думе работало две комиссии по церковным вопросам: «для рассмотрения законопроектов, направленных к осуществлению свободы совести» (сформированная 20 марта) и «по церковному «законодательству» (или вероисповедная, действовавшая с 15 мая). В первой работало 33 человека, из которых было лишь два священника98, а во второй — 16 человек, в числе которых был епископ Холмский Евлогий (Георгиевский) и семь православных священников99. По причине того, что 3 июня Дума была распущена, она не приняла никаких законопроектов, направленных на реформирование государственно-церковных отношений.

Крупным событием среди второ-думского духовенства был день 7 мая 1907 г. На него было назначено обсуждение по поводу запроса правительству о слухах про покушение на Николая П. Однако члены левых партий и трудовики демонстративно отсутствовали при объяснениях правительства. Не явились на заседание и некоторые священники: Антоний Гриневич, Александр Бриллиантов, Александр Архипов, Константин Колокольников и Феодор Тихвинский (предста-

97 Цит. по: Ореханов Георгий, иерей. На пути к Собору. Указ. соч.

С. 192.

98 Подробнее о деятельности названной комиссии см.: Рожков Вла-

димир, протоиерей. Указ. соч. С. 47—54.

99 Государственная дума. Второй созыв. Обзор деятельности комис-

сий и отделов. СПб., 1907. С. 111, 145.

110

вители Подольской, Енисейской, Оренбургской, Пермской и Вятской епархий, соответственно). 12 мая Св. синод100 рассматривал вопрос об их «непонятном» отсутствии. В результате было вынесено специальное определение «О священниках, состоящих членами Государственной думы и принадлежащих к крайним революционным партиям». В нем говорилось, что упомянутые клирики «явно уклонились от порицания замыслов цареубийства» и тем самым поставили себя в противоречивое отношение к обязанностям своего пастырского служения и священному сану. Синод постановил, что священники должны: 1) дать объяснение своему отсутствию на упомянутом заседании Думы и немедленно оставить те партии, к которым они себя причисляют (при этом выход из партий надлежало осуществить публично); 2) в случае нежелания исполнить первое требование им предлагалось добровольно сложить с себя священный сан, «как решительно несовместный с революционными взглядами и разрушительной деятельностью тех партий». В случае нежелания испол-

100 В отличие от священников-думцев, руководящее звено РПЦ заняло иную позицию. 9 мая в Свято-Троицком соборе Александро-Невской лавры митрополит Антоний (Вадковский) в сослужении тринадцати архиереев в честь спасения царя провел торжественный благодарственный молебен. Перед ним он сказал краткую речь, в которой, в частности, резко осудил революционеров. Митрополит сказал: «…После целого ряда убийств, жертвою которых пали один за другим лучшие русские люди, верные слуги Царя и Отечества, злодеи-крамольники собирались поднять святотатственные руки свои на священную особу Самого Царя нашего. К счастью и беспредельной радости Русской земли, адский сей замысел был вовремя открыт и предотвращен. Ужас объемлет сердце при одной мысли о том, что было бы с дорогим отечеством нашим и со всеми нами, если бы замысел приведен был в исполнение. Заколебались бы тогда все устои Царства Российского, великими и многовековыми трудами царей православных и народа русского созданного, возвеличенного и утвержденного» (ЦВ. 1907. № 19. С. 777—778; ЦВк. 1907. № 20. С. 633).

На следующий день, 10-го числа, Св. синод вынес определение «О совершении в церквах Российской империи благодарственных молебствий по случаю избавления государя императора от грозившей ему опасности». Исполнять решение высшего органа церковной власти духовенству надлежало везде, за исключением тех храмов, в которых такие молебны уже были совершены по инициативе местных пастырей (Кандидов Б.П. Церковь и 1905 год: (очерки и материалы). М, 1930. С. 50).

111

нить и второе предложение высшего органа церковной власти столичному митрополиту предлагалось передать рассмотрение поступка священников-думцев на места — епархиальным архиереям, во власти которых те юридически продолжали оставаться101.

Почти все обвиненные в уклонении от своего пастырского долга дали ответы Св. синоду. Священник Гриневич заявил, что он еще до 7 мая вышел из трудовой группы, причем в тот день на заседании он присутствовал. Бриллиантов вообще уклонился от дачи каких-либо объяснений. Архипов, Колокольников и Тихвинский пояснили, что они не пришли в Думу 7 мая не для того, чтобы уклониться от осуждения замысла цареубийства, а по причине господствовавшей среди левых групп уверенности, что никакого заговора не существовало и что запрос правительству вносился с провокационной целью ускорить «разгон» Думы. По поводу своего якобы сочувствия покушению они писали, что их убеждениям противно всякое пролитие крови. При этом выйти из партии трудовиков они отказались, как не стали и слагать с себя сан. Первое они объясняли тем, что не могут изменить своим убеждениям, а второе — что это им тяжело102.

19 мая, при вторичном суждении о названных пастырях, Св. синод нашел их объяснения (кроме о. Гриневича) неудовлетворительными. Ввиду того, что те отказались подчиниться предъявленным 12-го числа требованиям церковной власти, их дела были переданы архиерейскому суду по месту

их постоянного проживания. При этом епархиальным преосвященным указывалось, что действия названных священников-думцев «несовместимы с священным саном и нетерпимы для всякого верноподданного»103. Вскоре Бриллиантов, Архипов, Колокольников и Тихвинский были лишены сана104.

С учетом того, что 25 апреля 1907 г. были утверждены упомянутые «Положения» о составе Поместного собора РПЦ и проведении дел в нем, но он так и не был созван, можно позволить себе сделать предположение. После случившегося 7 мая демарша священников II Думы и возникшего в связи с этим общественного резонанса (а также с учетом поддержки двух священников-перводумцев упомянутого «выборгского воззвания», выпущенного 10 июля 1906 г.) власть вынесла определенный урок: духовенство, вставшее в оппозицию, может служить союзником и опорой революционному движению и способно представлять реальную идеологическую опасность трону. А стремление высшей иерархии к установлению патриаршества являлось определенным показателем того, что церковь (в лице большинства епископата) стремилась стать своего рода отдельной и самостоятельной «духовной ветвью власти», фактически независимой от государственной и практически неподконтрольной ей.

Поскольку в целом «левый» состав народного представительства не позволял правительству совместно с депутатами вести конструктивную работу, то манифестом императора 3 июня 1907 г. II Дума была распущена105. При этом был опубликован и новый закон, изменивший порядок вы-


101 ЦВ. 1907. № 20. С. 200—201; ЦВк. 1908. № 2. С. 48.

102 Считая, что Св. синод покушается на свободу суждений священ-

ников как членов Думы, 14 мая от имени народного представительства

председателю Совета министров и обер-прокурору Св. синода был послан

запрос о правомочности определения высшего органа церковной власти от

12-го числа. Думцы ссылались на статью 14 закона об учреждении Думы.

Она гласила: «Члены Государственной Думы пользуются полной свобо-

дой суждений и мнений по делам, подлежащим ведению Думы, и не обя-

заны отчетом пред своими избирателями». О различных мнениях по во-

просу о полномочиях Св. синода контролировать и влиять на политиче-

ские взгляды клириков-думцев см. мнение церковного юриста: Прибавл. к

ЦВ. СПб., 1907. № 21. С. 837—839. Однако по причине скорого роспуска

Думы (3 июня) упомянутый запрос никаких последствий не имел.

112

103 По случаю неудавшегося покушения, в мае Николай II получил от духовенства многих мест империи телеграммы с выражением верноподданнических чувств, поддержки и радости о спасении Его Императорского Величества от угрожавшей ему опасности (см., например: ЦВ. 1907. № 24. С. 267, № 26. С. 275—276).

Верноподданнические и религиозно-патриотические чувства по этому случаю во многих местах были выражены прихожанами и клириками в виде изготовления и помещения в храмах хоругвей, икон, киотов и т. д. (ЦВ. 1908. № 13. С. 63—64).

104 ЦВк. 1908. № 2. С. 48-49.

105 ЦВ. 1907. № 23. С. 225—227; ЦВк. 1907. № 23. С. 729—732.

113

боров в Государственную думу106. Синод в тот же день распорядился объявить манифест по всем церквам империи в ближайший праздник — день Св. Троицы107. «Третьеиюнь– ский переворот» ознаменовал окончание первой российской революции. После стабилизации в стране политической обстановки вопрос с созывом Поместного собора вновь был отложен на неопределенный срок.

Ни I, ни II Государственным думам не удалось обсудить вопросы, касавшиеся церковно-государственных отношений: в первую очередь, законопроект о свободе совести. Для достижения свободы совести подразумевалось обеспечить возможность добровольного избрания исповедания и свободы выхода из него; свободу отправления культа; свободу проповеди с целью обращения в свою веру; отсутствие каких– либо ограничений в связи с принадлежностью к какой-либо религии. Кроме того, дополнительно ставились вопросы о праве граждан не принадлежать ни к какому вероисповеданию, о светской форме государственной присяги, о разрешении гражданских форм регистрации брака, погребения и проч. Принятие этого законопроекта затруднялось тем, что в нем затрагивались интересы не только различных министерств и ведомств, но и Православной церкви — официальной государственной конфессии108. В результате введения

106 ЦВ. 1907. № 23. С. 228—261.

Поскольку такое изменение законодательства могло осуществляться, согласно Основным законам, только с санкции Думы, то 3 июня 1907 г. принято считать днем государственного переворота.

107 ЦВ. 1907. № 23. С. 264.

108 Социальные и имущественные права Православной церкви хоте-

ли ущемить и определенные политические силы. Так, на II съезде РСДРП,

проходившем 17 июля — 10 августа 1903 г. в Брюсселе и Лондоне, была

принята программа партии. В ней, среди прочего, было записано, что

РСДРП ставит своей политической задачей низвержение царского само-

державия и замену его демократической республикой, достижение свобо-

ды совести, равноправия всех граждан, отделение церкви от государства и

школы от церкви (КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций

и пленумов ЦК. М, 1983. Т. 1. 1898—1917 гг. С. 58, 62). В период первой

российской революции выяснилась неотложная необходимость решения

вопроса о малоземелье крестьян. Со стороны социалистов, уловивших

настроения деревни, начали раздаваться призывы к конфискации как ка-

114

свободы совести, во-первых, практически полностью уничтожалось бы первенство в стране Православной церкви; во-вторых, подчеркивалось бы, что православная империя не нуждается в религиозном освящении; в-третьих, Церковь ставилась бы перед необходимостью втягиваться в политический водоворот, отстаивая свои различные права. Понятно, что с принятием данного законопроекта происходил бы полный слом установившихся государственно-церковных

отношении 109 .

К тому же вопрос о свободе совести был неразрывно связан с двумя другими актуальными вопросами: аграрным и национальным. Первый затрагивал интересы церкви как богатого землевладельца. Второй вопрос также не мог быть решен без учета интересов РПЦ, поскольку при проведении государственной политики в отношении народов, находящихся на окраинах империи и стремящихся к автономии (например, в Польше, Прибалтике, Закавказье) необходим был учет религиозного фактора.

Государственная дума третьего созыва начала работу в условиях спада революционного движения (заседала 5 лет: с 1 ноября 1907 г. по 9 июля 1912 г.). По сравнению со своими предшественниками, священники-депутаты III Думы отличались более правыми взглядами. Кроме того, они отличались и своей численностью: в состав Думы входило 48 представителей православного духовенства (десятая часть членов всей Думы), в том числе два епископа — Гомельский Мит– рофан (Краснопольский) и Холмский Евлогий (Георгиевский). Их голоса делились следующим образом: 6 депутатов были прогрессистами, 5 — октябристами, 4 — правыми ок-

зенных и помещичьих, так и церковных и монастырских земель. На IV (Объединительном) съезде РСДРП, состоявшемся 10—25 апреля 1906 г. в Стокгольме, были внесены изменения в программу партии по аграрному вопросу. Среди целей, которые ставили перед собой социал-демократы, были и непосредственно затрагивающие интересы РПЦ: планировалось проведение конфискации церковных и монастырских земель и лесов с передачей их органам местного самоуправления (Там же. С. 169, 194).

109См. подробнее: Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч.

С. 346—352.

115

тябристами, 12 — националистами, 19 принадлежали к фракции правых, а 2 были беспартийными. При этом епископ Митрофан был товарищем (заместителем) фракции правых, а владыка Евлогий — товарищем председателя русской национальной фракции110.

Дума сформировала комиссию по делам Православной церкви, председательствовал в которой депутат от Самарской губернии, будущий обер-прокурор Временного правительства В.Н.Львов (октябрист, после второй сессии Думы перешедший в группу независимых националистов и, по воспоминаниям современников — «страдающий манией величия»)111. Депутаты обсуждали законопроекты о свободе совести, выделении средств на различные церковные нужды, об отношениях со старообрядцами и о расширении прав лиц, лишенных духовного сана или добровольно снявших его112.

В работе следующей IV Думы (действовавшей неполных 5 лет: с 15 октября-1912 г. по 6 октября 1917 г.), православное духовенство также приняло широкое участие. Среди его делегатов были два епископа — Елизаветградский Анатолий (Каменский) и Кременецкий Никон (Бессонов) (викарии, соответственно, Херсонской и Волынской епархий)113 и сорок восемь приходских священников. Их политические взгляды различались незначительно: по состоянию на конец ноября 1912 г. 40 делегатов (включая архиереев) занимали места среди правых и националистов (распределяясь приблизительно поровну среди этих фракций), трое относились к центристам, по двое — к беспартийным и к октябристам, по одному располагалось на скамьях белорусско-литовско-

110 Кадсон И.З. Депутаты из духовенства в III Государственной думе

//Ист. зап. М., 1981. Т. 106. С. 302.

111 Рожков Владимир, протоиерей. Указ. соч. С. 61.

О работе комиссии III Государственной думы по вероисповедным вопросам и о фактическом отклонении Государственным советом ее основных законопроектов см.: Рожков Владимир, протоиерей. Указ. соч. С. 68—77, 81—86, 105—112, 257—261.

Епископ Никон (Бессонов) 26 января 1913 г. был переведен на Красноярскую кафедру, а Анатолий (Каменский) 30 июля 1914 г. — на Томскую. В 1917 г. Февральская революция была ими встречена на этих архиерейских местах.

116


польской группы и прогрессистов114 .

В IV Думе обсуждался относительно небольшой круг церковных проблем: таких, как реформа прихода, материальное обеспечение духовенства, утверждение ежегодных бюджетов и некоторых других (в частности — возникший при обсуждении сметы Св. синода весной 1914 г. вопрос о так называемых «имяславцах», или «имябожниках») 115.

Принадлежность к правым фракциям депутатов от духовенства в III и IV Думах, традиционно поддерживавших правительство, дала основание для либеральной общественности обвинять православных священнослужителей в «реакционности» и в раболепном послушании царизму. Однако профессор Д.Поспеловский отмечает, что это «поправение» можно считать весьма условным, поскольку во время Первой мировой войны большинство из них присоединилось к

114 ГАРФ. Ф. 1467. Оп. 1. Д. 572. Л. 1—25, 57—58; Справ, листок

Гос. думы. СПб., 1912. № 7. С. 2—6; № 8. С. 4—13.

Точный подсчет партийного состава всего состава Думы был произведен 28 ноября 1912 г. и оформлен на следующий день. В общем списке депутатов IV Государственной думы состояло 442 человека. По 437 депутатам имеются сведения о Принадлежности их к различным фракциям. Так, во фракции правых состояло 65 человек (около трети из них — представители духовенства), во фракции русских националистов и примкнувших к ним умеренно правых — 89 депутатов (духовенства — около четверти). Партия центра состояла из 31 человека (среди них священники составляли практически десятую часть). Фракция Союза 17 октября была сформирована из 96 человек и 2 примкнувших к ним; фракция прогрессистов — из 34 человек и 12 примкнувших (т. е. священников в названных группах было приблизительно по 2 %). Белорусско-литовско-польская группа состояла из 6 человек: духовенства, соответственно — шестая часть). Группа беспартийных была образована из 8 человек, двое из которых, т.е. четвертая часть, являлись представителями духовенства. Православные священнослужители не состояли во фракции кадетской партии (в которой всего состояло 52 депутата и 7 было примкнувших), в трудовой группе (насчитывавшей 9 человек), в социал-демократической фракции (сформированной из 15 депутатов), в польском коло (из 9 человек) и в мусульманской группе (из 2 представителей этого вероисповедания) (ГАРФ. Ф. 1467. Оп. 1. Д. 572. Л. 26—27).

115 О законодательных предложениях членов IV Государственной

думы см.: Рожков Владимир, протоиерей. Указ. соч. С. 261—266, 268—

273, 276—279, 287—308.

117

думскому оппозиционному Прогрессивному блоку116. Этот блок представлял собой межпартийное объединение, образовавшееся в августе 1915 г. в IV Государственной думе117. В него вошли кадеты, прогрессисты, земцы-октябристы, фракция 2Союз 17 октября», группа центра, а также часть националистов, которые стали именовать себя «прогрессивными националистами» — всего около 3/4 думского состава. Кроме того, в Прогрессивный блок фактически входили (в смысле полного сочувствия этому блоку) половина членов Государственного совета, а также — по словам советского историка

А.Авреха — и Св. синод с высшим духовенством118 . Внутри этого блока, уже начиная с середины августа 1915 г. и вплоть до начала Февральской революции, шло обсуждение списка кандидатур членов правительства «общественного доверия», которое должно было сменить царский Кабинет министров119. В итоге, в конце февраля 1917 г. членами Про-

116 Поспеловский Д.В. Указ. соч. С. 32.

117 Предпосылки создания Прогрессивного блока были следующими.

В апреле—июне 1915 г. в Галиции армия России потерпела сокрушительное

поражение. Ее отступление шло все лето. Театр военных действий перемес-

тился непосредственно во внутренние губернии России. К октябрю немец

кие войска захватили Польшу, Литву, часть Белоруссии и Прибалтики. Впе-

чатление, произведенное на российское общество огромными людскими,

материальными и территориальными потерями, было исключительным.

Патриотический порыв населения сменился разочарованием и недовольст-

вом курсом царского правительства. В печати звучала резкая критика поли

тики коронной администрации. С трибуны Государственной думы стало

выдвигаться требование создания «ответственного министерства». Эти об-

стоятельства побудили членов IV Государственной думы заняться составле-

нием нового правительства из представителей парламентского большинст-

ва. Однако поскольку в Думе не существовало однопартийного большинст-

ва, то это обстоятельство побудило думские фракции к определенному

взаимодействию, в результате которых был создан межфракционный блок.

В результате сформировавшееся парламентское большинство заявило о

своей способности подготовить новое правительство.

118 Аврех А.Я. Распад третьеиюньской системы. М, 1985. С. 53.

119 Списки кандидатур этого правительства см.: Гайда Ф.А. Либе-

ральная оппозиция … Указ. соч. С. 109—110.

Таким образом, ситуация свелась к тому, что — по выражению Н.Тальберга — «лица, приносившие верноподданническую присягу, заготовляли списки революционного правительства» (Тальберг Н.Д. Перед

118

грессивного блока был создан Временный исполнительный комитет Государственной думы, оформилась идея добиться отречения Николая II от престола и — на базе обсуждавшегося списка — создано Временное правительство120.

Ни одна из Дум не разрешила назревших церковных проблем, актуальность проведения которых год от года лишь возрастала. Проведение реформ как в церкви, так и в государстве усложнялось и тем, что проблемы были взаимосвязаны, взаимообусловлены и буквально завязаны в единый большой узел, развязать который было практически невозможно. Положение усугублялось и тем, что установившиеся в России церковно-государственные отношения не могли быть существенно изменены без коренных преобразований во всем государственном организме121.

Вопрос о созыве церковного Собора вновь был поднят в конце февраля 1912 г. С разрешения императора Синод учредил особый орган — Предсоборное совещание (фактически оно работало с 28 февраля 1912 г. по 3 апреля 1913 г.). Состав его был немногочислен: в него входило семь человек, в том числе три архиерея: архиепископ Финляндский Сергий (Страгородский), архиепископ Волынский Антоний (Храпо– вицкий) и епископ Холмский Евлогий (Георгиевский). Задачей Совещания являлось продолжение работы над материалами Предсоборного присутствия по вопросам церковной реформы. В апреле 1913г. состоялось заседание, на котором рассматривался проект высшего церковного управления. Было решено сохранить модель церковно-государственных отношений, предложенную ранее Предсоборным присутствием. Однако власть председателя Св. синода (патриарха) предлагалось увеличить, предоставив ему право «начальст-

судом правды. Третий Рим: возвышение и крушение. Чаемая монархия. Русская смута. М., 2004. С. 381).

120Белошапка Н.В. Временное правительство в 1917 г.: механизм формирования и функционирования. М., 1998. С. 5.

121 Верховской П.В. Учреждение Духовной коллегии и Духовный регламент: к вопросу об отношении церкви и государства в России: ис– след. в области рус. церков. права: в 2 т. Ростов-на-Дону, 1916. Т. 1. С. CXLVIII—CXLIX.

119

венно» контролировать работу всех центральных церковных учреждений. После длительных перерывов в работе, в 1914г., в условиях начавшейся I Мировой войны Предсо– борное совещание было распущено122. Николай II вновь отложил созыв Собора на неопределенный срок. Соответственно, отложилось и проведение церковных реформ123.

Профессор М.Зызыкин, размышляя о причинах оттягивания императора с созывом Поместного собора, говорит: «Что оказалось причиной такого промедления? Трудно определенно сказать: быть может, самая неопределенность кандидатуры в Патриархи, которая обнаружилась в разговоре Государя с депутацией от высших иерархов; быть может, опасения созыва Поместного собора, который мог стать в эпоху революционного шатания ареной оппозиционных течений, тем более что ратовали тогда за восстановление патриаршества люди, выдвигавшие лиц, примкнувших впоследствии к живоцерковникам и обновленцам — Антонинов и Евдокимов124; быть может, неудачная, слишком поспешная редакция Основных законов графом Витте в пылу революции 1905 г., Основных законов, не различавших достаточно ясно учредительной власти государя, смешавших обычные правительственные функции подчиненного характера с функциями верховного управления; может быть, поглощение правительства борьбой с революцией, в том числе и с

122 В Предсоборном присутствии и Предсоборном совещании звучала жесткая критика сложившейся в России в синодальный период формы церковно-государственных отношений. По характеристике А.Карташева, этой критикой «все дефекты существовавшего церковного строя были вскрыты, как при добросовестном диагнозе, с безжалостной обнаженностью» (Карташев А.В. Очерки по истории Русской церкви. СПб., 2004. Т. 2. С. 324).

123 Осецкий А.А. Поместный собор: опыт свободной организации. Пг., 1917. С. 6—7; Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С.414—425.

124 Имеются в виду Антонин (Грановский) (с 1903 по 1908 гг. — епископ Нарвский, с 1913 по 1917 гг. — епископ Владикавказский и Моздокский) и Евдоким (Мещерский) (в 1904—1909 гг. — епископ Волоколамский, после — епископ Каширский, с 1914 по 1919 гг. — архиепископ Алеутский и Северо-Американский) (см. о них: Русские православные иерархи периода с 1893 по 1965 годы (включительно) /сост. Мануил (Лемешевский), митрополит. Куйбышев, 1966. Т. 1. С. 331—332, Т. 3. С. 112—113).

120

первыми двумя Государственными думами; быть может, опасения внешних осложнений, начавшихся в 1912 г. с Балканских войн125, и, наконец, сама война. Быть может, все это

взятое»126.

После роспуска Предсоборного совещания и вплоть до Февраля 1917 г. Российская церковь оказалась в некотором двусмысленном положении: с одной стороны, она готовилась к созыву Поместного собора, а с другой — перспективы его созыва были неопределенны. Поскольку церковь, несмотря на неоднократные попытки, не смогла самостоятельно добиться от царского правительства необходимых и долгожданных церковных реформ, то ожидаемое падение (свержение) монархии в глазах духовенства стало отождествляться с возможностью освобождения РПЦ от государственной зависимости. Об этом в марте — июне 1917 г. откровенно заявляло само духовенство. Говорилось, например, что самодержавие «порабощало Церковь, наложив руку на ее каноническое устройство, внутреннюю жизнь, богослужение, почему падение его и есть раскрепощение Церкви»127.

Параллельно с выше рассмотренными процессами, сопровождавшими разработку церковной реформы, в РПЦ с 1905 г. (и особенно после роспуска упомянутых предсобор– ных комиссий) активизировалось внутрицерковное течение, ставившее перед собой задачу бороться с т. н. «цезарепапиз– мом». Этим термином среди как духовенства, так и образованной общественности стали характеризоваться церковно– государственные отношения в России: т.е. с якобы узурпацией императором верховной епископской власти128. (Впрочем, это было не как таковое организованное течение, а ско-

125 Речь идет о войнах 1912—1913 гг., в результате которых завер-

шился процесс освобождения славян Балканского полуострова от много

векового османского ига. Первая война велась между странами «Балкан

ской Антанты» (Сербия, Болгария и Греция) против Турции. Вторая —

между странами-победительницами, бывшими союзницами: Болгарии

против Греции, Сербии и Румынии.

126 Зызыкин М.В. Указ. соч. С. 591.

127 Всероссийский церковно-общественный вестник (далее —

ВЦОВ). Пг., 1917. № 42. С. 2.

128 См. о цезарепапизме подробнее: ППБЭС. Т. 2. 1992. С. 2319.

121

рее направление движения богословской мысли). В духовно-академических изданиях того времени появились буквально десятки богословских статей, в которых говорилось о необходимости едва ли не анафематствования цезарепапизма. В частности, в них доказывался тезис епископа Нарвского Антонина (Грановского) о том, что православие и самодержавие не только не связаны-де между собой, но и, напротив, взаимно исключают друг друга. В этих статьях, зачастую вторивших публикациям в светской и партийной прессе, монархия оценивалась лишь как определенный политический принцип организации государственной власти и церковь изображалась буквально как жертва царизма. Исследование же императорской власти с богословской стороны церковными учеными практически не проводилось (хотя само наименование царя — «помазанник Божий» — побуждало к такому исследованию),

Вместе с тем в публикациях духовных и светских авторов систематически начала проповедоваться заимствованная из западной церкви богословская система, что церковь состоит из двух неравных частей — иерархии и мирян. Иерархии принадлежит внутрицерковная власть управлять, учить и освящать, а миряне должны лишь повиноваться воле духовенства. Причем в такой модели православный монарх причислялся к мирянам (без приведения, однако, необходимых для этого доказательств). Из числа мирян глава государства мог выделяться лишь в том случае, если ему некоторые церковные полномочия предоставит духовенство (первосвященник). Т.е. в церковной среде появилась тенденция к ли-

шению императора его церковных полномочии129 , исподволь возник процесс «десакрализации» царской власти.

Одним из вдохновителей борьбы с цезарепапизмом130

129 Суворов Н.С. Указ. соч. С. 211—214.

130 Другой стороной борьбы с «цезарепапизмом», является борьба за

«папоцезаризм», точнее, борьба за примат Церкви в общественной и госу-

дарственной жизни, цель которого в конечном итоге — главенство в госу-

дарстве священства. Одной из идеологических основ «папоцезаризма»

является совокупность мнений отдельных авторитетных представителей

духовной иерархии, которые не только противопоставляли священство

122

был епископ Андрей (князь Ухтомский), рукоположенный в епископский сан в 1907 г. и развернувший широкую деятельность после своего назначения на Уфимскую кафедру в 1913 г. Он жестко критиковал православную иерархию за подчинение государственной власти и открыто утверждал, что обер-прокурор Св. синода никакого отношения к истинной церковности не имеет. К «ведомству православного исповедания» (т.е. к синодальной форме управления, а в более широком смысле — к положению церкви в стране на правах государственного учреждения) епископ Андрей питал «неистребимое чувство отвращения», утверждая, что это ведомство «по существу своему антицерковно»131.

Характерными чертами единомышленников уфимского архипастыря были критика самодержавного строя и стремление к полному отмежеванию от политики, а точнее — от проповеднической деятельности по поддержке монархии. Логика их рассуждений сводилась к следующему. Есть государству есть церковь, есть народ. Церковь связана с государством административными узами. Их надо разорвать, чтобы обеспечить свободу церкви, которая есть надмирное образование, божественное учреждение. Церковь чужда политике и должна заниматься исключительно нравственным совершенствованием собственных пастырей и своей православной паствы. Народ же, участвующий в политической жизни страны, волен выбирать себе любую из понравившихся ему форм государственной власти. А церковь не вправе препятствовать ему в этом. Главное — чтобы власть и политически, и материально покровительствовала православию.

Эта теория по сути провозглашала отделение церкви не только от государства, но и от народа. Вследствие чего паства, ввергаясь в пучину политических страстей, вынуждена была искать себе новые, отличные от православных, ориентиры и идти за новыми «пастырями», которыми зачастую

императорской власти, но и ставили его выше, сравнивая превосходство первого над последней с превосходством духа над материей, души над телом, небесного над земным.

131 Зеленогорский М. Указ. соч. С. 27.

123

оказывались лидеры различных радикальных партий.

Со временем «ревнитель веры православной» епископ Андрей с многочисленными своими единомышленниками из духовного сословия фактически оказался в одном лагере с революционерами, желавшими свергнуть в России самодержавие, которое со стороны тех и других подвергалось жес-

точайшей критике132 . Т.е. и радикальные революционеры, и «революционеры справа» (представители монархических партий, фактически не признававшие высочайшего Манифеста 17 октября 1905 г. и критиковавшие за него царя), а также ряд церковных сановников с разных сторон одновременно раскачивали царский трон.

Постепенно недовольство духовенства государственно– церковными отношениями шло по нарастающей. Очевидец событий начала века князь Н.Жевахов отмечал, что накануне свержения монархии практически весь епископат РПЦ (за немногими исключениями) находился в оппозиции ж престолу. Многие иерархи церковно-государственные принципы по охранению устоев империи разделяли не по причине своей «реакционности», а потому, что церковь и государство до 1917 г. представляли собой единое, по существу, нераздельное целое. Аналогичную позицию занимал и Св. синод: в предреволюционный период он, по словам Жевахова, нередко действовал как фактически враждебное государству учреждение133. Причем в некоторых случаях (например, при

Едва ли не открыто причисляя себя к церковной оппозиции трону, епископ Андрей (Ухтомский) в период 1906—1907 гг., в частности, говорил: «С падением патриаршества и учреждением Св. синода появился в Церкви цезарепапизм, который тем более давал себя чувствовать, чем более государственная власть старалась подчинить Церковь государственной политике… Глухая оппозиция, и общая, и частная, долгое время ни к чему не могла привести, пока не созрело в настоящее время сознание ненормальности такого положения дел и необходимости его изменения» (ГАРФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 196. Л. 22).

133 Известный историк Православной церкви, эмигрант Н.Тальберг говорил об установившейся между первой и второй российскими революциями связи отдельных представителей священнослужителей РПЦ с масонскими организациями. Он писал, что в тот период «даже в среду православного духовенства, к счастью, в небольшой доле, проникли темные и

124

переводе митрополита Владимира в конце ноября 1915 г. с Петроградской на Киевскую кафедру134, осуществленном по распоряжению Николая II) Синод оказывался «чуть ли не в авангарде оппозиции к престолу»135. Эту же точку зрения разделял и член Государственного совета (в 1908—1915 гг. — министр земледелия) А.В.Кривошеин136. В 1916 г. он писал: «Делаются и готовятся вещи отвратительные. Никогда не падал Синод так низко… Что вскоре останется от Церкви? Когда царизм, почуяв опасность, захочет на нее опереться, вместо Церкви окажется пустое место»137. И события конца февраля 1917 г. показали, что слова Кривошеина были буквально пророческими.

После Октябрьской революции последний царский министр внутренних дел А.Д.Протопопов воспоминал, что оппозиционность духовенства императору в предреволюционные годы приняла столь явную форму, что в 1916 г. правительство специально пыталось предпринять ряд мер для привлечения на свою сторону священнослужителей РПЦ. Так, в феврале 1916 г. Николай II, с целью приблизить к себе председателя (первенствующего члена) Св. синода, предоставил ему право лично делать себе доклады по важнейшим церковно-государственным делам. (Ранее же право доклада императору являлось исключительно прерогативой обер-прокурора). Тем не менее, по словам одного из членов Синода, «митрополит Владимир note 3, как первенствующий, по-прежнему остался далеким от царя и, кажется, ни разу не воспользовался предоставленным ему правом»138. Еще один шаг навстречу церкви был сделан императором

тлетворные влияния иудо-масонства», что под черными рясами «скрывались иногда явные безбожники, свободомыслящие отвергатели Святых Таинств и Святого Православия» (Тальберг Н.Д. Перед судом правды. Указ. соч. С. 356).

134 Акты Святейшего … С. 852, 967.

135 Жевахов Н.Д. Указ. соч. Т. 2. С. 254, 275—276.

136 См. о нем: Шилов Д.Н. Указ. соч. С. 369—371, 871—872.

137 Цит. по: Никольский Н.М. История Русской церкви. М., 1983.

С. 434—435.

138 Шавельский Г., протопресвитер. Воспоминания … Указ. соч.

Т. 2. С. 138.

125

1 марта 1916 г. Все доклады ему по делам, касающимся внутрицерковной жизни и существа ее управления, должны были делаться в присутствии первоприсутствующего члена Св. синода139. Сведений о том, воспользовался ли хоть раз последний и этим правом, в источниках не обнаружено.

Кроме того, в 1916 г. обер-прокуратурой совместно с Св. синодом был выработан проект закона, обеспечивающий духовенству финансовую независимость от паствы. Согласно ему, клирики должны были получать от казны определенное жалованье, духовные должности становились выборными, при этом священнослужителям запрещалось взимать с прихожан плату за требы. Законопроект, уже одобренный Св. синодом, должен был слушаться в Совете министров в феврале 1917 г. Однако начавшаяся революция помешала

осуществлению этих планов140 .

Таким образом, в период, предшествовавший 1917 г. (начиная с времен первой революции), в России резко обозначился до конца неразрешенный ранее вопрос многовекового спора духовной и светской властей, кто харизматически выше и, следовательно, главнее: «священство» или «царство», духовная или светская власть141. Возможность же окончательного разрешения этой проблемы в свою пользу духовенство начало связывать с возможностью исчезновения царской власти как таковой и с заменой ее народовластием.

3. Изменения богослужебных чинов РПЦ в начале XX в.

Начало XX в. ознаменовалось в жизни Православной российской церкви изменением двух чинопоследований архиерейских присяг. В отличие от более поздних изменений церковных книг142 (произведенных, например, в марте 1917г. и апреле 1918 г.), нововведения не были напрямую вызваны происходящими в стране политическими событиями. Однако прежде необходимо пояснить следующее:

Все православное духовенство, как и остальные подданные Российской империи, согласно статьям 55 и 56 (гл. 4, разд. 1) «Свода законов», по достижении 12-летнего возраста приносили императору так называемую «всенародную присягу на верность подданства». Присяга была достаточно пространной и имела религиозный характер, что отражалось, например, в содержащемся в ней молитвенном обращении к Богу; ее текст произносился перед Евангелием и крестом. Подданные обещали верно и нелицемерно служить императору, оказывать ему во всем повиновение, защищать властные права и полномочия самодержца. В присяге также были слова с обещанием предупреждать любые попытки тайных врагов государства причинить какой-либо ущерб и вред Его Величеству.


139 Рожков Владимир, протоиерей. Указ. соч. С. 278.

140 Искендеров А.А. Указ. соч. С. 558.

141 Ранее, в пореформенный период России, обер-прокурор Св. сино-

да граф Д.А.Толстой (1865—1880), занимавший одновременно и пост

министра народного просвещения, нередко высказывал о иерархах РПЦ

следующее мнение: «Всякий архиерей в глубине души своей лелеет мечту

о том, чтобы сделаться папой (т.е. стать обладателем не только церковной,

но и светской власти, аналогично папе Римскому. — М.Б.); создайте для

архиереев более самостоятельное положение, и они употребят все усилия,

чтобы подчинить государство Церкви» (цит. по: Римский С.В. Российская

церковь в эпоху Великих реформ. М., 1999. С. 262).

126

142 Мы будем говорить только о тех богослужебных нововведениях, в которых так или иначе затрагивались церковно-государственные отношения. Помимо этого, с 1907 по 1917 гг. при Св. синоде РПЦ под председательством архиепископа Финляндского Сергия (Страгородского) работала Комиссия по исправлению богослужебных книг. В ее задачу входило создание единого русского варианта церковно-славянского языка для всего корпуса богослужебных книг (см. подробнее: Плетнева А.А. Исправление богослужебных книг … Указ. соч. С. 110—116; Кравецкий А.Г., Плетнева А.А. История церковно-славянского … Указ. соч. С. 79—124).

127

Практически дословно всенародная присяга повторялась в содержании дополнительных присяг, последовательно приносимых духовенством при посвящении в стихарь псаломщика, при рукоположении в дьяконский, в иерейский, в архиерейский чины, а также при вызове отдельных представителей священнослужителей для участия в заседаниях Св. синода143. В соответствии с текстом присяг, духовенство обязано было поддерживать российский самодержавный строй. Такой порядок сохранялся в Российской церкви вплоть до февраля 1901 г., когда Синодом в присяги были внесены определенные сокращения, касающиеся, в первую очередь, политического аспекта: отношения епископата к власти самодержца.

На своем заседании 7 февраля 1901 г. члены Св. синода рассматривали два вопроса: об исправлении богослужебного «Чина исповедания и обещания архиерейского» и об отмене формы присяги, приносимой архиереями при вызове их в Святейший синод для присутствования144. Первый «чин» содержал архиерейскую присягу, состоящую из нескольких пунктов, где упоминалось об обязанностях учительских, святительских, а также касающихся должности руководителя епархии РПЦ и обязанностей епископа как члена государства. В качестве последнеупомянутой, поставляемый во епископа и повторял присягу «на верноподданство»145. Архиерейская присяга давалась при хиротонии (рукоположении, или посвящении) в епископскую степень священства. Оставаясь неизменной в главном, она со временем подвергалась незначительным изменениям146. Другая присяга (для членов

143 СЗРИ. 1912. С. 16; СЗРИ. Т. 1. Ч. 1. Прил. V. 1857. С. 56; Чин из-

брания и рукоположения архиерейского. М., 1816. Л. 17—19; Духовный

регламент … Указ. соч. С. 6—8; РГИА. Ф. 796. Оп. 182. III отд. II стол.

Д. 2423. Л. 34—34 об.; Оп. 204. 1917.1 отд. V стол. Д. 54. Л. 87—89 об.

144 РГИА. Ф. 796. Оп. 182. 1901. III отд. II стол. Д. 2423. Л. 1-45.

145 Сперанский Петр, протоиерей. Об архиерейской присяге

//Странник. СПб., 1868. Т. II. (Апрель—июнь). Отд. II. С. 91—113.

146 Так, первый славянский памятник Архиерейской присяги в Русской церкви относится к 1051 г. и приписывается летописями произведению митрополита Киевского Илариона. Принятие последующих относится к 1456 г., 1539 г., к 22 января 1716 г. и к 31 августа — 5 сентября 1856 г.

128

Синода) была введена императором Петром I 25 января 1721 г. практически одновременно с аналогичными присяга-

ми для членов министерских коллегии 147 .

На том заседании члены Св. синода пришли к выводу, что некоторые обещания, произносимые архиереем перед рукоположением, утратили свое значение. Поэтому было признано необходимым исправить текст епископской прися– ги «применительно к условиям прохождения архипастырского служения в настоящее время». Аналогичное заключение было сделано и о форме присяги архиереев, вызываемых в Св. синод. Она была охарактеризована как «не соответствующая современным условиям жизни». Ее было решено отменить. В современной церковной учебной литературе данная присяга названа «противоканонической и оскорб-

ляющеи архиерейскую совесть»148 .

В результате Синод принял определение, согласно которому, во-первых, утверждался и вводился в церковное употребление новый, исправленный «Чин исповедания и обещания архиерейского». Исправленная архиерейская присяга в части, касающейся гражданских обязанностей епископа, свелась к обещанию быть верным подданным императора согласно необходимости следования словам Священного Писания note 4, требующего такого отношения к верховной власти149. Таким образом, прежняя пространная

(РГИА. Ф. 796. Оп. 182. 1901. III отд. II стол. Д. 2423. Л. 2—10).

Клятвенное обещание возводимых в епископский сан содержало в себе многие аспекты. Так, поставляемый обещал соблюдать церковные предания, священные каноны, управлять паствой в духе евангельской кротости, оказывать послушание высшей церковной власти и проч.

147 Духовный регламент … Указ. соч. С. 5; Верховской П.В. Указ, соч. Т. 1.С. 188.

148 Цыпин Владислав, протоиерей. Учебное пособие для 4-го класса духовной семинарии по истории Русской церкви. Синодальный период. Загорск, 1988. С. 16.

Новый, дословный текст этой части присяги: «Еще же, по запове– ди Господней «Воздадите кесарева кесареви, а Божия Богови», обещаваю– ся быти верным, добрым и послушным подданным Его Императорского Величества». Далее упоминались по имени и отчеству император и наследник престола (РГИА. Ф. 796. Оп. 182. 1901. III отд. II стол. Д. 2423. Л. 40; Чин избрания и рукоположения архиерейского. СПб., 1910. Л. 19).

129

присяга заменялась новой — краткой и достаточно формальной. Во-вторых, в этом определении присяга для присутствующих в Св. синоде архиереев объявлялась упраздненной. Однако здесь же оговаривалось, что прежде, чем принять намеченные меры к исполнению, о них через обер-прокурора необходимо было известить императора150. (Но несмотря на эту оговорку, на сохранившейся в архивных фондах копии рассматриваемого определения стоит расписка чиновников канцелярии синодального ведомства о том, что оно было «пропущено к исполнению» и «исполнено» 20-го числа151 того же месяца)152.

Доклад обер-прокурора К.П.Победоносцева о предложениях Св. синода был представлен императору 23 февраля 1901 г. После чего на документе Николаем II синим карандашом была поставлена пометка «рассмотрения».

Постановление Синода о тиражном издании исправленного «Чина исповедания и обещания архиерейского» и об отмене присяги архиереев, вызываемых для присутствования в Синоде153, было принято 27 февраля154. Профессор П.В.Верховской, являвшийся современником событий, отметил незаконность отмены присяги «для присутствования в Синоде»: она была установлена повелением Петра Великого,

150 РГИА. Ф. 796. Оп. 182. 1901. III отд. II стол. Д. 2423. Л. 1—1 об.

151 В те же дни состоялось знаменитое отлучение от церкви писателя

Л.Н. Толстого. Оно было предпринято за критику Толстым основопола-

гающих догматов и богослужебных установлений христианской церкви.

Отлучение содержалось в синодальном определении № 557 от 20—

22 февраля 1901 г., которое было оформлено в виде послания «Верным

чадам Православныя Кафолическия Грекороссийския Церкви» (ЦВ. 1901.

№ 8. С. 45—+7).

152 РГИА. Ф. 796. Оп. 182. 1901. III отд. II стол. Д. 2423. Л. 1об.

Следующий этап по сокращению и внесению некоторых смысло-

вых изменений в другие церковные присяги (принимаемых при посвяще-

нии в стихарь псаломщика, в дьяконский, иерейский и в архиерейский

чины) наступил в марте 1917 г. Его начало было связано с революционно-

политическими событиями.

154 РГИА. Ф. 796. Оп. 182. 1901. III отд. II стол. Д. 2423. Л. 35-41, 43—45; Чин исповедания и обещания архиерейского СПб., 1901; Карта– шев А.В. Очерки … Указ. соч. Т. 2. С. 362—363; Верховской П.В. Указ, соч. Т. 2. С. ПО.

130

а отменена самим Св. синодом155. После чего была лишь доведена до сведения Николая II. Логичен вопрос Верховского: «Чем объяснить такой образ действий в столь щекотливом в течение целых двух столетий вопросе — неизвестно»156.

По словам одной из современниц событий, епископат пошел на сокращение своих присяг, «чтобы не служить царю и не учить этому народ»157. Причиной послужило то, что высшее духовенство РПЦ, будучи недовольным сложившимися на протяжении синодального периода церковно– государственными отношениями и чувствуя себя «угнетенным» императорской обер-прокуратурой, считало для себя «унизительным» выполнять в государстве охранительную функцию. Надежды на «освобождение», «раскрепощение» Церкви духовенство связывало с ожидаемой сменой формы государственной власти в России, с окончательным решени-

155 С рассмотренными определениями Св. синода связаны имена

двух видных иерархов, сыгравших в церковно-государственных отноше-

ниях в феврале—марте 1917 г. одну из ключевых ролей. Первый из них —

митрополит Московский и Коломенский Владимир (Богоявленский; в

марте 1917 г. — первоприсутствующий член Св. синода, митрополит Ки-

евский и Галицкий). Он принимал участие в принятии решения о сокра-

щении и отмене названных присяг. Вторым был Сергий (Страгородский).

С 24 января 1901 г. он являлся ректором С.-Петербургской духовной ака-

демии, весной 1917 г. в ранге члена Св. синода и будучи архиепископом

Финляндским и Выборгским, Сергий был председателем синодальной

Комиссии по исправлению богослужебных книг.

Сергий Страгородский был первым, чье наречение во епископы прошло по новому чинопоследованию с сокращенной архиерейской присягой: оно состоялось 22 февраля 1901 г. А через три дня, 25-го числа, в Свято-Троицком соборе Александро-Невской лавры Сергий был хиротонисан (рукоположен) во епископа Ямбургского, третьего викария С.-Петербургской епархии (ЦВ. 1901. № 5. С. 30; Там же. Прибавл. к № 9. С. 311—313).

В мартовские дни 1917 г. под непосредственным руководством Владимира Киевского и Сергия Финляндского проходило изменение богослужебных чинов и молитвословий. О смысле, значении и последствиях серии соответствующих деяний Св. синода, произведенных в первые дни и недели после Февральской революции, будет рассмотрено подробно ниже.

156 Верховской П.В. Указ. соч. Т. 1. С. 189—190.

157 К.В.П. Угодница Божия Пелагея Рязанская //Жизнь вечная. М,

1996. №18 (март). С. 2—3.

131

ем вопроса между «священством и царством».

Еще одно изменение богослужебных книг РПЦ, касающееся церковно-государственных отношений, было произведено в период после первой российской революции: не ранее рубежа 1905—1906 гг. и не позднее 1913 г.158 Сокращению подверглось молитвенное поминовение царя. Так, до 1913 г. на проскомидии — начальной, исполненной сакрального смысла, стадии литургии (центрального христианского богослужения) — особым образом из четвертой просфоры159 вынимались, в частности, две частички с соответствующими молитвами «здравии» императора и отдельно — Синода и восточных патриархов160. Эти частички ведущим службу священником размещались на священном сосуде — дискосе161. Их расположение должно было полностью соответствовать воспроизводимой в богослужебной книге («Служебнике») схеме162. В «Служебнике», изданном в С.-Петербурге в 1913 г., тот же проскомидийный рисунок, неизменный с XVIII в., уже не содержал изображения двух частиц, вынимаемых за императора, Синод и восточных патриархов (хотя форма их устного молитвенного поминовения осталась неизменной163)164. С тех пор он полностью тождественен изо-

158 Когда точно и с какой официальной мотивацией было произведе-

но изменение формы проскомидийного поминовения, нам (М.Б.) пока

установить не удалось.

159 Просфора — особо испеченный хлеб, употребляемый при совер-

шении литургии. Имеет форму сплюснутого кружка с оттиснутым сверху,

как правило, изображением креста (см. подробнее: ППБЭС. Т. 2. С. 1926).

160 Восточные патриархи — Константинопольский (он же Вселен

ский), Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский.

161 Дискос — небольшое священное блюдо, утвержденное на осо-

бенным образом устроенном подножии с вырезанными на его окружности

определенными евангельскими словами (см. подробнее: ППБЭС. Т. 1.

С. 738).

162 Божественная литургия … Указ. соч. 1889. Л. боб; То же. …

1900. Л. 6 об.; Служебник. Киев, 1902. Л. 80; Божественная литургия …

Указ. соч. М, 1905. Л. 9.

163 На проскомидии имело место определенное чередование «по чес-

ти» Св. синода и императора. С одной стороны, духовные чины, начиная

со Св. синода, молитвенно поминались в первую очередь, а после них —

император и лица царствующего дома. С другой, «царская» частица на

132

бражениям в более поздних изданиях «Служебников»165 —

петроградском 1916 г., всех советских и вплоть до послед– .

них.166 Вышеупомянутые исправления литургических книг, произведенные незадолго до 1917 г., свидетельствуют о нежелании высшего духовенства РПЦ поддерживать самодержавный строй, об определенном настрое церковной иерархии, которую не устраивали ни император, ни Синод: епископату не нужен был ни тот, ни другой, а нужен был патриарх167 — первопрестольный архиерей («первосвященник»), возвышающийся своим высоким саном над земным, светским, лишенным сакрального смысла царством168.

дискосе (на проскомидийном рисунке) полагалась выше «синодальной».

164 Служебник. СПб., 1913. Л. 81.

165 «Служебник», напечатанный в Московской синодальной типо-

графии в 1914 г., отличался от петроградского: он содержал прежний про-

скомидийный рисунок с поминовением императора, Синода и восточных

патриархов.

По причине того, что нам (М.Б.) удалось найти лишь достаточно ограниченное число «Служебников» начала XX в., изданных в Санкт-Петербурге (Петрограде), Москве и Киеве, то пока затруднительно делать выводы о масштабах проскомидийных сокращений в период между двумя первыми российскими революциями. Возможно, измененные богослужебные книги тиражировались лишь в столице империи, непосредственно в ведомстве Св. синода.

166 См., например: Служебник. Пг., 1916. Л. 81; Служебник. М., 1984.

С. 82; Служебник. М., 2003. С. 82.

167 В частности, член Св. синода архиепископ Финляндский Сергий

(Страгородский) не скрывал свою точку зрения о том, что Синод по своей

сути является неканоничным органом церковной власти, неспособным

заменить собой патриарха (Верховской П.В. Указ. соч. Т. 1. С. CXXXIV—

CXXXVI).

В среде столичной интеллигенции в 1905 г. о митрополите С.-Петербургском Антонии отзывались, что он хочет стать «патриархом республики» (Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 301).

168Так же, как и с текстами епископской присяги и молитвенного поминовения царя, высшее духовенство поступило и со своим анафема– тизмом, направленном на «дерзающих на бунт и измену» против православных государей. В начале 1918 г., на Поместном соборе РПЦ, этот ана– фематизм был отменен по причине «явной неактуальности текста». Тогда же церковная «анафема» была переадресована. Ею стали угрожать всем покушающимся на достояние Церкви и на само духовенство (Кравец-

133

***

Деятельность духовенства в большой степени была направлена не только на «десакрализацию» царя, но и на создание в определенной степени «богословского обоснования» революции. Процессы эти происходили исподволь: духовенство широко обсуждало новые модели церковно– государственных отношений, в которых не находилось места для императора как для помазанника Божьего. Рассматривая эти модели и понимая, что они могут реализоваться скорее всего лишь при смене в стране формы государственной власти, духовенство вполне допускало саму возможность такой смены.

Рассуждения на эту тему велись как на страницах церковной и светской периодической печати, так и на самом верху — в Св. синоде169. Причем в некоторых академических изданиях едва ли не напрямую утверждалось, что вопрос о смене формы власти со своей теоретическо-богословской стороны уже решен170. Например, ректор С.-Петербургской духовной академии епископ Ямбургский Сергий (Страго– родский) (с 6 октября 1905 г. — архиепископ Финляндский и

кий А.Г. Проблема богослужебного языка на Соборе 1917—1918 гг. и в последующие десятилетия //ЖМП. 1994. № 2. С. 73—74); Российское духовенство и свержение монархии в 1917 г. Указ. соч. С. 379—380.

169 У читателей того времени от массы обширных и серьезных пуб-

ликаций на тему о сложившихся в России взаимоотношениях Православ-

ной церкви и государства вполне могло сложиться впечатление о сино-

дальном периоде как, по выражению А.Карташева, «о периоде генерально-

дефективном, стоящем ниже уровня пережитых более благочестивых пе-

риодов в истории Русской церкви» (Карташев А.В. Очерки … Указ. соч.

Т. 2. С. 324). Однако позже, в среде русской православной эмиграции едва

ли не общепринятой стала точка зрения, что синодальный период Русской

церкви — «период ее восхождения на значительно большую высоту почти

по всем сторонам ее жизни в сравнении с ее древним теократическим пе-

риодом» (Там же). Т.е. как в среде общественности, так и у историков

произошла значительная переориентация в оценках церковно-

государственных отношений синодального периода.

170 Подробнее об этом говорится в монографии профессора

Н.Суворова в историческом экскурсе, выделенном петитом (Суворов Н.С.

Указ. соч. С. 212—216).

134

Выборгский) 15 августа 1905 г. в кафедральном соборе г. Гельсингфорса говорил, что он не имеет никаких пристрастий относительно форм политического устройства страны. Главное, по его словам, чтобы вера в государстве стояла превыше всего и играла руководящую роль в жизни народа, чтобы целью и частной, и общественной жизни было исполнение воли Божией и велений Священного Писания. «А это, — проповедовал Сергий, — возможно при всяком государственном устройстве»171. Кроме того, «теория неотделимости православия от самодержавия» на страницах академического журнала едва ли не официально именовалась «рискованной» по своему смыслу172.

Комментируя такую точку зрения, профессор церковного права Московского университета Н.С.Суворов отмечал: «Утверждать, что Св. синод санкционировал принцип изменяемости форм государственного устройства в России, значит приписывать ему и право отказывать в санкции, то есть усвоить ему такую власть, которую он ниоткуда и ни от кого не получал»173.

Н.Суворова поддерживал известный богослов священник Павел Флоренский. Предмет вышеупомянутых рассуждений духовенства о введении в РПЦ патриаршества и «корректировке» в стране формы правления он характеризовал в 1916 г. следующим образом: «…Имеется в виду мысль о канонической якобы необходимости монархичности духовной власти Церкви Православной, тогда как власть светская может и даже, пожалуй, должна быть коллективной. Иначе говоря, в церковных кругах, считающих себя правилами благочестия и столпами канонической корректности, с некоторых пор, стараниями главным образом архиепископа Антония (Храповицкого), стала культивироваться мысль о безусловной необходимости неограниченной церковной власти и склонность к светской власти, так или иначе коллективной, например, ограниченной коллективно выработанной консти-

171 ЦВк. 1905. №34. С. 1061.

172 ЦВк. 1906. № 1.С. 6.

173 Суворов Н.С. Указ. соч. С. 214.

135

туцией или решениями того или другого представительного органа»174.

Таким образом, и Н.Суворов, и о. Павел Флоренский указали на наличие в церковной среде определенных желаний изменить в России государственное управление: чтобы власть — вместо царского самодержавия — приняла какую-либо форму представительства (стала «коллективной»). При этом чтобы во главе РПЦ стал патриарх175. Иными словами, Суворов и о. Павел указали на существование буквального (если не фактического, то — в определенном смысле — теоретического, вроде «декларации о намерениях») противостояния в России священства царству.

По словам протоиерея Валентина Асмуса, о. Павел Флоренский, «проповедуя свои воззрения как профессор Императорской Московской духовной академии, … явился исповедником монархизма в годы всеобщего от него отречения»176. Так, о. Павел буквально за полгода до Февральской революции писал: «В сознании русского народа самодержавие не есть юридическое право, а есть явленный самим Богом факт — милость Божия, а не человеческая условность, так что самодержавие царя относится к числу понятий не правовых, а вероучительных, входит в область веры, а не

174 Флоренский Павел, священник. Параграфы 34, 35, 36 из «Филосо-

фии Культа» //RA. 1996. № 1. С. 191.

175 Говоря о значительных разногласиях во взглядах духовенства на

церковно-государственные отношения, можно привести цитату профессо-

ра Киевской духовной академии В.Завитневича. Весной 1905 г. он писал:

«Потребуйте от нас положительного определения нашего православия …

и увидите, что даже наши специалисты в области богословской науки

разойдутся во мнениях по самым основным вопросам учения нашей Церк-

ви» (ЦВк. 1905. № 14. С. 422).

176 Флоренский Павел, священник. Параграфы … Указ. соч. Коммент.

С. 201—202.

Ректор Московской духовной академии епископ Волоколамский Феодор (Поздеевский), покровительствовавший о. Павлу, называл его, по словам философа А.Ф.Лосева, «единственным верующим профессором» МДА (Там же. С. 202).

Подробнее об о. Павле Флоренском см.: Голубцов Сергий, протодьякон. Московская духовная академия в начале XX века. … Указ. соч. С. 104—107.

136

выводится из внерелигиозных посылок, имеющих в виду общественную или государственную пользу»177.

Деятельность высшего духовенства с начала XX в., направленная на получение «освобождения» церкви от влияния государства, шла по сути вразрез с существующим законодательством, противореча по меньшей мере трем статьям «Свода законов» (4-й, 64-й и 65-й). В них утверждалось о правах императора в Церкви и говорилось о приоритете монарха в государстве: о его самодержавной власти, повиноваться которой «не только за страх, но и за совесть, Сам Бог повелевает»178.

Обособление от государства, с точки зрения духовенства, означало освобождение от императорского влияния на церковь. Поэтому оно по сути приравняло царя к мирянам, сделав его так называемым «первым мирянином», «первым чадом Церкви». Духовенству, с одной стороны, мешал «внешний», царский, надзор, а с другой, нужны были широкие права на самоуправление179. Если же смотреть глубже — священноначалие видело в царе харизматического конкурента — помазанника Божия (в определенном смысле — «проводника воли Божией»), который «незаконно» восхитил– де эту «функцию» у духовенства. Соответственно, свержение монархии высшему духовенству давало определенный шанс: при устранении своего «конкурента» оно имело возможность самому стать «помазанным», приобщенным к познанию пу-

177Флоренский Павел, священник. Критика книги В.В.Завитневича «А.С.Хомяков. Т. 1, Т. 2. Киев, 1913» //Богосл. вести. 1916. Июль—август. Сергиев Посад, С. 539.

178 СЗРИ. 1912. С. 11, 18.

179 Среди современных богословов существует точка зрения о правомочности и преемственности из Византии традиции участия российских самодержцев в церковных делах. Она основана на сравнении церковных полномочий византийских и русских императоров. Так, оценивая права царей во внутренних делах Русской православной церкви, о. Валентин Асмус констатирует: «Российские государи вовсе не брали на себя власти, не свойственной их константинопольским предшественникам, но, напротив, смиренно уклонялись от полноты note 5 полномочий, усвоенных византийскими самодержцами» (Асмус Валентин, протоиерей. Учение св. царя Юстиниана … Указ. соч. С. 40).

137

тей «промысла Божьего».

По словам Д.Каннингема, в 1905—1907 гг. «вся Церковь note 6 заражена революционным духом». Этот зарубежный историк утверждает, что в тот период «церковное движение за независимость выглядело как вызов Церкви государству, да такой серьезный, как вызов note 7 Никона царю Алексею Михайловичу в 17-м веке»180.

В целом накануне 1917 г. в России сложилась такая ситуация, что сама официальная церковь была заинтересована

в «отдалении» от государства181, в отделении от его чиновнического аппарата. Однако при этом церковь желала сохранить свои финансово-политические привилегии: первенствующее и господствующее положение по сравнению с другими конфессиями, а также во многом — государственное обеспечение. Она рассчитывала на сохранение денежного содержания духовных учебных заведений, церковноприходских школ, лавр, монастырей, жалований и пенсий клиру и т.п. Иными словами, в исторической перспективе духовенство видело такой порядок, при котором соборная, епископская, а может быть, и патриаршая церковь обрела бы независимость от государства, но при этом пользовалась экономической, политической и другой поддержкой с его стороны, а также занимала бы в стране среди всех конфессий первенствующее, центральное положение. Такое состояние церковно-государственных отношений было для духовенства гораздо предпочтительнее, чем при царизме, когда церковь фактически находилась под контролем самодержца.

В начале XX в. российское общество в борьбе с самодержавием добилось созыва Государственной думы и получило определенные гражданские свободы. Но при этом не были учтены интересы Православной церкви, которая осталась практически в одиночестве со своими нерешенными проблемами. Духовенство (в силу своего социального по-

180 Каннингем Джемс В. С надеждой на собор. Русское религиозное

пробуждение начала века /пер. с англ. протоиерея Георгия Сидоренко.

Лондон, 1990. С. 293, 299.

181 Карташев А.В. Революция и Собор … Указ. соч. С. 75—101.

138

ложения) не могло принять те методы борьбы за реформы, которые использовались обществом: участие в забастовочном движении и применение методов вооруженной борьбы. Оно не могло напрямую требовать у царской власти проведения церковных преобразований и не стремилось встать в открытую оппозицию к царю. Однако священнослужители РПЦ могли оказывать идеологическое воздействие на православную паству: в первую очередь, на политическое сознание многомиллионного российского крестьянства. И в период Февральской революции духовенство широко воспользовалось этой возможностью с целью узаконить в сознании паствы свержение монархии: ради достижения своих целей по получению независимости от государства.

ГЛАВА III

ПОЗИЦИЯ СВЯТЕЙШЕГО СИНОДА РПЦ В ПЕРИОД СВЕРЖЕНИЯ МОНАРХИИ

На всякой революции лежит печать без– благодатности, богооставленности или проклятия.

Н.А.Бердяев

(Бердяев Н.А. Философия неравенства. Письма к недругам по социальной философии. (Письмо первое. О русской революции) //Русское зарубежье. Из истории социальной и правовой мысли. Л., 1991. С. 11).

Анализ точек зрения различных органов власти РПЦ на революционные события февраля — марта 1917 г. позволяет раскрыть официальную позицию Российской православной церкви в отношении к свержению монархии. Это, во-первых, мнение Святейшего правительствующего синода; во-вторых, высказывания представителей иерархии (епископата) РПЦ; в-третьих, резолюции различных всероссийских, епархиальных, викариальных, городских, уездных и благочиннических съездов и собраний духовенства.

1. Святейший синод и революционные события февраля — марта 1917 г.

Сложившаяся к началу 1917 г. политическая ситуация в России свидетельствовала о глубоком кризисе монархии. По словам А.Деникина, «в государстве не было ни одной политической партии, ни одного сословия, ни одного класса, на

140

которое могло бы опереться царское правительство»1. Нараставшее недовольство народных масс продолжавшейся более двух с половиной лет затяжной и изнурительной Первой мировой войной, в которую была втянута Россия, накопившиеся социальные и политические противоречия, углубляющийся кризис власти — все это предвещало революцию. Среди населения росли антивоенные настроения. Недовольство политикой царской администрации высказывали не только левые, оппозиционные силы, но и часть правых. Положение усугублялось широкой пропагандистской кампанией против Николая II и его супруги Александры Федоровны. Жесткая критика в их сторону звучала с трибуны Государственной думы и в средствах массовой информации, подхватываясь широкими кругами населения.

Видя это, одни российские граждане пытались какими– либо действиями предотвратить сползание России в революционную анархию2. Другая часть общества — особенно ле– ворадикалы, наоборот, раскачивая политическую ситуацию, всеми способами содействовала скорейшему свержению монархии. Были и третьи, которые выжидали исхода этой борьбы. К ним относились, в частности, иерархи Православной российской церкви.

В обстановке начавшейся Февральской революции, как

1 Деникин А.И. Указ. соч. С. 46.

2 Например, буквально накануне революции, 21 февраля 1917 г., в

Киеве состоялось частное собрание духовенства под председательством

викарного епископа Никодима (Кроткова)*, при участии протоиерея

Г.Прозорова и инспектора Киевской духовной академии архимандрита

Тихона. На нем обсуждалась обстановка в России. От имени собрания

императрице была отправлена телеграмма с предложением о разгоне Ду

мы, революционизирующей общество (Церков. жизнь. Пг., 1917. № 5.

С. 77; Зенъковский В.В., протопресвитер. Указ. соч. С. 43).

Однако данная позиция не была типичной для духовенства РПЦ.

* В приводимом церковном источнике (Церков. жизнь. Пг., 1917. № 5) допущена опечатка: вместо Никодима (епископа Чигиринского) приводится имя «Никон». Однако в 1917 г. в Киевской митрополии не было викарного епископа с таким именем. То, что речь идет о викарном епископе Никодиме (Кроткове), установлено по другим источникам (см., например: Зеньковский Василий, протопресвитер. Указ. соч. С. 43; Акты Святейшего … Указ. соч. С. 910—956).

141

отмечал протопресвитер военного и морского духовенства Георгий Шавельский, в Св. синоде «царил покой кладбища»3. Синодальные архиереи вели текущую работу, занимаясь большей частью решением различных бракоразводных и пенсионных дел4. Однако за этим молчанием скрывались антимонархические настроения. Они проявились в реакции членов Св. синода на поступавшие к ним в те дни обращения со стороны граждан и высокопоставленных чиновников России с просьбами о поддержке трона. Так, подобную просьбу содержала телеграмма Екатеринославского отдела Союза русского народа от 22 февраля 1917 г.5 О необходимости поддержать монархию говорил и товарищ синодального обер-прокурора князь Н.Д.Жевахов. В разгар забастовок, в воскресный день 26 февраля (накануне бастовало свыше 300 тыс. человек, то есть 80 % рабочих столицы), он предложил первоприсутствующему члену (председателю) Св. синода — митрополиту Киевскому Владимиру (Богоявленскому) выпустить воззвание к населению в защиту монарха. По словам Жевахова, это должно было быть «вразумляющее, грозное предупреждение Церкви, влекущее, в случае ослушания, церковную кару». Воззвание предлагалось не только зачитать с церковных амвонов, но и расклеить по городу. Митрополит Владимир отказался помочь падающей монархии, невзирая на настоятельные просьбы Жевахова6. Действие председателя Синода было вызвано его личной обидой7 на императора Николая II за перевод с Петроградской на Киевскую кафедру8. Сведение личных счетов, устроенное ми-

3 Шавельский Г. Воспоминания … Указ. соч. Т. 2. С. 173.

4 РГИА. Ф. 796. Оп. 209. Д. 2831: Протоколы заседаний Синода от

8—27 февраля 1917 г. №№ 881—1206.

5 РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917. I отд. V стол. Д. 54. Л. 29—31;

Оп. 445. Д. 5. Л. 41.

6 Жевахов Н.Д. Указ. соч. Т. 1. С. 288.

7 Ниже будет показано, что действия высшей церковной иерархии во

время февральско-мартовских революционных событий были обусловле-

ны, в первую очередь, мотивами, вытекающими из историко-богословской

проблемы «священства-царства».

8 Митрополит Владимир (Богоявленский), в связи с его отрицатель-

ным отношением к Г.Распутину, в ноябре 1915 г. был удален из столицы с

142

трополитом Владимиром в первые дни революции, когда опасность угрожала существованию самой империи, Жевахов охарактеризовал «чудовищным» и «ужасным»9.

27 февраля, когда на сторону восставших стали перехо-

дить войска столичного гарнизона10, с предложением к Св. синоду осудить революционное движение выступил и обер-прокурор Н.П.Раев. Он обратил внимание членов высшей церковной иерархии, что руководители этого движения «состоят из изменников, начиная с членов Государственной думы и кончая рабочими». Синод отклонил и это предложение, ответив обер-прокурору, что еще неизвестно, откуда идет измена — сверху или снизу11.

Интересен тот факт, что католическая церковь тогда же выпустила краткое, но определенное обращение к своей пастве, заканчивавшееся угрозой отлучить от святых церковных таинств каждого, кто примкнет к революционному движению. И, по свидетельству князя Жевахова, «ни один католик, как было удостоверено впоследствии, не принимал участия в процессиях с красными флагами»12.

В то же время члены Св. синода РПЦ, располагая таким

формальным повышением: Киевская епископская кафедра, как самая древняя, считалась самой почетной; кроме того, за Владимиром также сохранилась должность первенствующего члена Св. синода (Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 435, 437).

Современники-священнослужители, отзываясь о митрополите Владимире в связи с его переводом в Киев, говорили о «тяжких страданиях, причиненных (ему) самодержавием», и оттого самого архиерея называли «2страдальцем-святителем» (ЦВк. 1917. №9-17. С. 180—182).

9Жевахов Н.Д. Указ. соч. Т. 1. С. 288, 289.

10 Один из священников, член Государственной думы, в день ее по-

следнего заседания, 27 февраля 1917 г., проявил нескрываемую радость о

революционных событиях в Петрограде. Будучи очевидцем убийства по-

лицейского, вырвавшего у одного из вожаков мятежной толпы красный

флаг, «крамольный поп» (по выражению Ф.Винберга. — М.Б.), «сладостно

упиваясь только что пережитым впечатлением», с думской кафедры «вос-

торженно» оповестил соратников о разворачивающихся на улице событи-

ях (Винберг Ф. Указ. соч. С. 353).

11 Петрогр. листок. Пг., № 84. С. 5; Титлинов Б.В. Церковь во время революции. Пг., 1924. С. 55.

12 Жевахов Н.Д. Указ. соч. Т. 1. С. 288—289.

143

методом воздействия на паству, как право накладывания анафемы на «дерзающих на бунт и измену» против православных царей13 — даже не напомнили народу ни о церковной каре, ни о наличии соответствующего богослужебного чинопоследования. Жителям революционного Петрограда ничего не было сказано по поводу их государственно– религиозного долга по защите престола, о чем говорилось в верноподданнической присяге. Таким образом, столичная церковь фактически отказалась защищать императора, а члены Св. синода не предпринимали каких-либо попыток ее поддержать.

2 марта 1917 г. в покоях московского митрополита состоялось частное собрание членов Синода и представителей столичного белого духовенства. На нем присутствовали шесть членов высшего органа церковной власти — митрополиты Киевский Владимир (Богоявленский) и Московский Макарий (Парвицкий-Невский), архиепископы Финляндский Сергий (Страгородский), Новгородский Арсений (Стадниц– кий), Нижегородский Иоаким (Левицкий) и протопресвитер А.Дернов, а также настоятель Казанского собора протоиерей Ф.Орнатский14 . Было заслушано поданное митрополитом Петроградским Питиримом (Окновым) прошение об увольнении на покой15. Управление столичной епархией временно было возложено на викарного епископа Гдовского Вениамина (Казанского). Тогда же синодалы признали необходимым немедленно установить связь с Исполнительным комитетом Государственной думы16. Этот факт дает основание утвер-

13 Последование в неделю Православия. СПб., 1904. С. 31.

14 Петрогр. листок. Пг., 1917. № 55. С. 4.

15 Митрополит Питирим (Окнов) 1 марта 1917г. (по другим сведени-

ям, 28 февраля), наряду с царскими министрами и высшими государст-

венными чиновниками, был арестован как представитель прежней власти.

Под давлением революционной власти он подал прошение об увольнении

на покой, которое 6 марта было удовлетворено Синодом (Жевахов Н.Д.

Указ. соч. Т. 2. С. 98; Карташев А.В. Революция и Собор … Указ. соч.

С. 78; Феодосии (Алмазов), архимандрит. Указ. соч. С. 33—34; Фруменко-

ва Т.Г. Высшее православное духовенство … Указ. соч. С. 75—76; РГИА.

Ф. 796. Оп. 209. Д. 2832. Л. 11а; ЦВ. 1917. № 9—15. С. 69).

16 Исполнительный комитет Государственной думы назывался также

144

ждать, что Св. синод РПЦ признал революционную власть еще до отречения Николая II от престола, которое состоялось в ночь со 2 на 3 марта17.

На совещании синодальных архиереев 3 марта, проходившем в покоях киевского митрополита, было решено направить в Государственную думу нарочного (священника одной из кладбищенских церквей) с сообщением о резолюциях, принятых церковной властью. В тот же день вступил в должность новый синодальный обер-прокурор В.Н.Львов, вошедший во Временное правительство на правах министра. (Львов В.Н. был депутатом III и IV Государственной думы, входил в центристскую фракцию и позиционировал себя как умеренно правый18. Он являлся председателем думской комиссии по делам Православной церкви)19.

Первое после свержения монархии официально– торжественное заседание Св. синода состоялось 4 марта. На нем председательствовал митрополит Киевский Владимир и присутствовал новый синодальный обер-прокурор. От лица Временного правительства В.Н.Львов объявил о предоставлении РПЦ свободы от опеки государства, губительно влиявшей на церковно-общественную жизнь. Члены Синода (за исключением отсутствовавшего митрополита Питирима) также выразили искреннюю радость по поводу наступления

новой эры в жизни церкви20.

Временным комитетом Государственной думы (ВКГД) и Временным исполнительным комитетом Государственной думы (Высшие и центральные государственные учреждения … Указ. соч. Т. 1. С. 227).

ВКГД был образован в ночь с 27 на 28 февраля 1917 г., председателем его стал М.В.Родзянко. 1 марта комитет взял на себя управление государством и по договоренности с руководством Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов сформировал Временное правительство. В первые дни марта заседания ВКГД и Петросовета проходили совместно (МилюковП.Н. История второй … Указ. соч. 2001. С. 42, 44, 45, 51;Керенский А.Ф. Россия на историческом повороте. Указ. соч. С. 141).

17 Милюков П.Н. История второй … Указ. соч. 2001. С. 49; Искенде-

ров А.А. … Указ. соч. С. 546.

18 ГАРФ. Ф. 1467. Оп. 1. Д. 572. Л. 7 об., 19.

19 ВЦОВ. 1917. № 1. С. 2—3; Петрогр. ведомости. Пг., 1917. №39.

С. 1.

20 Нижегор. церков.-обществ, вести, (далее — Нижегор. ЦОВ).

145

С приветственным словом к Львову и к сопастырям обратились митрополит Владимир (Богоявленский), архиепископы Черниговский Василий (Богоявленский) и Новгородский Арсений (Стадницкий). Владимир, в частности, отозвался о новом обер-прокуроре как о «преданном сыне православной церкви»21. Арсений же говорил о появлении перед Российской церковью больших перспектив, открывшихся после того, как «революция дала нам (РПЦ. — М.Б.) свободу от цезарепапизма»22. Тогда же из зала заседаний Синода по инициативе обер-прокурора было вынесено в архив царское кресло, которое в глазах иерархов РПЦ являлось «символом цезарепапизма в Церкви Русской»23, то есть символом порабощения церкви государством. Оно предназначалось исключительно для царя и находилось рядом с креслом председательствующего24. Достаточно знаменательно, что вынести его обер-прокурору помог первоприсутствующий член Синода — митрополит Владимир25. Кресло было решено передать в музей26.

На следующий день, 5 марта, Св. синод распорядился, чтобы во всех церквах Петроградской епархии многолетие царствующему дому «отныне не провозглашалось»27.

Эти действия Синода имели символический характер и свидетельствовали о желании его членов «сдать в музей» не

Н.Новгород, 1917. № 7. С. 113; Саратов. ЕВ. Саратов, 1917. № 8. Офиц. отд. № 8. С. 265; Церков. правда. Симбирск, 1917. № 6. С. 2; Киевлянин. Киев, 1917. № 65. С. 2; Вечер, газ. Киев, 1917. № 1355. С. 2; Уфим. жизнь. Уфа, 1917. № 549 (52). С. 2; Астрахан. вестн. Астрахань, 1917. № 52. С. 2; Ревель, наблюдатель. Ревель, 1917. № 53. С. 2—3; Перм. Зем. неделя. Пермь, 1917. № 10. С. 19; Орлов, вестн. Орел, 1917. № 52. С. 2.

21 Свет. Пг., 1917. № 54. С. 3; Новое время. Пг., 1917. № Н719. С. 5.

22 Новгород. ЕВ. Новгород, 1917. № 7. Часть неофиц. С. 324—325,

№11. Часть неофиц. С. 451.

23 Новгород. ЕВ. Новгород, 1917. № 11. Часть неофиц. С. 451.

24 ВЦОВ. 1917. № 1. С. 2—3; Русское слово. М, 1917. № 51. С. 2.

25 Бирж, ведомости. Пг., 1917. № 55. С. 4.

26 Рус. слово. М., 1917. № 52. С. 3; Жевахов Н.Д. Указ. соч. Т. 2.

С. 191.

27 Рус. слово. М., 1917. №51.С. 2.

146

только кресло царя, но «отправить в архив» истории и саму царскую власть.

Непосредственно на «Акт об отречении Николая II от престола государства Российского за себя и за сына в пользу Великого князя Михаила Александровича» от 2 марта 1917г. и на «Акт об отказе Великого князя Михаила Александровича от восприятия верховной власти» от 3 марта Синод отреагировал нейтрально: 6 марта его определением эти акты решено было принять «к сведению и исполнению» и во всех храмах империи отслужить молебны с возглашением многолетия «Богохранимой державе Российской и благоверному Временному правительству ея»28.

В «Акте …» Вел. кн. Михаила Александровича, в частности, говорилось: «Принял я твердое решение в том лишь случае воспринять верховную (царскую) власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит …в Учредительном собрании установить образ правления и новые основные законы государства Российского. Посему, … прошу всех граждан державы Российской подчиниться Временному правительству, …впредь до того, как …Учредительное собрание своим решением об образе правления выразит волю народа»29. Речь шла не об отречении великого князя от престола, а о невозможности занятия им царского престола без ясно выраженной на это воли всего народа России. Михаил Александрович предоставлял выбор формы государственного правления Учредительному собранию. До созыва же Учредительного собрания он доверил управление страной созданному по инициативе Государственной думы Временному правительству30. Его намерение основывалось на имевших место в российском обществе мнениях о возможности существования в России конституционной монар-

28 ЦВ. 1917. № 9—15. С. 55, 56, 58; Новое время. Пг., 1917. № 14720.

С. 4.

29 Там же. С. 56.

30 Текст акта Великого князя Михаила Александровича был состав-

лен юристами В.Д.Набоковым и Б.Э.Нольде — одними из лидеров кон-

ституционно-монархической кадетской партии (Думова Н.Г. Указ. соч.

С. 104—105).

147

хии31, о чем говорил в своем выступлении 2 марта в Таврическом дворце П.Н.Милюков32. (В планы Комитета Государственной думы входило добиться отречения Николая II и передать престол наследнику-цесаревичу Алексею при регентстве Вел. кн. Михаила Александровича)33.

Члены Св. синода понимали неоднозначность политической ситуации в стране и возможность альтернативного решения вопроса о выборе формы государственной власти в России, что было зафиксировано в синодальных определениях от 6 и 9 марта. В них говорилось, что Вел. кн. Михаил Александрович отказался от принятия верховной власти «впредь до установления в Учредительном собрании образа

31 Например, партия кадетов, в своей программе первоначально до

бивавшаяся конституционной монархии в России, лишь 25—28 марта

1917 г., на своем VII съезде, объявила себя сторонницей республиканского

правления (Вести. Партии народной свободы. Пг., 1917. № 1. С. 9).

Несколько раньше, 11 марта, за республиканское правление в стране высказались члены Центрального комитета Партии народной свободы и члены думской фракции этой партии. С их стороны на готовящийся VII съезд кадетской партии было вынесено предложение об изменении пункта программы о форме правления в России. Вместо парламентской монархии предлагалось признать необходимым установление демократической республики (см.: Бурджалов Э.Н. Вторая русская революция. Москва. Фронт. Периферия. М., 1971. С. 366; Протоколы Центрального комитета и заграничных групп Конституционно-демократической партии. Указ. соч. Т. 3. С. 358—361).

Среди членов Временного правительства за установление в России формы правления в форме конституционной монархии активно выступали П.Н.Милюков и А.И.Гучков. Так, последний, по возвращении 3 марта 1917г. в Петроград из Пскова, где было получено отречение Николая II от престола, посетил казармы и мастерские железнодорожных рабочих. Прочтя акт об отречении, Гучков публично возгласил: «Да здравствует император Михаил!» Однако тут же он был арестован радикально настроенной публикой. Только при помощи дежурной роты расположенного близ полка его удалось освободить (Родзянко М.В. Крушение империи. Указ. соч. С. 307—308).

32 Киевлянин. Киев, 1917. № 63. С. 3; Думова Н.Г. Указ. соч. С. 104.

33 Милюков П.Н. История второй … Указ. соч. 2001. С. 49—51; Оль-

денбург С.С. Указ. соч. С. 640; Вести. Партии народной свободы. Пг.,

1917. № 1.С. 9; Известия Петрогр. Совета рабочих и солдатских депута-

тов. Пг., 1917. № 4. С. 1; Урал, жизнь. Екатеринбург, 1917. № 51. С. 2—3;

Искендеров А.А. Указ. соч. С. 522, 539.

148

правления»34. Однако это не свидетельствовало о колебаниях в рядах синодальных членов по поводу будущего государственного устройства. Вероятно, в данных случаях проявилось стремление авторов упомянутых определений в своих формулировках поточнее соблюсти «юридическую форму». В подтверждение чего можно указать, что принятые в те же и в последующие дни решения высшего органа церковной власти имели однозначный характер в пользу народовластия и были подписаны всем составом Св. синода.

9 марта Синод обратился с посланием «К верным чадам Православной Российской Церкви по поводу переживаемых ныне событий». В нем был призыв довериться Временному правительству. При этом послание начиналось так: «Свершилась воля Божия. Россия вступила на путь новой государственной жизни. Да благословит Господь нашу великую Родину счастьем и славой на ея новом пути»35. Тем самым фактически Синод признал государственный переворот правомочным и официально провозгласил начало новой государственной жизни России36, а революционные события объявил как свершившуюся «волю Божию». Под посланием поставили подписи епископы «царского» состава Синода, даже имевшие репутацию монархистов и черносотенцев: например, митрополит Киевский Владимир (Богоявленский) и митрополит Московский Макарий (Парвицкий-Невский37). Их согласие с происшедшим переворотом можно расценить как отказ от своих прежних монархических убеждений и обязанностей защищать монархию в России.

Это послание было охарактеризовано профессором Петроградской духовной академии Б.В.Титлиновым как «посла-

34 ЦВ. 1917. №9—15. С. 58.

35 Там же. С. 57, 58. (Выделено курсивом нами. —М.Б.).

36 Феодосий (Алмазов), архимандрит. Указ. соч. С. 34.

37 Относительно фамилии митрополита Макария встречаются разно-

чтения. По одним источникам, он от рождения «Невский», по другим —

«Парвицкий». В третьих говорится, что фамилия «Парвицкий» была им (в

миру — Михаилом Андреевичем) сменена при окончании Тобольской

семинарии в 1854 г. В целом, в историографии установилось написание

«Парвицкий-Невский» (см. подробнее: Царю Небесному и земному …

Указ. соч. С. XXVI, 249, 250, 262, 264, 337).

149

ние, благословившее новую свободную Россию», а генералом А.И.Деникиным, — как «санкционировавшее совер-

шившийся переворот» 38 . На страницах социалистической газеты послание было расценено как «торжественное признание Синодом нового правительства»39.

В связи с изменившейся 2 — 3 марта формой государственной власти в России Православная церковь была поставлена перед необходимостью отражения в богослужебных чинах фактов отречения от престола императора Николая II, отказа (временного) от принятия верховной власти Великого князя Михаила Александровича и прихода к власти Временного правительства . Дело в том, что по установленным церковным чинопоследованиям на каждом богослужении должны произноситься моления о государственной власти. Это очень важный момент в деятельности церкви, в ее взаимоотношениях с правительством и верующим народом. В связи с этим перед РПЦ встал вопрос: как и какую государственную власть следует поминать в церковных молитвах.

4 марта 1917 г. Синодом были получены многочисленные телеграммы от российских архиереев с запросом о форме моления за власть41. В ответ первоприсутствующий член Синода митрополит Киевский Владимир 6 марта разослал от своего имени по всем епархиям РПЦ телеграммы (66 внутри России и 1 — в Нью-Йорк) с распоряжением о том, что «моления следует возносить за Богохранимую державу Российскую и благоверное Временное правительство ея»42. Таким

38 Титлинов Б.В. Указ. соч. С. 56; Деникин А.И. Указ. соч. С. 7.

39 День. Пг., 1917. № 1578 (6). С. 1.

40 За 238 дней своего существования Временное правительство сме-

нило 4 состава: однородно-буржуазное (02.03—02.05), 1-е коалиционное

(05.05—02.07), 2-е коалиционное (24.07—26.08) и 3-е коалиционное

(25.09—25.10) (см. подробнее: Высшие и центральные государственные

учреждения … Указ. соч. Т. 1. С. 232).

41 РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917. I отд. V стол. Л. 1, 2, 4, 8—20, 22, 23,

25—30, 32, 34, 35.

42 РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917. I отд. V стол. Д. 54. Л. 6; Кишинев.

ЕВ. Кишинев, 1917. № 9—10. Отд. офиц. С 50; Ом. ЕВ. Омск, 1917. № 11.

С. 4; Том. ЕВ. Томск, 1917. № 6—7. Ч. офиц. С. 110; Владивосток. ЕВ.

Владивосток, 1917. № 6. Ч. офиц. С. 153; Иркут. ЕВ. Иркутск, 1917. № 5—

150

образом, уже 6 марта российский епископат перестал возносить молитвы о царе.

Однако среди членов Синода существовало и другое мнение о форме моления за власть. Так, митрополит Московский Макарий (Парвицкий-Невский) и архиепископ Нижегородский Иоаким (Левицкий) 6 марта из Петрограда прислали в свои духовные консистории (епархиальные правления) телеграммы о необходимости поминовения «Бого– хранимой Державы Российской и христолюбивого воинства»43 (то есть поминовение государственной власти в этой формуле отсутствовало). Но на следующий день оба иерарха поставили свои подписи под постановлениями Синода, установившими официальный вариант поминовения государственной власти, совпадающий с предложенным митрополитом Владимиром.

Впервые вопрос о молитве за власть Св. синод рассматривал 7 марта 1917г. Его решением поручалось синодальной Комиссии по исправлению богослужебных книг под председательством архиепископа Финляндского Сергия (Страго– родского) произвести изменения в богослужебных чинах и молитвословиях соответственно с происшедшей переменой

в государственном управлении44. Но, не дожидаясь решения этой комиссии, уже 7—8 марта Синод издал определение, по которому всему российскому духовенству предписывалось: «во всех случаях за богослужениями вместо поминовения царствовавшего дома возносить моление «о Богохранимой державе Российской и благоверном Временном правительстве ея»45.

Анализ этого определения показывает, что, во-первых, в нем дом Романовых уже 7 марта был провозглашен «царст-

6. С. 60; Оренб. ЕВ. Оренбург, 1917. № 9—10. С. 51; Тобол. ЕВ. Тобольск, 1917. № ю. С. 101; Екатеринб. ЕВ. Екатеринбург, 1917. № 10—11. Отд. офиц. С. 63; Екатериносл. ЕВ. Екатеринослав, 1917. № 8. Офиц. отд. С. 105; Херсон. ЕВ. Одесса, 1917. № 5. Отд. офиц. С. 62; и др.

43 РГАДА. Ф. 1207. Оп. 1. Д. 63. Л. 84; Нижегор. ЦОВ. Н. Новгород,

1917. №7. С. ИЗ.

44 РГИА. Ф. 796. Оп. 209. Д. 2832. Л. 19.

45 РГИА. Ф. 796. Оп. 209. Д. 2832. Л. 16; ЦВ. 1917. № 9—15. С. 58.

151

вовавшим»: до решения Учредительного собрания и при фактическом отсутствии отречения от царского престола Вел. кн. Михаила Александровича, он стал поминаться в прошедшем времени. По роковому стечению обстоятельств, в тот же день Временное правительство постановило арестовать отрекшегося императора Николая II и его супругу, что было исполнено 8 марта46. О реакции на это событие российского духовенства в архивах и других источниках нет никаких свидетельств. Во-вторых, до революции существовала некоторая очередность в поминовении государственной и церковной властей. На мирных ектениях47 первым молитвенно поминался Св. синод, а после него — император и царствующий дом, а на сугубых ектениях, на великом входе и многолетиях — в первую очередь император и царствующий дом, а во вторую— Синод.

В определении Синода от 7 марта устанавливалась новая последовательность: на всех основных службах государственная власть (Временное правительство) стала поминаться после церковной. То есть «первенство по чести» в измененных церковных богослужениях отдавалось церкви, а не государству48 . На наш взгляд, методологическое объяснение этого факта находится в русле рассмотрения проблемы «священства-царства».

46 ГАРФ. Ф. 1779. Оп. 1. Д. 6. Л. 15; Соколов Н.А. Убийство царской

семьи: из записок судебного следователя Н.А.Соколова. СПб., 1998.

С. 16—19.

Постановление об аресте Николая II и членов династии Романовых 3 марта было принято на заседании Исполнительного комитета Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Через несколько дней, 7-го числа, под давлением Петросовета, Временное правительство приняло решение об аресте императора и его супруги (Арх. новейш. истории России. Указ. соч. Т. III. С. 54, 56, 57).

47 Ектения — одна из форм молитв присутствующих в храме. Вклю-

чает в себя ряд прошений, последовательно возглашаемых священнослу-

жителем о нуждах христианской жизни. После каждого из прошений хор

поет, например: «Господи помилуй». Существует четыре вида ектений: в

частности, мирная (великая) и сугубая (см. подробнее: ППБЭС. Т. 1.

С. 854).

48 РГИА. Ф. 796. Оп. 209. Д. 2832. Л. 16; ЦВ. 1917. № 9—15. С. 58—

59. Служебник. Пг» 1916.

152

Данная богослужебная замена вызвала смущение и ропот среди верующих49. Например, в Новгороде внимание прихожан привлекло, что на церковных службах Св. синод всегда стал поминаться прежде государственной власти, хотя прежде практиковалось их чередование. Один из прихожан, гражданин Суханов, 4 апреля официально обратился к губернскому комиссару Временного правительства с просьбой разъяснить создавшееся положение и ответить на вопрос, который порождал среди народа недоумение: «Неужели вместо царя у нас Синод?» Заявление Суханова было переправлено обер-прокурору В.Н.Львову. В свою очередь, тот 19 апреля обратился к членам Св. синода с предложением отреагировать на сложившуюся ситуацию50. Однако для ее исправления необходимо было вносить коррективы в измененные 7—8 марта церковные молитвословия. Синод не стал пересматривать своего решения о последовательности поминовения властей, оставив приоритет за церковью.

Третьей особенностью синодального решения об отмене молитвословий за царскую власть является фактическое упразднение «царских дней». «Царские дни» имели статус государственных праздников и объединяли собой дни рождения и тезоименитств императора, его супруги и наследника, дни восшествия на престол и коронования императора. Эти «дни» носили ярко выраженный религиозный характер: во время них совершались крестные ходы, служились торжественные службы о «здравии и благоденствии» царствующего дома. Официально «царские дни» были отменены постановлением Временного правительства 16 марта 1917 г.

Однако Св. синод хронологически опередил и предвосхитил постановление Временного правительства об отмене этих государственно-церковных праздников, так как серией своих определений объявил революционные события необратимыми, упразднил поминовение «царствовавшего» дома

49 РГИА. Ф. 833. Оп. 1. 1917—1918. Д. 2. Л. 525.

50 РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917.1 отд. V стол. Д. 54. Л. 112, 113—114.

51 Вести. Времен, правительства (далее — ВкВП). Пг., 1917. № 70

(116). С. 1.

153

и распорядился не поминать на богослужениях царскую семью.

Составленный синодальной Комиссией по исправлению богослужебных книг подробный перечень богослужебных изменений был рассмотрен и утвержден Синодом 18 марта 1917 г. Изменения свелись к замене молитв о царской власти молитвами о «благоверном Временном правительстве». Причем, в этом синодальном определении царский дом вновь был упомянут в прошедшем времени, т.е. в качестве как бы уже ушедшего в прошлое52.

Таким образом, высшее российское духовенство внесло нововведения в содержание богослужебных книг с легкостью, изменив церковно-монархическое учение о государственной власти, которое исторически утвердилось в богослужебных книгах Русской церкви53 и до марта 1917 г. было созвучно державной триединой формуле «за Веру, Царя и Отечество». Изменение смысла заключалось в «богословском оправдании» революции, т.е. в богослужебной формулировке тезиса о том, что «всякая власть от Бога»: как царская власть, так и народовластие54. Этим в богослужебной

52 РГИА. Ф. 796. Оп. 209. Д. 2832. Л. 16; Д. 2833. Л. 70—73 об.; ЦВ.

1917. № 16—17. С. 83—86.

53 В этих книгах разным образом поминается все учение церкви. Го-

сударственное, в частности, учение, содержащееся большей частью в су-

точном круге богослужебных книг, отражает отношение церкви к госу-

дарственной власти в виде ектейных прошений и множества различных

молитвословий. По частоте поминовения царская власть уступала место

только поминовению Божией Матери. Молитвы о царе буквально не схо-

дили с уст церкви: ежедневно все богослужения начинались и заканчива-

лись поминовениями помазанника Божьего, власть царя в течение суток

славословилась в качестве, например, выражения церковного учения о

государственной власти, множество раз (см.: Служебник. Пг., 1916).

О том, что все церковное учение содержится в богослужебных книгах, говорили и святые отцы, например, святитель Феофан Затворник: «Наши богослужебные песнопения все назидательны, глубокомысленны и возвышенны. В них вся наука богословская и все нравоучение христианское, и все утешения, и все устрашения. Внимающий им может обойтись без всяких других учительных христианских книг» (цит. по: Иларион (Ал-феев), епископ Подольский. Православное богослужение как школа богословия и богомыслия //Церковь и время. М., 2003. № 1 (22). С. 60).

54 Необходимо отметить, что Священное Писание, служащее руко-

154

практике проводилась мысль, что смена формы власти как в государстве, так и в церкви (в смысле молитвенного исповедания определенного государственного учения) — явление не концептуального характера и вовсе не принципиальное. Вопрос же об «альтернативе» власти, то есть о должном выборе Учредительным собранием между народовластием и царством, был Синодом решен и богословски, и практически в пользу народовластия55.

водством в жизнедеятельности церкви вообще и духовенства в частности, относительно молитвы за власть устами св. апостола Павла говорит следующее: «Прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков, за царей и за всех начальствующих» note 8. Речь здесь идет не только о каких-либо конкретных царях и начальниках. По правилам экзегетики (толкования Священного Писания), для понимания какого-либо места необходимо согласование данного отрывка со всеми другими высказываниями Слова Божия о том же предмете. А словом «царь» в Библии в большинстве случаев именуется как личность какого-либо царя, так и власть царя. По сути, царь — определенный человек, облеченный царской властью. Одновременно же с упразднением церковных молитв «за царей» произошло нарушение указания Священного Писания о необходимости молитвы за царскую власть.

В марте 1917 г. некоторые церковные периодические издания публиковали проповеди духовенства о том, что слова и наставления о царе, которые имеются в Св. Писании, теперь уже надо относить к новой власти, к существующему Временному правительству (см., например: Московские церковные ведомости (далее — Моск. ЦВ). М., 1917. № 11—12. С. 96; Кишинев. ЕВ. Кишинев, 1917. № 11—12. С. 180; Туркестан. ЕВ. г. Верный (Семиреченская обл.), 1917. № 10. Ч. неофиц. С. 137—138). Такими проповедями, с одной стороны, в сознание верующих внедрялось представление о законности смены формы государственной власти, осуществлялся процесс успокоения народа, примирения классовых интересов, сдерживания революционного движения. С другой стороны — проводилась идея десакрализации, обмирщения царской власти; исподволь проводилось богословское «оправдание» революции.

55 Синод в своих документах не использовал термин «народовластие». Однако выражение «власть народа» нередко употреблялось в проповедях и посланиях представителей церковной иерархии РПЦ, а также в материалах различных съездов духовенства. Термин «народовластие» употреблялся в отношении новой власти, пришедшей на смену самодержавному правлению. Например, в резолюции Всероссийского съезда духовенства и мирян говорилось, что «с падением царского самодержавия вся полнота верховной власти перешла к народу» (Моск. церков. голос (далее — Моск. ЦГ). М., 1917. № 14. С. 4).

155

Поминовение власти за церковными богослужениями имеет значительный как политический, так и богословский смысл. О их — с позволения сказать — политической нагрузке можно заключить, в частности, из практики взаимоотношений церкви и государства. Например, в течение нескольких лет после Октябрьской революции, вплоть до середины 1923 г., в церквах РПЦ отсутствовало поминовение государственной (советской) власти. В середине 1923 г. вышедшему из заключения патриарху Тихону со стороны ГПУ (Государственного политического управления) было выдвинуто ультимативное требование. Его содержание сводилось к следующему: Православная церковь может быть до некоторой степени терпима атеистическим государством, если та признает советскую власть не только de fakto, но и de jure. Актом юридического, открытого и прямого признания и санкционирования Советов должен был стать патриарший указ о введении поминовения властей за богослужениями. (Проповеди, послания и распоряжения патриарха, увидевшие свет до ареста того в мае 1922 г., свидетельствовали лишь о фактическом, но не юридическом признании рабоче-крестьянской власти). Данным требованием ГПУ преследовало двоякую цель: с одной стороны — добиться признания своей «легитимности» со стороны РПЦ (в чем в общем-то власть внутренне не нуждалась). С другой — данное поминовение должно было внести определенный внутрицерковный раскол: отпугнуть, оторвать от духовенства православную паству не только политически, но и религиозно-нравственно56.

56 Протопресвитер Василий Виноградов писал, что поминовением на церковных службах советской власти «отнималось еще нечто дорогое для угнетенного народного сердца: здесь, в стенах храма, за богослужением, где все оставалось неизменно по старине, русский человек чувствовал себя доселе как бы на блаженном острове (единственном только во всем царстве советского режима), на который еще не проник вовсе этот режим. Здесь русский человек отдыхал душою не только религиозно, но и от всех кошмарных условий и впечатлений жизни под коммунистическим режимом. Здесь для него был драгоценный остаток другого мира — мира «Свя– той Руси». Введение в богослужение упоминания советской власти означало «ложку дегтя в бочку меда». Таким образом, введение этого поминовения в богослужение угрожало патриаршей церкви глубоким потрясени– ем как чувства народной привязанности к патриарху — а на нем-то глав– ным образом держалась внутренняя незыблемая спайка всего организма патриаршей церкви, так и особенно тяготения верующих людей этой эпохи русской жизни к богослужению вообще и, в частности, к богослужени-

156

Отказ РПЦ от исполнения требования ГПУ явился бы демонстративным отказом от официально-юридического признания советской власти. Причем к тому времени, к 1923 г., и западноевропейские державы, и буквально все слои русского народа (хотя некоторые и подневольно) уже признали советскую власть. В этих условиях со стороны патриарха было дано принципиальное согласие на издание указа о поминовении советской власти за богослужением. Была выработана формула поминовения «властей» без выражения какого-либо, положительного или отрицательного, отношения к ним: «о стране Российской и о властех ея»57.

Таким образом, богослужебное поминовение государственной власти является определенным политическим символом, по которому можно заключить об отношениях РПЦ и правительства (политического режима). Соответственно, введение в первых числах марта 1917 г. в церковной формуле поминовения Временного правительства как «благоверного» давало практически однозначные и политические, и морально-нравственные ориентиры для паствы по признанию новой власти.

Теперь о богословском значении и смысле богослужебных текстов. Об этом современный иерарх РПЦ — епископ Венский и Австрийский (до 7.05.2003 г. — Подольский) Иларион (Алфеев) пишет следующее:

«На мой взгляд, богослужебные тексты обладают для православного христианина неоспоримым богословским и учительным авторитетом. По своей догматической безупречности они следуют сразу же за Священным Писанием. Будучи не просто творениями выдающихся богословов и поэтов, но частью молитвенного опыта людей, достигших святости и обожения, богослужебные тексты по своему богословскому авторитету стоят, как думаю, даже выше творений Отцов Церкви. Ибо не все в творениях Отцов имеет равную ценность и не все получило общецерковное признание. Богослужебные тексты, напротив, признаны всей Церковью в качестве «правила веры», ибо в течение многих веков читались и пелись

ям именно в храмах патриаршей Церкви, где, в противоположность обновленческим храмам, религиозное чувство не было доселе оскорбляемо каким-либо проявлением общности с безбожной властью» (Виноградов Василий, протопресвитер. Указ. соч. С. 16).

57 Виноградов Василий, протопресвитер. Указ. соч. С. 15—18.

Об указе патриарха Тихона о поминовении за богослужениями «предержащих властей страны нашей» упоминается также в сборнике документов: Акты Святейшего … Указ. соч. С. 295.

157

повсеместно в православных храмах: все ошибочное и чужое, что могло бы вкрасться в них по недоразумению или недосмотру, было отсеяно самим Церковным Преданием; осталось лишь чистое и безупречное богословие, облеченное в поэтические формы церковных гимнов. …Если в понимании какого-то догмата усматривается расхождение между, с одной стороны, тем или иным богословским авторитетом, а с другой — богослужебными текстами, я склонен отдавать предпочтение последним. И если учебник догматического богословия содержит взгляды, отличные от содержащегося в богослужебных текстах, то исправлять надо не эти тексты, а тот учебник. Тем менее допустимым я считаю исправление богослужебных текстов в угоду современным нормам «политической корректности». По пути такого исправления давно уже пошли многие протестантские общины… Все, что говорилось выше о богословском авторитете богослужебных текстов, относится к «уставным» текстам богослужений суточного, седмичного и годичного note 9 кругов, содержащихся в Служебнике, Часослове, Октоихе, Триоди постной, Триоди цветной и Минеях»58. Именно эти книги по распоряжению Св. синода и были исправлены 7—8 и 18 марта 1917 г.

В первые дни и недели после Февральской революции иерархия Российской церкви своими действиями по замене молитвословий дала понять, что сущностных отличий между царской властью и властью Временного правительства для нее нет. То есть нет и не должно быть места императора в церкви, не может быть царской церковной власти. Иными словами, власть царя преходяща и относительна. Вечна, надмирна и абсолютна лишь власть священства, первосвя-

58 Иларион (Алфеев), епископ Подольский. Указ. соч. С. 62, 68, 72.

Практически о том же пишет и архиепископ Брюссельский и Бельгийский Василий (Кривошеий) (1900—1985). Богослужебные книги он относит к так называемым символическим текстам Православной церкви, к которым относит «все православные догматические памятники, выражающие от имени Церкви ее веру и богословское учение». Архиепископ Василий говорит: «Православное вероучение выражается не только в официальных документах, символах веры, исповеданиях и соборных постановлениях, но и в церковном богослужении — в Божественной литургии прежде всего, в церковных песнопениях богослужебного круга затем» (Василий (Кривошеий), архиепископ. Символические тексты в Православной церкви, б/м, 2003. С. 16, 84).

158

щенника. Отсюда и тезис воинствующего клерикализма: «священство выше царства».

Поскольку в церковных богослужебных книгах определениями Синода 7—8 и 18 марта 1917 г. было произведено упразднение молитв о царской власти, то тем самым дом Романовых фактически был объявлен «отцарствовавшим». Следовательно, уже 9 марта, после выхода вышеупомянутого послания Синода, во-первых, завершился процесс перехода РПЦ на сторону Временного правительства, на сторону революции и, во-вторых, Св. синод фактически осуществил вмешательство в политический строй государства: революционные события были официально объявлены безальтернативными и бесповоротными.

По словам о. Сергия Булгакова, «Россия вступила на свой крестный путь в день, когда перестала молиться за Ца– ря»59.

59Булгаков Сергий, священник. Из «Дневника». Указ. соч. С. 256. Весьма характерна эволюция взглядов С.Булгакова — известного общественного и политического деятеля России и русского зарубежья. Как и некоторые из его современников (например, Л.Тихомиров, священник Павел Флоренский) за считанные годы он прошел духовный путь от социалиста до монархиста. А ведь в свое время самодержавие для него было врагом номер один. Вот что он писал об этом: «Всю свою молодость и сознательную жизнь до первой революции я был непримиримым врагом самодержавия, я его ненавидел, презирал, гнушался им, как самым бессмысленным, жестоким пережитком истории. Самодержавие — это полиция, жандармы, тюрьма, ссылка, придворные, ни для кого ненужные и неинтересные приемы и парады и убийственная жестокость к русскому народу. Всю гамму интеллигентской непримиримости к самодержавию я изведал и пережил. В студенчестве я мечтал о цареубийстве.., когда я вступил на путь религии, самодержавие казалось мне главнейшим религиозным врагом, с которым связана основная ложь нашей церковности» (цит. по: Будницкий О.В. Терроризм в российском освободительном движении. М., 2000. С. 348—349).

Приведем основные факты биографии С.Булгакова:

Булгаков Сергей Николаевич (1871—1944) родился в семье священника. Окончив в 1884 г. духовное училище, он поступил в духовную семинарию, но в 1888 г. оставил ее из-за своего увлечения революционными и материалистическими идеями. В 1890 г. поступил на юридический факультет Московского университета, который в 1894 г. окончил. Увлекшись марксизмом, для его изучения в 1898 г. он поехал в Германию.

159

Фактически согласен с ним и Н.Тальберг, который летом 1920 г. так отозвался о сделанных в марте 1917г. изменениях богослужебных чинов РПЦ: «С первых же дней революции, … когда в храмах Божиих впервые начинали святотатственно возносить молитвы за «благоверное» Временное правительство, ясно было, что Россия докатится и до большевизма, и до проигрыша войны» 60.

Действия высшего духовенства по изменению богослужений были, на первый взгляд, вполне последовательны и логичны: поскольку до революции церковное поминовение царя носило личностный, персонифицированный характер (в большинстве случаев император упоминался в молитвах по имени и отчеству), то упразднение молитвословий о царе казалось вполне закономерным. Однако вследствие отмены Св. синодом поминовения «имярека» автоматически исчезла и молитва о самой царской Богом данной власти note 10, освященной церковью в особом таинстве миропомазания. Тем самым, при сохранении молитвы о государственной власти вообще, в богослужебных чинах произошло сакральное изменение: царская власть оказалась «десакрализо– вана» и уравнена с народовластием61, чем фактически был

С 1900 г. — профессор Киевского политехнического института. Через глубокий духовный кризис возвратился к православной вере, сторонник религиозно обоснованного социализма. Весной—летом 1905 г. принял участие в организации религиозно-философского общества памяти В.С.Соловьева (объединявшего собой религиозную интеллигенцию и священнослужителей — сторонников обновления церковной жизни). С осени 1906 г. жил и преподавал в Москве, профессор Московского университета. Член II Государственной думы. Участник Поместного собора РПЦ 1917—1918 гг. В июне 1918 г. принял сан священника. В 1922 г. арестован и выслан в Константинополь. Был деканом Свято-Сергиевского богословского института в Париже (см. о нем подробнее: Политические партии России. Указ. соч. С. 91—92).

60 Тальберг Н.Д. Перед судом правды. Указ. соч. С. 481; Он же. Кара

Божия //Светлый отрок: сб. ст. о царевиче-мученике Алексее и других

царственных мучениках. М., 1990. С. 94.

61 В первые дни после февральско-мартовского государственного пе-

реворота в российской глубинке имело место определенное богослужеб-

ное творчество духовенства: во время церковных служб, когда ранее пе-

лось многолетие императору, начали звучать многолетия («имярек») главе

160

утвержден и провозглашен тезис: «всякая власть — от Бога»; то есть и смена формы государственной власти, революция — тоже «от Бога».

Поясняют логику Синода и его определения от 18 и 20 марта об изменении надписей на выходных листах вновь издаваемых богослужебных книг и надписи на антиминсах62. Суть этих изменений была одна. Так, надпись на антиминсе, кроме даты его освящения, ранее содержала и пояснение: в царствование какого императора («имярек») он освящен. Синодом для антиминса был утвержден новый текст: «По благословению Святейшего Правительствующего Синода, при Временном правительстве всея России священнодейст– вован»63. В данном случае замены были оправданы временным характером поминовения государственной власти. В других случаях, касающихся именно богослужения, а не надписей на церковных предметах и книгах, поминовение царя носило более вероучительный (то есть в определенном смысле идеологический), нежели временной смысл. Так, в Богородичном тропаре64 утрени65 после произведенной бого-

Временного правительства Львову и министру иностранных дел Милюкову. При этом очевидцы событий отмечали, что при этом осталось неизвестным: то ли такие нововведения являлись местным, приходским, творчеством, то ли они были произведены согласно указаниям вышестоящего церковного начальства (ЦДООСО. Ф. 221. Оп. 2. Д. 368. Л. 22). Таким образом, вожди революции, оказавшиеся у государственного руля, в литургической практике отдельных священнослужителей начали фактически уравниваться (в смысле поминовения «имярек») с помазанником Божиим — императором.

62Антиминс — особый плат, на котором можно совершать литургию и который заменяет престол. В древности антиминс заменял собой мощи св. мучеников, на гробах которых в первых веках христианства служились церковные службы. В современной практике антиминсы полагаются на все престолы, в них влагаются частицы св. мощей и изображается положение Христа во гроб (ППБЭС. Т. 1. С. 174—175).

63 РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917. VI отд. III стол. Д. 51. Л. 1—2 об.;

ЦВ. 1917. № 16—17. С. 84; РГИА. Ф. 796. Оп. 209. Д. 2833. Л. 70.

64 Тропарь — название церковных песнопений. В них повествуется о

сущности христианского праздника, поминаемого священного события

или подвигов святых (см. подробнее: ППБЭС. Т. 2. С. 2193).

65 Утреня — название церковного богослужения, начинающего ряд

дневных служб (см. подробнее: ППБЭС. Указ. соч. Т. 2. С. 2212—2215).

161

служебной замены поминовения царя66 по всем церквам РПЦ должны были произноситься такие слова: «Всепетая Богородице, …спаси благоверное Временное правительство наше, ему же повелела ecu правити, и подаждь ему с небесе победу»67. Этим «вероучительным» молитвословием Синод фактически провозгласил тезис о божественном происхождении власти Временного правительства.

Позже отдельные представители духовенства на местах самостоятельно начали вносить аналогичные, почти догматического характера нововведения не только в установленные молитвы, но и в Священное Писание. Так, слова 20-го псалма: «Господи, силою Твоею да возвеселится царь»68 в некоторых храмах читались как «…силою Твоею да возвеселится Временное правительство»69. Известен даже случай, когда Бог и Божия Матерь на церковных службах не поминались как Царь Небесный и Царица Небесная70.

В связи с проводимой Св. синодом общецерковной политикой богослужебное творчество духовенства на местах проявлялось и в другом аспекте. Так, до весны 1917 г. заметное место на церковных службах занимало моление о столичных городах, в которых жили, или когда-либо жили цари,

хотя бы и не христианские. Эти города в церковных чинах именовались «царствующими». К ним, кроме столицы Российской империи, относились Москва, Казань, Астрахань, Тобольск, Тифлис и Варшава. В этих городах моления возносились не «о граде сем»71, а «о царствующем граде сем». В первые недели после революции в упомянутых столицах внимание верующих привлекло исключение из молитв слова «царствующий», что воспринималось как понижение статуса города и неуважение к его истории72. Однако, согласно упомянутым распоряжениям высшей церковной власти, сделанным в марте 1917 г., употребление таких «контрреволюционных» слов, как «император», «царствующий» и им подобных, практически исчезло из официального лексикона богослужебной практики РПЦ.

Таким образом, через несколько дней после начала Февральской революции Российская церковь перестала быть «монархической», фактически став «республиканской»73: не дожидаясь, по словам П.Н.Милюкова, «голоса высшего судьи и властелина — народа в Учредительном собрании»74 об образе правления, Святейший правительствующий синод


66 До марта 1917 г. в самом начале утрени совершалось моление о

царе, которое представляло собой как бы особую службу. Наряду с тропа-

рями и ектенией о царе, читались два «царских псалма» (№№ 19 и 20). Это

осуществлялось согласно заповеди св. апостола Павла «прежде всего со-

вершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков, за

царей и за всех начальствующих» note 11 (Там же. Т. 2. С. 2213).

67 ЦВ. 1917. № 9—15. С. 59; Там же. Беспл. прил. к №9—15. С. 4;

Там же. …к № 22. С. 2; РГИА. Ф. 796. Оп. 209. Д. 2832. Л. 16 а.

68 Вопрос о том, стоит ли при чтении так называемых «царских

псалмов» (19-го и в 20-го) в их тексте упоминать слово «царь», а на заупо-

койных службах возносить моления о самодержцах, обсуждался на собра-

нии духовенства г. Полтавы и его уезда. В результате обсуждения было

решено оставить текст молитв без изменений. Мотивировалось это тем,

что упоминание царей осуществляется в прошедшем времени и относится

к исторической памяти (Полтав. ЕВ. Полтава, 1917. № 8. Ч. неофиц.

С. 682—683).

69 Известия Екатеринб. церкви. Екатеринбург, 1917. № 13. С. 3.

70 Емелях Л.И. Крестьяне и Церковь накануне Октября. Л., 1976.

С. 65.

162

71 Данное прошение произносилось на всех основных службах во

время так называемой мирной ектений, а также в чине «вечерни», на литии

(см., например: Служебник. Пг., 1916).

Вечерня — ежедневная церковная служба, отправляемая вечером.

Лития — часть особо торжественной церковной службы, называемой «всенощным бдением», которая, в свою очередь, состоит из «вечерни» и «утрени» (см. подробнее: ППБЭС. Указ. соч. Т. 1. С. 485—486; Т. 2. С. 1527—1528).

72 РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917. I отд. V стол. Д. 54. Л. 16; Петрогр.

ведомости. Пг., 1917. № 58. С. 2.

73 В послефевральский период 1917 г. государственный строй в России, по словам профессора Б.Н.Миронова, «трудно подвести под существующие в науке дефиниции»: страна была демократической республикой, но без парламента (Миронов Б.К Социальная история … Указ. соч. Т. 2. С. 161). Потому, если говорить точнее, Синод в богослужебных чинах провозгласил Россию «народовластной» страной (т.е. в которой установлена власть народа). Говорить об этом позволяет тот факт, что Временное правительство, сформированное членами Государственной думы, в определенной степени являлось органом народовластия.

74 Милюков П.Н. История второй … Указ. соч. 1924. С. 23.

163

РПЦ, повсеместно заменив поминовение царской власти молитвенным поминовением народовластия, провозгласил в богослужебных чинах Россию республикой. Как неизбежное и закономерное следствие «духовных» действий церковной иерархии, Россия была объявлена А.Ф.Керенским 1 сентября 1917 г. республикой: ибо, с богословской точки зрения, действие «духа» предшествует и обусловливает действие «пло-

ти»75.

Провозглашение А.Ф.Керенским России демократической республикой до решения Учредительного собрания не имело юридической силы, а было осуществлено по желанию революционной демократии. Узурпацию правительством прав будущего Учредительного собрания и фактическую противоправность объявления России республикой отмечали, например, находившиеся в эмиграции дворцовый комендант Николая II В.Н.Воейков и епископ Флоридский Никон (Рклицкий)76. Соответственно, и действия Св. синода являлись осуществлением желания представителей высшего духовенства — «революционной иерократии», «воинствующего клерикализма» — путем уничтожения царской власти разрешить многовековой теократический вопрос о «священстве-царстве», то есть вопрос о том, кто главнее: первосвященник царя или царь — первосвященника77.

Если различные политические партии и социальные группы общества, двигавшие революционный процесс, были заинтересованы в свержении авторитарной власти российского самодержца, то духовенство было заинтересовано не только в уничтожении монархии, но и, в первую очередь, в «десакрализации» царской власти. Духовенство (в частности, члены Синода РПЦ) стремилось обосновать, что между цар-

75 Тезис о господстве духа (души) над плотью является одним из ре-

шений философско-богословской проблемы о гармонии человеческого

тела (см. подробнее: Современный философский словарь. Лондон—

Франкфурт-на-Майне—Париж—Люксембург—Москва—Минск, 1998.

С. 261—262).

76 Воейков В.Н. Указ. соч. С. 199; Никон (Рклицкий), епископ. Указ.

соч. Т. IV. 1958. С. 139—140.

77 Флоренский Павел, священник. Параграфы … Указ. соч. С. 200.

164

ской властью и какой-либо формой народовластия нет никаких отличий: «всякая власть — от Бога»78. Именно выполнение условия «десакрализации» царской власти было одним из основных этапов в разрешении вопроса «священства– царства» в пользу превосходства церкви над государственной властью, по тому времени — императорской. В необходимости «десакрализации» монархии (в создании «доказательства» того, что земное царство подобно «бренной плоти», а священство подобно «вечному духу»; обоснование тезиса: «дух выше плоти и должен подчинить ее себе») заключался один из основных «революционных» мотивов духовенства.

Монархический строй давал правителю определенные полномочия в церкви, но вместе с тем этому строю была присуща и неопределенность в разграничении прав государственных и церковных. В результате создавался повод для постоянного недовольства духовенства своим «стесненным» положением, «угнетенным» из-за прямого или косвенного

78 Современный богослов архимандрит Ианнуарий (Ивлиев; доцент СПб. духовной академии) о словах св. апостола Павла: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение» note 12, говорит следующее:

«К сожалению, в истории толкования этих слов апостола слишком подчеркивалась мысль о том, что всякая мирская власть, добрая она или злая, — от Бога (здесь и далее выдел, архим. Ианнуарием. — М.Б.). Из истории известно, что это часто вело к злоупотреблениям. Сказать о том, что власть от Бога — все равно что ничего не сказать, ибо все от Бога, не только власть. Как-то не принимается во внимание, что апостол употребил не предлог аро (от), а предлог hypo (под). Далее он пишет, что власть всего лишь служанка Божия note 13. И это в ситуации, когда население Римской империи обожествляло власть и ее носителей. Апостол ненавязчиво полемизирует с таким языческим заблуждением и указывает власти ее место служанки. Если она добросовестно несет свою обязанность исполнять волю Бога как своего Господина, то и наша совесть должна подвигать нас на послушание ей note 14» (ЖМП. М., 2003. № 11. С. 67).

Таким образом, в вопросе о толковании слов Священного Писания «Нет власти не от Бога …» note 15 вплоть до настоящего времени среди богословов нет единства.

165

участия царя в делах церкви. Светская власть (народовластие), не вмешивающаяся в дела внутреннего управления церкви, дающая ей «свободу» действий и тем самым являющая свою благосклонность к религии, — более привлекательная форма государственной власти для стремившегося к независимости духовенства.

Несмотря на благосклонное официальное отношение высшей иерархии к смене формы государственной власти в России, члены Петроградского религиозно-философского общества, обсуждая на своих заседаниях 11—12 марта цер– ковно-государственные отношения и говоря о харизматической природе царской власти, сочли действия Св. синода недостаточно правомерными. Они постановили довести до сведения Временного правительства следующее: «Принятие Синодом акта отречения царя от престола по обычной канцелярской форме «к сведению и исполнению» совершенно не соответствует тому огромной религиозной важности факту, которым церковь признала царя в священнодействии коронования помазанником Божиим. Необходимо издать для раскрепощения народной совести и предотвращения возможности реставрации соответственный акт от лица церковной иерархии, упраздняющий силу таинства царского миропомазания, по аналогии с церковными актами, упраздняющими силу таинств брака и священства»79.

По сути своей действия иерархии РПЦ весной 1917 г. не обрели логического завершения, на что указали члены Петроградского религиозно-философского общества. Но тем не менее актом, предотвращавшим возможность реставрации монархии в России, фактически стала замена богослужебных чинов и молитвословий.

Однако альтернатива действиям Синода по отношению к смене формы государственной власти в марте 1917 г. существовала. Она была изложена в действиях и проповедях епископа Пермского и Кунгурского Андроника (Никольского). 4 марта он обратился с архипастырским призывом «ко

79 Петрогр. ведомости. Пг., 1917. № 44. С. 2; Вера и жизнь. Чернигов, 1917. №3—4. С. 123.

166

всем русским православным христианам», в котором, изложив суть высочайших «Актов» от 2 и 3 марта, охарактеризовал сложившуюся ситуацию в России как «междуцарствие». Призвав всех оказывать всякое послушание Временному правительству, он сказал: «Будем умолять Его Всещедрого (Бога. — М.Б.), да устроит Сам Он власть и мир на земле нашей, да не оставит Он нас надолго без Царя, как детей без матери …Да поможет Он нам, как триста лет назад нашим предкам, всем единодушно и воодушевленно получить родного Царя от Него Всеблагого Промыслителя»80. Аналогичные тезисы содержались и в проповеди пермского архипастыря, сказанной им в кафедральном соборе 5 марта81.

19 марта епископ Андроник и пермское духовенство в кафедральном соборе и во всех городских церквах сами присягнули и привели народ по установленной Временным правительством присяге на верность служения государству Российскому. Но, принеся в качестве законопослушного гражданина присягу Временному правительству, владыка Андроник активно вел монархическую агитацию, связывая с Учредительным собранием надежды на «возрождение» лишь временно «отстранившегося» от власти царского правления.

«Опасная деятельность» пермского архипастыря (именно так она была расценена местной светской властью и в ведомстве Синода82) привлекла внимание Комитета общественной безопасности и Совета рабочих и солдатских депутатов г. Перми, от которых 21 марта на имя обер-прокурора Св. синода была отправлена телеграмма с жалобой, что «епископ Андроник в проповеди сравнивал Николая Второго с пострадавшим Христом, взывал к пастве о жалости к нему». В ответ 22 марта обер-прокурор потребовал от мятежного епископа разъяснений и отчета о его деятельности, направленной на защиту старого строя и «на восстановление духовенства против нового строя».

80 РГИА. Ф. 797. Оп. 86. 1917. III отд. V стол. Д. 12. Л. 89 а. об.

81 См.: ГАРФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 96. Л. 3—7 об.

82 Письмо свщмч. Андроника, епископа Пермского и Кунгурского,

обер-прокурору Св. синода В.Н.Львову /публ. П.Н.Грюнберга //Мате-

риалы по истории русской иерархии. Указ. соч. С. 107—109.

167

Вызванная «контрреволюционной» деятельностью пермского епископа переписка между ним и обер– прокурором завершилась 16 апреля подробным объяснительным письмом епископа Андроника, в котором говорилось:

«Узаконяющий Временное правительство акт об отказе Михаила Александровича объявлял, что после Учредительного собрания у нас может быть и царское правление, как и всякое другое, смотря по тому, как выскажется об этом Учредительное собрание. …Подчинился я Временному правительству, подчинюсь и республике, если она будет объявле– на Учредительным собранием. До того же времени ни один гражданин не лишен свободы высказываться о всяком обра-зе правления для России; в противном случае излишне будет и Учредительное собрание, если кто-то уже бесповоротно вырешил вопрос об образе правления в России. Как уже неоднократно и заявлял, Временному правительству я подчинился, подчиняюсь и всех призываю подчиняться. …Недоумеваю — на каком основании Вы находите нужным …обвинять меня «в возбуждении народа не только против Временного правительства, но и против духовной власти вообще»83.

Таким образом, действия епископа Андроника по признанию власти Временного правительства, по «временному» признанию народовластия не были односторонне направленными и не исключали возможности реставрации монархии, вследствие теоретически возможного решения об этом Учредительного собрания. Аналогичные проповеди о «междуцарствии», о необходимости «возврата монархии» вели и другие, хотя и немногочисленные представители духовенства84. Например, священник А.Долгошевский из села Синие

83 РГИА. Ф. 797. Оп. 86. 1917. III отд. V стол. Д. 12. Л. 73, 75, 77, 78,

79, 80 — 80 об.; Рапорт секретаря Пермской духовной консистории Петра

Зеленова обер-прокурору Св. синода В.Н.Львову об отношении епископа

Пермского и Кунгурского Андроника к новому государственному строю

/публ. П.Н.Грюнберга //Материалы по истории русской иерархии. Указ,

соч. С. 102—106.

84 ЕмеляхЛ.И. Указ. соч. С. 70—74, 84—85.

168

Липеги Нижне-Девицкой волости Воронежского уезда. Он призывал паству: «Молитесь Богу о царе. Бог поможет нам опять царя восстановить на царство. Без царя немыслимо нам жить»85. Священник церкви села Калинникове Юрье– вицкого уезда Костромской (?)86 губернии на пасхальной неделе (в период со 2 по 8 апреля 1917 г.) поучал паству, что спасение России будет, «если будет снова старое правительство во главе с царем-батюшкой»87.

Альтернатива действиям Святейшего синода была и по отношению к исправлению содержания богослужебных чинов и молитвословий. Так, священник Алексий Вешняков Троицкой Устьевской церкви Вологодской епархии на протяжении весны 1917 г. совмещал молитвы и о Временном правительстве, и о царской власти, чем подчеркивал в богослужениях временную нерешенность вопроса о государственной власти. Расследование, назначенное обер-прокурором Синода по доносу прихожан этой церкви и проводимое викарным епископом Вельским Антонием (Быстровым) установило, что священник Алексий «поминал и никогда не отказывался поминать новое правительство», но одновременно «упорно продолжал за богослужениями поминать прежнее правительство»88. Молитва о царе вплоть до конца марта и даже до конца апреля 1917 г. возглашалась и в отдельных приходах различных епархий: например, в Екатеринбургской, Оренбургской, Таврической, Херсонской, Тамбовской, Казанской, Тверской, в пригородах Петрограда

и в действующей армии89 . Однако примеры такие были еди-

85 Цит. по: Грекулов Е. Ф. Церковь, самодержавие, народ (2-я полови-

на XIX — нач. XX вв.). М, 1919. С. 167; Игрицкий И. 1917 год в деревне.

Воспоминания крестьян. М.; Л., 1929. С. 84.

86 Название уезда приведено по источнику: Емелях Л.И. Указ. соч.

С. 85. Однако у этого автора не указывается название губернии. В Кост-

ромской губернии один из уездных городов был Юрьевец (а не Юрьевиц).

Во Владимирской и Лифляндской губерниях также были уездные города

со схожими и одинаковыми между собой названиями — Юрьев.

87ЕмеляхЛ.И. Указ. соч. С. 85.

88 РГИА. Ф. 797. Оп. 86. 1917. III отд. V стол. Д. 22. Л. 186—186 об.

89 ГАСО. Ф. 251. Оп. 1. Д. 309. Л. 30; Калуж. ЦОВ. Калуга, 1917.

№ 12. С. 11; Утро России. М., 1917. № 100. С. 6; Херсон. ЕВ. Одесса, 1917.

169

ничны: буквально по одному-два, максимум — три в каждой из названных епархий.

Понимание сложившейся политической обстановки в качестве «междуцарствия» существовало и среди некоторых социальных групп населения страны и общественно– политических движений. Ими рассматривался вопрос об альтернативном выборе формы государственной власти: между монархией и республикой90. В подтверждение этого можно привести три документа. Первый них — приказ № 41 вятского губернатора Н.Руднева от 5 марта, в котором автор, ссылаясь на манифест Великого князя Михаила Александровича от 3 марта, сообщал населению, что монархия в России, строго говоря, не ликвидирована. Но при этом император примет власть только по воле народа, выраженной на Учредительном собрании91. Второй документ — телеграмма председателю Государственной думы, посланная 5 марта от дворянства г. Казани. В ней высказывалась надежда и пожелание создания в России конституционно-монархического строя. Третий документ — также телеграмма, отправленная Св. синоду 9 марта от Одесского Союза русских людей. В ней содержалась просьба передать Государственной думе и Временному правительству, чтобы те «не насиловали совесть народную» и своими постановлениями не предрешали события, поскольку только народу России предстоит решить, чему быть: царю или республике .

№ 8. Отд. неофиц. С. 76; Шавельский Г., протопресвитер. Церковь и революция. Указ. соч. С. 118; Зарин П. Февральская революция и церковь: (по арх. материалам Чернозем, губ.) //Антирелигиозник. М., 1937. № 3. С. 59; Игрицкий И. Указ. соч. С. 34, 84, 221; Грекулов Е.Ф. Указ. соч. С. 165; ЕмеляхЛ.И. Указ. соч. С. 65, 71; Колонщкий Б.И. Символы власти … Указ. соч. С. 61; Боже B.C. Материалы к истории церковно-религиозной жизни Челябинска. Указ. соч. С. 110—111.

90 Разговоры о том, что Учредительное собрание может избрать для

правления в России монарха, велись и среди видных государственных

чиновников и военачальников. Но при этом отмечалась «невозможность

возврата к старому режиму» (см., например: Цветков В.Ж. Лавр Георгие-

вич Корнилов //ВИ. 2006. № 1. С. 63—64).

91 Вят. губерн. ведомости. Вятка, 1917. № 19. С. 1.

92 РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917. I отд. V стол. Д. 54. Л. 69; Ф. 1278.

170

Возможность возврата России к монархии рассматривал и основанный в Петрограде 7 марта 1917 г. так называемый обновленческий «Всероссийский союз демократического православного духовенства и мирян». В его программе отмечалось, что союз «с ней (монархией) дела никогда иметь не может и не будет», что «союз хочет быть за народ, а не против народа». То есть и «обновленцы», определенно высказываясь о желаемой республиканской форме правления93, открыто выступали против монархического государственного строя, чем фактически указывали на сложившееся в России «междуцарствие''.

Таким образом, весной 1917 г. в Православной церкви со стороны отдельных (единичных) представителей духовенства звучали проповеди и молитвословия, в которых отражалось сложившееся в стране «междуцарствие». Деятельность этих священнослужителей соответствовала положениям «Акта…» Вел. кн. Михаила Александровича о временной «неопределенности» формы власти в России. Но, расходясь с действиями Св. синода, сводившимися к поддержке «укрепления и углубления» революционных преобразований в государстве, эта «промонархическая» проповедническая деятельность подвергалась преследованию со стороны самого же Святейшего правительствующего синода и его обер-прокурора (о чем будет сказано ниже). Поэтому любая «контрреволюционная» проповедь духовенства94 автоматически расценивалась как «возбуждение народа против духовной власти» Синода. Как об этом и говорил епископ Пермский Андроник.

В первых числах марта 1917 г. среди духовенства существовали и отличающиеся от установленной Синодом формы поминовения государственной власти. Так, 3 марта на общем собрании духовенства Костромы была установлена

Оп. 5. 1917. Д. 1272. Л. 12.

93Введенский А.И., протоиерей. Церковь и государство: очерк взаимоотношений церкви и государства в России 1918—1922 гг. М., 1923 С. 31—32.

94 РГИА. Ф. 797. Оп. 86. 1917. III отд. V стол. Д. 12. Л. 30—32, 35— 37, 42-43, 45, 59, 60, 61, 80—80 об., 99.

171

новая форма молитвы — «О благоверных предержащих властях»95. В тот же день представителями московского духовенства — членами Государственной думы было принято решение вместо молитв за царя и царскую фамилию произносить «О Велицей державе Российской и правителях ея». Благочинные Москвы до получения соответствующего указа Св. синода решили поминать «Богохранимую державу Российскую и правительство ея»96. В Петрограде собрание благочинных предписало духовенству молиться о «Правительстве богохранимой державы Российской»97. Духовенство г. Ставрополя во главе с епископом Александровским Михаилом (Космодемьянским) решило установить поминовение «Богохранимой державы Российской и христолюбивого воинства»98. Аналогичные формы поминовения были приня-

ты и в других местах 99 .

Перечисленные молитвы были достаточно неопределенны по своему содержанию. Однако их общая форма с поминовением «правительства» или «властей» в период «междуцарствия» подчеркивала неопределенность самой российской власти до окончательного решения Учредительного собрания. Постановления Св. синода об однозначном упразднении поминовения царской власти и о необходимости на богослужениях молиться только о народовластии (о Временном правительстве), в противоположность решениям с мест, по сути не оставляли шанса для возвращения Учредительным собранием российской монархии хотя бы даже в конституционной форме.

Косвенными свидетельствами одобрения Синодом

95 Костром. ЕВ. Кострома, 1917. № 6. Отд. офиц. С. 74—75.

96 Рус. слово. М, 1917. № 50. С. 3; Чернигов, слово. Чернигов, 1917.

№ 2958. С. 3.

97 Пенз. ЕВ. Пенза, 1917. № 6. Отд. неофиц. С. 207.

98 РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917.1 отд. V стол. Д. 54. Л. 27.

99 Петрогр. листок. Пг., 1917. б/н. Экстрен, вып. Март. С. 1; Слово и

жизнь. Вятка, 1917. № 19. С. 4; Тифлис, листок. Тифлис, 1917. № 54. С. 2;

Батум. вести. Батум, 1917. № 2177. С. 3; Далекая окраина. Владивосток,

1917. № 3212. С. 1; Колоницкий Б.И. Символы власти… Указ. соч. С. 61—

62.

172

свержения царской власти являются его определения, выпущенные 28 апреля и 12 мая 1917 г. Согласно первому из них, всем священнослужителям, лишенным при старом режиме священного сана за свои политические убеждения, предлагалось обращаться в Св. синод с ходатайством о пересмотре своих дел и о восстановлении в сане100. Вторым определением все представители духовенства, на которых духовным судом были наложены взыскания за политические убеждения, освобождались от них, причем с восстановлением своих прежних прав и положения101. Этими определениями Синод подчеркнул свой отказ от монархической официальной церковной политики, принятой при самодержавном строе. И позже, поддерживая ликование российского общества по поводу наступления радостных, «новых светлых дней» жиз– ни, Синод в своем послании ко всем гражданам России от 12 июля приветствовал всеобщую свободу России, «сбросившей с себя сковывавшие ее политические цепи»102.

О том, что вопрос о форме власти (о смене политического режима) в России членами Св. синода был решен в пользу народовластия — в смысле неприемлемости для Синода какой-либо формы монархии — свидетельствует и его решение об отмене денежного сбора в пользу так называемого «Романовского комитета». Этот комитет был создан в честь 300-летия царствования дома Романовых для помощи беспризорным сиротам сельского населения и детям воинов, павших на поле брани. Решением Синода от 11 ноября — 4 декабря 1916 г. комитету разрешалось во всех церквах империи произвести сбор средств на шестой неделе Великого поста 1917 г. (с субботы 18-го по субботу 25 марта). 18 марта 1917 г. этот сбор по ведомству Св. синода был отменен. Отказ мотивировался упоминанием в документах «Романов-

100 ЦВ. 1917. № 18—19. С. 117.

111 РГВИА. Ф. 2082. Оп. 1. Д. 1. Л. 121; Церков.-обществ. мысль. Ки-

ев, 1917. Прил. к № 1—2. С. 1; Арханг. ЕВ. Архангельск, 1917. № 13.

Ч. офиц. С. 204—205.

102 ЦВ. 1917. № 30. С. 231—233.

173

ского комитета» имени императора Николая II, что «могло бы вызвать смуту»103.

В то же время Синод участвовал в финансовой программе Временного правительства «Заем свободы 1917 г.» Ее целью была компенсация государственных расходов на военные нужды. Согласно синодальному определению от 29 марта, всем юридическим лицам РПЦ (церквам, монастырям, различным епархиальным учреждениям и проч.) предписывалось вкладывать все свободные деньги в приобретение облигаций выпускаемого внутреннего 5 %-го займа . А духовенство своей проповеднической деятельностью обязывалось содействовать его успешному распространению среди населения. Причем соответствующие обращения пастырей к народу должны были предваряться чтением двух «Поучений» от Св. синода, прилагаемых к тому же определению105. В первом «Поучении с церковного амвона»106 царское правительство (упоминаемое как «негодные люди») подвергалось жесткой критике едва ли не за провокацию

103 Положение о состоящем под высочайшим Его Императорского

Величества покровительством Романовском комитете. Пг., 1915; РГИА.

Ф. 796. Оп. 209. 1917. Д. 2833. Л. 56; Ф. 797. Оп. 86. 1917. I отд. I стол.

Д. 48. Л. 117—125; РГАДА. Ф. 1441. Оп. 3. Д. 2587. Л. 15—16; Олонец.

ЕВ. Петрозаводск, 1917. № 5. С. 98; Дон. ЕВ. Новочеркасск, 1917. № 9. С.

103; № И. С. 134—135.

104 Облигации займа были установлены семи достоинств: по 50, 100,

500, 1000, 5000, 10000 и 25000 р. Таким образом, 50-рублевая облигация

должна была приносить ежегодно 2 р. 50 коп., 100-рублевая — 5 р.,

500-рублевая — 25 р. и т.д. Проценты предполагалось выплачивать еже

годно 16 марта и 16 сентября. Облигации «Займа свободы» выпускались

на 55 лет. Подписка на заем проходила с 6 апреля по 1 июня 1917 г.

105 Заметим, что участие РПЦ в пятипроцентном займе, как и содержание данных «Поучений», расходятся с нормами канонического права. Так, согласно 17-му правилу I Вселенского собора, священно– и церковнослужители, дающие деньги в рост, подлежат «извержению из клира» и считаются «чуждыми духовного сословия». Эту же норму подтверждают 10-е правило VI Вселенского собора, 4-е правило Лаодикийского собора и 21-е — Карфагенского собора (Каноны, или книга правил святых апостол, святых соборов Вселенских и поместных и святых отец. Канада, Монреаль, 1974. С. 41,69, 132, 153).

106 ЦВ. 1917. № 9—15. С. 70; Том. ЕВ. Томск, 1917. № 9. Ч. офиц.

С. 168—169; и др.

174

кризиса в стране, за срыв снабжения армии боеприпасами и продовольствием, за передачу планов военных действий немцам, обвинялось в упадке всех государственных дел. Свержение монархии объявлялось закономерным и происшедшим по божественной санкции. В «Поучении», в частности, говорилось: «Старое правительство довело Россию до края гибели… Народ восстал за правду, за Россию, свергнул старую власть, которую Бог через народ покарал за все ее тяжкие и великие грехи». При этом Временное правительство легитимировалось: оно объявлялось «избранным народом — тем самым народом, который завоевал себе свободу и свергнул поработителей этой свободы». Паства призывалась жертвовать деньги на производство вооружений и амуниции. Причем, согласно «Поучению», продолжать войну следовало, чтобы не допустить возвращения старого порядка, кото– рый-де мог вернуться в случае победы Германии и воцарении в России какого-либо немецкого принца. В целом, участие в «Займе свободы» всенародно объявлялось духовенством «нашим прямым и святым долгом перед матерью нашей Россией»107.

Аналогичным было, и второе «Поучение». В нем, в частности, констатировалось дарование новой властью всем российским гражданам «светлых прав свободы, равенства и братства» и содержались призывы к пастве своим участием в займе отстоять завоеванную свободу и помочь Временному правительству довести войну до конца108.

Из содержания «поучений» Св. синода к пастве следовало, что после свержения монархии война приобрела, в некотором смысле, новую идеологическую нагрузку: за революционные завоевания и демократические свободы.

Призывы к гражданам об участии в финансовой правительственной программе «Заем свободы» весной и летом

многократно звучали с десятков тысяч церковных амвонов109

107 ЦВ. 1917. Вкладыш к № 9—15. С. 2—3.

108 Там же. С. 4.

109 Моск. ЦТ. 1917. № 2. С. 2; ЦВ. Пг., 1917. Беспл. прил. к № 9—15.

С. 25—27; Кандидов Б. Церковь и Февральская революция. М., 1934.

С. 41-43; и др.

175


и со страниц центральных и епархиальных издании 110 .

Принесла ли деятельность духовенства по пропаганде этого займа какую-либо пользу, и какие суммы были собраны РПЦ в пользу его, сказать затруднительно, поскольку централизованные отчеты об этом не были опубликованы в церковной прессе111. Причиной тому, по всей видимости, послужила смена государственной власти в октябре 1917г.

110 ЦВ. 1917. № 9-15. С. 70; Прил. к № 9—15. С. 1—2; № 18—19. С. 1—2; № 20—21. С. 1—2; № 22-23. С. 1—2; № 24—25. С. 1—2; ВЦОВ. 1917. № 2. С. 2; Моск. ЦГ. 1917. № 2 С. 1—2; № 14. С. 5; Мин. ЕВ. Минск, 1917. № 7—8. Ч. офиц. С. 33—34; Полоц. ЕВ. Витебск, 1917. № 15. Не-офиц. отд. С. 395; № 17—18. Отд. неофиц. С. 479—482; № 19—20 Отд. неофиц. С. 518—521; Ставроп. ЕВ. Ставрополь, 1917. № 18. Отд. неофиц. С. 546; № 19. Отд. неофиц. С. 562, 564; Олонец.е ЕВ. Петрозаводск, 1917. № 8. Отд. неофиц. С. 178; Калуж. ЦОВ. Калуга, 1917. № 10—11. С. 1; № 16. С. 1; Арханг. ЕВ. Архангельск, 1917. № 9. Ч. офиц. С. 144; № 10. Ч. офиц. С. 151—152; Таврич. ЦОВ. Симферополь, 1917. № 11—12. С. 243—245; Воронеж. ЕВ. Воронеж, 1917. Ч. неофиц. № 15. С. 352—353; Вологод. ЕВ. 1917. № 9. С. 128—129; Псков. ЕВ. Псков, 1917. № 6—7. Отд. офиц. С. 40; Владикавказ. ЕВ. Владикавказ, 1917. № 10. С. 1; Туркестан. ЕВ. г. Верный (Семиреченская обл.), 1917. № 10. Ч. неофиц. С. 148— 149; Саратов. ЕВ. Саратов, 1917. № 13. Ч. неофиц. С. 442; № 17—18. С. 618—619; Курские ЕВ. Курск, 1917. № 12—13. Часть офиц. С. 157— 159; № 14-15. Ч. офиц. С. 185—187; Ч. неофиц. С. 133—135; № 16—17. Ч. офиц. С. 197—198; Ч. неофиц. С. 166; № 18—19. Ч. офиц. С. 209—211; № 20—21. Ч. офиц. С. 225—226; Ч. неофиц. С. 221; № 22—23. Ч. офиц. С. 241—242; Оренб. ЦОВ. Оренбург, 1917. № 14. С. 1; Холм, церковная жизнь. М., 1917. № 7—8. Неофиц. ч. С. 123; Амер. правосл. вести. Нью-Йорк, 1917. № 15. С. 239; и др.

111 Известны лишь единичные сведения о суммах, собранных на !Заем свободы»: к концу апреля 1917 г. жители Вятки подписались на 1 446 450 р., а к 17 мая в Сарапуле — на 440 700 р. (Нечаев М.Г. Церковь на Урале … Указ. соч. С. 54—55).

176

2. Государственная присяга. Изменение богослужебных чинов поставлений и рукоположений в различные степени церковно– и священнослужения

Важным аспектом понимания вопроса об отношении РПЦ к государственному перевороту является рассмотрение роли духовенства в нарушении прежней и принятии народом России новой государственной присяги. Учитывая, что основную массу населения страны составляли верующие, то участие священнослужителей в церемониях присяги служило одной из основ для создания представлений в массовом сознании о легитимности новой власти.

Временное правительство сохранило религиозный характер государственной присяги. Ее новая форма была установлена 7 марта 1917 г. — «Присяга или клятвенное обещание на верность службы Российскому государству для лиц христианских вероисповеданий». В присяге, в частности, говорилось: «…Обещаюсь перед Богом и своею совестью быть верным и неизменно преданным Российскому государству. … Обязуюсь повиноваться Временному правительству, ныне возглавляющему Российское государство, впредь до установления образа правления волею народа при посредстве Учредительного собрания… В заключение данной мною клятвы осеняю себя крестным знамением и нижеподпису– юсь»112. 9 марта определением Синода эта присяга113 была по

112 ВкВП. 1917. № 4 (50). С. 1; ГАРФ. Ф. 1779. Оп. 1. Д. 6. Л. 15 об.—

16; РГА ВМФ. Ф. 417. Оп. 2. Д. 2322. Л. 89—91, 96, 97.

113 Текст присяги был приспособлен для всех религиозных течений:

для лютеран, для реформаторского вероисповедания, для магометан, для

старообрядцев нескольких толков, иудеев, караимов, ламаитов, армяно-

григориан, армяно-католиков, для язычников и для «лиц, по вероучению

своему не приемлющих присяги». За основу для всех форм присяги была

взята упомянутая форма клятвенного обещания. Но для лютеран и иудеев

177

духовному ведомству объявлена «для исполнения», о чем по всем епархиям были разосланы соответствующие указы. Также было признано необходимым участие духовенства в

церемониях принятия новой присяги114 . Отмены действия предыдущей присяги на верность императору, а также «освобождения» граждан от ее действия со стороны Св. синода не последовало. Поэтому прежняя, верноподданническая присяга, по сути осталась действующей.

Однако по крайней мере одним из архиереев РПЦ — епископом Омским и Павлодарским Сильвестром (Ольшевским) паства была освобождена от присяги на верноподданство императору. Произошло это 10 марта: епископ призвал граждан принести присягу новой власти, а для ликвидации существующих смущений в народе о прежней верноподданнической присяге он отменил ее действие, публично прочитав особую молитву из «Требника» — «На разрешение связующих себя клятвою». Использование этого чинопоследо– вания во время церемоний присяги было рекомендовано для духовенства всей епархии115.

Показателен факт: Синод повелел народу присягать новой власти до того, как призвал паству ей подчиниться. Об этом можно судить, исходя из сопоставления номеров его определений, принятых 9 марта. Так, определение об обращении «по поводу переживаемых ныне событий» имеет порядковый № 1280, а об объявлении государственной присяги 2для исполнения» — № 1277116. Что, на наш взгляд, свидетельствует о наличии определенного желания со стороны членов Св. синода быстрее, вопреки даже логике последовательности действий, привести православную паству к прися-

из заключительной фразы были отменены слова «осеняю себя крестным знамением»; для магометан вместо последних слов была фраза: «заклю-чаю сию мою клятву целованием преславного Корана и ниже подпису– юсь» и т. д. (ГАРФ. Ф. 1779. Оп. 1. Д. 1425. Л. 1—15).

1114 РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917. I отд. V стол. Д. 54. Л. 53; Ф. 797.

Оп. 86. 1917. III отд. V стол. Д. 12. Л. 52—53.

115 Ом. ЕВ. Омск, 1917. № 12. Ч. неофиц. С. 21—22; № 14. Ч. офиц.

С. 1.

116 РГИА. Ф. 796. Оп. 209. Д. 2832. Л. 74; Оп. 204. 1917.1 отд. V стол.

Д. 54. Л. 53.

178

ге новой власти. В первую очередь, Синод не пытался объяснять народу суть происшедших изменений в политическом устройстве страны, а стремился быстрее привести его к присяге Временному правительству. Иными словами, он стремился закрепить завоевания революции и придать ей необ-

ратимый характер117.

Российское духовенство спокойно и достаточно легко пошло не только на изменение государственной присяги и на служение совершенно другой — светской, немиропомазанной власти, но и на нарушение предыдущей своей присяги «на верноподданство»118, по сути — на клятвопреступле-

117 Видные иерархи как Русской православной церкви за границей (РПЦЗ), так и Московской патриархии пытаются идеализировать Православную церковь и создать вокруг нее некий ореол монархизма. Ими создается определенная мифология о позиции высшего духовенства РПЦ в период Февральской революции. Так, один из идеологов РПЦЗ епископ Григорий (Граббе), «переписывая» историю, одну из своих книг начинает следующими словами: «Государственный переворот в феврале—марте 1917 года осуществился для большинства русских людей совершенно неожиданно. Он всех застал врасплох, в том числе, конечно, и Святейший Правительствующий Синод. Большинство членов его к тому же было в отсутствии, уехав из Петрограда в свои епархии с наступлением Великого поста. note 16 Все происходило невероятно быстро. Синод смог собраться только тогда, когда все уже было кончено, и почти сразу был изменен и его состав, а обер-прокурором назначен В.Н.Львов, не вполне нормальный фантазер. Мало кто в тот момент понял все значение происшедшего» (Григорий (Граббе), епископ. Русская церковь перед лицом господствующего зла. Джорданвилль, 1991. С. 3—4).

Приведенные слова епископа Григория (Граббе) цитирует и принадлежащий к юрисдикции Московской патриархии митрополит Иоанн (Снычев). Он их выдает в качестве подлинного описания позиции Св. синода в период февральско-мартовских событий 1917 г. При этом Снычев называет Граббе «беспристрастным церковным историком» (Иоанн (Снычев), митрополит С.-Петербуржский и Ладожский. Указ. соч. С. 152— 153).

Поскольку же о действиях членов Св. синода в упомянутый период времени уже было весьма подробно сказано, то слова епископа Григория мы оставляем без комментариев.

118 Присяга — «клятва именем Божиим, произносимая в установленной законом форме, пред св. крестом и Евангелием» (Энцикл. слов. /сост. Ф.А.Брокгауз, И.А.Ефрон. Указ. соч. Т. 25(49). С. 255). Духовенство РПЦ приносило присягу несколько раз: первый раз, согласно «Основным законам», — всеобщую, по достижении двенадцатилетнего возраста, второй

179

ние119 . Личным примером нарушения присяги на верность императору духовенство спровоцировало и остальных граждан России на клятвопреступление. Утверждать это позволяет тот факт, что присяга «на верноподданство» носила ярко выраженный религиозный характер, и духовенство в церемониях присяги играло едва ли не главную роль120. Более того, согласно «Своду законов Российской империи», почтение к царю воспринималось скорее как обязанность веры, нежели как гражданский долг121. Поэтому мнение Св. синода

раз — перед посвящением в стихарь псаломщика, третий — при производстве в дьяконский чин, в четвертый — во иерейский чин. Отдельную, расширенную присягу давали при производстве в архиерейство, и отдельная была установлена для членов Св. синода (СЗРИ. 1912. Т. I. Ч. 1. Гл. 4. Ст. 53. С. 16; РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917. I отд. Устол. Д. 54. Л. 87— 89 об.; Чин избрания и рукоположения архиерейского. СПб., 1910. Л. 16— 21).

119 Современниками событий 1917 г. действия российской армии и ее военачальников по поддержке Февральской революции были характеризованы как измена своей присяге на верность царю, данной на кресте и Евангелии. Об этом в своих дневниках и воспоминаниях писали супруга Александра III вдовствующая императрица Мария Федоровна, посол Франции М.Палеолог, историк Н.Тальберг и ряд офицеров-монархистов. О клятвопреступлении армии говорилось в те дни и на страницах российской социалистической прессы (см.: Мария Федоровна (Романова), императрица. Указ. соч. С. 178; Палеолог М. Дневник посла. Указ. соч. С. 771; Воейков В.Н. Указ. соч. С. 137; Винберг Ф. Указ. соч. С. 143, 151; Марков С.В. Указ. соч. С. 45; Тальберг Н.Д. Перед судом правды. Указ. соч. С. 481, 502; Бурджалов Э.Н. Вторая русская революция. Москва. Фронт. Периферия. Указ. соч. С. 96; Уткин А.И. Забытая трагедия. Россия в Первой мировой войне. Смоленск, 2000. С. 299; Известия Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Пг., 1917. № 19. С. 2).

120 С марта 1917 г. — с церковного «благословения» присягать Временному правительству (без разрешения народа от прежней присяги на верность царю) берет начало цепочка последующих аналогичных клятвопреступлений: осенью 1917 — весной 1918 гг. (в период прихода к власти большевиков и начала Гражданской войны) ив 1991 г. (во время развала СССР). Едва ли не главные отличия двух последних «официальных клятвопреступлений» от первого состоят в том, что во время, с позволения сказать, «быть или не быть», во-первых, санкции РПЦ власти уже не спрашивали. Во-вторых, характер советской и последней российской присяг был (есть) исключительно светский.

По мнению современных богословов и специалистов по церковному каноническому праву, лишь одно обстоятельство могло освободить

180

о присяге было решающим: его достаточно легковесное отношение к присяге на верность императору обусловило такое же отношение к ней и со стороны граждан .

По выражению современника тех событий епископа Се– ленгинского Ефрема (Кузнецова), в марте 1917 г. народ России «ни во что вменил целование св. Креста и Евангелия» (клятва на них являлась неотъемлемой частью верноподданнической присяги православных) .

Официальное отношение Православной церкви к Февральской революции характеризуют и высказывания представителей церковной иерархии о значении государственной присяги на верноподданство императору. Так, епископ Уфимский Андрей (князь Ухтомский) в первых числах марта 1917 г. обратился к своей пастве через епархиальную газету с посланием «Нравственный смысл современных великих событий». В нем, упомянув, что совесть многих граждан смущена совершившимися революционными событиями, что «многие души ждут ясных указаний (относительно) того, вправе ли они отречься от прежнего строя», не изменят ли присяге на верность царю, признав новое правительство Го-

российских подданных от присяги на верность императору — отпадение его от православия (Русская православная церковь и право: коммент. /отв. ред. М.В.Ильичев. М., 1999. С. 30).

122 Церковными законами для клятвопреступников предусмотрены

суровые наказания: для священнослужителей и прочих членов причта —

извержение из сана /25-е правило св. Апостолов/; для мирян — отлучение

от церкви (от таинства св. причащения) на 10 лет /65-е правило св. Васи

лия Великого/; невольно или по принуждению нарушившим клятву —

отлучение на 6 лет /82-е правило св. Василия Великого/ (Каноны, или кни-

га правил … Указ. соч. С. 23, 256, 259). Но несмотря на это, российское

духовенство (в первую очередь члены Св. синода) пошло на нарушение

государственно-церковной присяги, сознавая, что оно само на себя и на

народ взыскания за клятвопреступление накладывать не будет, а светская

внеконфессиональная революционная власть делать этого также не соби-

рается, да и не имеет права. Единственный, кто мог, руководствуясь цер-

ковным законодательством, применить к нарушителям присяги меры воз-

действия — это «внешний епископ» церкви, который есть «хранитель догматов веры, блюститель правоверия и церковного благочиния» — император (СЗРИ. 1912. С. 18).

123 Деяния Священного собора … Указ. соч. 1996. Т. 6. Деяние 67.

С. 49.

181

сударственной думы, епископ Андрей отмечал: «Прежде всего должен сказать, что ни о какой «присяге» не может быть речи. Отречение от престола Николая II освобождает его бывших подданных от присяги ему»124.

Таким образом, видный иерарх Российской церкви, «один из наиболее интеллигентных епископов» (по характеристике профессора Д.Поспеловского)125 — еп. Андрей Ухтомский, введенный 14 апреля Временным правительством в состав членов Св. синода126, фактически выразил желание высшего духовенства оправдать революцию и не допустить реставрации в России монархической формы правления.

124 Уфим. ЕВ. Уфа, 1917. № 5—6. Отд. неофиц. С. 138—141.

125 Поспеловский Д.В. Указ. соч. С. 445.

126 Согласно постановлению Временного правительства, в новый со-

став Св. синода 14 апреля 1917 г. вошли: архиепископы Карталинский и

Кахетинский (экзарх Кавказский) Платон (Рождественский), Финляндский

и Выборгский Сергий (Страгородский), Ярославский и Ростовский Ага-

фангел (Преображенский), епископы Самарский и Ставропольский Миха

ил (Богданов), Уфимский и Мензелинский Андрей (князь Ухтомский),

протопресвитер Успенского собора Московского Кремля Николай Люби-

мов и протоиереи: профессор Петроградской духовной академии Алек-

сандр Рождественский (член Предсоборного присутствия), члены Госу-

дарственной думы — Александр Смирнов, профессор Петроградского

университета, и Феодор Филоненко (ЦВ. 1917. № 16—17. С. 83). Два по-

следних были соратниками В.Н.Львова по Думе: они состояли в «Совеща-

нии членов Государственной думы по делам церкви» (Соколов А.В. Свя-

тейший синод … Указ. соч. С. 40).

То, что архиепископ Сергий (Страгородский) подчинился этому распоряжению Временного правительства, вошел в новый Синод и не проявил солидарность со старым, по сути, разогнанным, составом Синода (назначенным императором), было расценено среди иерархии как «измена» (ГАРФ. Ф. 550. Оп. 1 Д. 462. Л. 9 об.). 28 апреля 1917 г. архиепископ Никон (Рождественский) назвал архиепископа Сергия (Страгородского) «тряпкой, сдающей наши позиции» (т.е. позиции Церкви. — М.Б.) (Там же. Д. 373. Л. 79).

Вернувшийся в Россию из Америки в начале мая 1917 г. социал-демократ Л.Троцкий писал, что Ф.Филоненко (депутат IV Думы и с 14 апреля 1917 г. член Св. синода) в тот период пользовался такой популярностью среди солдат, что представлялся им «носителем идеи освобождения, пастырем революции». «Солдаты носили священника на руках, поднимали его над головами, усаживали заботливо в сани», — вспоминал известный большевик о выступлениях Филоненко перед военнослужащими (Троцкий Л.Д. Указ. соч. Т. 1. С. 258).

182

В целом для духовенства РПЦ в марте 1917 г. была типичной точка зрения, основанная на том, что раз император Николай II отрекся от престола, а Вел. кн. Михаил Александрович признал власть Временного правительства, призвав граждан России повиноваться тому, то это служило достаточным основанием для принесения присяги на преданность новой власти. Проповеди, обращения и воззвания, содержавшие такую точку зрения, в своем большинстве произносились епископатом и, начиная с 4 марта 1917 г., публиковались на страницах церковной периодической печати. В десятых числах марта духовенство РПЦ само принесло присягу Временному правительству и практически всегда участвовало в церемониях принятия православными гражданами России этой новой присяги. Его участие заключалось едва ли не в руководящей роли в церемониях присяги: во время ее принятия православные священнослужители подавали народу для целования крест и Евангелие, а в некоторых местах — сопровождали ее крестными ходами и служением молебнов на городских площадях, плацах и военных кораблях127. Из-

127 Моск. ЦВ. М., 1917. № 11—12. С. 125; Моск. листок. М» 1917. № 61. С. 2; Бирж, ведомости. Пг» 1917. № 68. С. 5; № 86. С. 3; Армейский вести. Б/м, 1917. № 481. С. 4; Тифлис, листок. Тифлис, 1917. № 56. С. 3; Тер. ведомости. Владикавказ, 1917. № 58. С. 2—3; Полтав. ЕВ. Полтава, 1917. № 8. Ч. офиц. С. 637; Кишинев. ЕВ. Кишинев, 1917. № и. Отд. неофиц. С. 311; Смол. ЕВ. Смоленск, 1917. № 8. Отд. неофиц. С. 186; Тамбов. ЕВ. Тамбов, 1917. Прил. к № 9. С. 4; № 10—11. Ч. неофиц. С. 247, 292—293; Туркестан. ЕВ. г. Верный (Семиреченская обл.), 1917. № 10. Ч. неофиц. С. 138; Православ. Подолия. Каменец-Подольск, 1917. № И. Неофиц. ч. С. 234; Оренб. ЕВ. Оренбург, 1917. № 9—10. Ч. неофиц. С. 139; Полоц. ЕВ. Витебск, 1917. № 14. Отд. офиц. С. 352—353; Ом. ЕВ. Омск, 1917. № 12. Ч. неофиц. С. 21—22; № 21. Ч. неофиц. С. 3—8; Херсон. ЕВ. Одесса, 1917. № 6. Отд. офиц. С. 71; Известия по Казан, епархии. Казань, 1917. № 9—10. Неофиц. отд. С. 214—215; Курские ЕВ. Курск, 1917. № 10—11. Ч. офиц. С. 144; Саратов. ЕВ. Саратов, 1917. № 12. Ч. неофиц. С. 412; Днестров. край. Тирасполь, 1917. № 568. С. 2—3; Известия Семипалат. Исполн. ком. Семипалатинск, 1917. № 41. С. 2; РГИА. Ф. 797. Оп. 86. 1917. III отд. V стол. Д. 12. Л. 73, 80 об.; Ф. 806. Оп. 5. 1917. I стол. Д. 10115. Л. 17; Ф. 1278. Оп. 5. 1917. Д. 1292. Л. 137; ГАРФ. Ф. 1778. 1917. Оп. 1. Д. 152. Л. 5, 97; РГА ВМФ. Ф. 870. Оп. 6. Д. 544. Л. 81 об; ГАСО. Ф. 251. Оп. 1. Д. 309. Л. 21; Феодосии (Алмазов), архимандрит. Указ. соч. С. 32—33; Кандидов Б. Указ. соч. С. 55—56; и др.

183

вестны случаи проведения церемонии присяги непосредственно в церквах (то есть с максимальным участием духовенства): так, войска Киевского гарнизона в течение нескольких дней, вплоть до 19 марта, присягали в военном Николаевском соборе города, а моряки дивизии траления Северного Ледовитого океана 19 марта 1917 г. приводились к присяге на верность Временному правительству в храме подворья Соловецкого монастыря128.

Следствием подобных действий священнослужителей РПЦ во время событий февраля — марта 1917 г. стало возникновение некоторого замешательства и растерянности среди православной паствы. Достаточно недоуменное отношение части мирян к революционным событиям во многом было обусловлено позицией высшей иерархии по отношению, в частности, к введению новой государственной присяги без отмены старой. В качестве примера, можно привести слова из письма, подписанного «православными христианами» и адресованного членам Св. синода. Православные обращались с просьбой разрешить их разногласия относительно сакральности принятия государственных присяг. Если прежней присягой на верноподданство царю, как якобы ничего не значащей (при том, что Николай II находился под арестом), власти распоряжаются пренебречь, то такое же легковесное отношение у народа будет и к новой присяге, приносимой на верность или новому царю, или же Временному правительству. Православные писали, что их вопросы, как действовать в создавшейся обстановке, приходские священники оставляют без ответа, в результате чего среди паствы возникает ропот и разногласия. Вследствие чего миряне решили обратиться с вопросами непосредственно к членам Правительствующего синода: «Как быть со старой присягой и с той, которую принимать заставят? Какая присяга должна быть милее Богу, первая аль вторая?»129 Синод оставил пись-

128 Вечер, газ. Киев, 1917. № 1362. С. 2, № 1363. С. 3; РГА ВМФ

Ф. 389. Оп. 1.Д. 78. Л. 45 об.

129 РГИА. Ф. 796. Оп. 204. Д. 54. Л. 128.

184

мо без ответа130.

Подобные обращения к Св. синоду свидетельствуют не только о наличии монархических симпатий у определенной части православных христиан, но и то, что они расценивали политическую ситуацию в России как «междуцарствие», а молчание Синода в большой степени объясняется нежеланием рассматривать положение России в послефевральский период 1917 г. как «междуцарствие», грозившее возвратом монархии, а следовательно, и возобновлением участия императора в делах церкви.

Аналогичное недоумение о неопределенном отношении властей к старой присяге на верность царю высказывалось и бароном П.Н.Врангелем. Вспоминая о мартовских днях 1917 г. (когда в воинских частях стало известно о происшедших в столице политических событиях и от вышестоящих начальников был получен приказ о присяге новой власти), он писал: «Что (при этом. — М.Б.) должен был испытать русский офицер или солдат, сызмальства воспитанный в идее нерушимости присяги и верности царю, в этих понятиях прошедший службу, видевший в этом главный понятный ему смысл войны? Надо сказать, в эти решительные минуты ничего не было предпринято со стороны старших руководителей для разъяснения армии происшедшего. Никаких общих руководящих указаний, никакой попытки овладеть сверху психологией армии не было сделано»131. Немалую роль в такой дезориентировке войск сыграла и позиция высшей духовной власти.

Обратимся к рассмотрению формы торжественного обещания для членов Временного правительства, которая была установлена И марта. В ней говорилось: «…Обещаюсь и клянусь пред Всемогущим Богом и своею совестью слу-

130 В марте—апреле 1917 г. у Синода и его председателя митрополи-

та Владимира (Богоявленского) установился своеобразный «обычай»: не

отвечать на письма не только мирян, но и церковных иерархов. Об этом в

начале мая 1917 г. говорил епископ Волоколамский Феодор (Поздеевский)

в своем письме к архиепископу Новгородскому Арсению (Стадницкому)

(ГАРФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 462. Л. 9—10).

131 Врангель П.Н. Указ. соч. С. 22—23.

185

жить верою и правдою народу державы Российской, …и всеми предоставленными мне мерами подавлять всякие попытки, прямо или косвенно направленные к восстановлению старого строя. …Клянусь принять все меры для созыва в возможно кратчайший срок. …Учредительного собрания, передать в руки его полноту власти, …и преклониться пред выраженною сим Собранием народною волею об образе правления и основных законах Российского государства. В исполнении сей моей клятвы да поможет мне Бог». Присягу члены Временного правительства принесли 15 марта. Ее церемония происходила в Правительствующем сенате, в свет-

скои обстановке132.

В ней содержится определенное противоречие: с одной стороны, члены Временного правительства обещали принять и признать выбранный народными представителями в Учредительном собрании образ правления, с другой, — всячески подавлять любые попытки к восстановлению прежнего монархического строя. Таким образом, в марте 1917 г. граждане России давали клятву верности правительству, члены которого публично-декларативно превышали свои полномочия. Духовенство же Православной церкви, приводя паству к присяге на верность новой власти, являлось добровольным помощником и верным союзником правительства в этих его начинаниях.

Действия как членов Временного правительства, так и членов Святейшего правительствующего синода были направлены на создание республиканского государственного устройства в России. Подготовляя, предвосхищая и обусловливая республиканский выбор Учредительного собрания, и Св. синод, и Временное правительство стремились не допустить даже обсуждения политического вопроса о временно образовавшемся российском «междуцарствии», упоминая в своих официальных документах лишь необратимый характер произошедших в феврале — марте 1917г. событий.

Большую роль в этом процессе сыграла не столько свет-

132 ГАРФ. Ф. 1779. Оп. 1. Д. 6. Л. 40 — 40 об.; Петрогр. ведомости. Пг., 1917. №43. С. 2.

186

екая, сколько духовная власть, ибо определение Синода об изменении богослужебных чинов и молитвословий, а также его послание «по поводу переживаемых ныне событий» датированы 7—8 и 9 марта133. Декларирование же Временным правительством недопущения возврата старого строя состоялось 11 марта. (Ранее, 3 марта, Временное правительство заявляло, что свою главную задачу оно видит в созыве Учредительного собрания, «которое установит форму правления и конституцию страны»134. Следовательно, устроение в России политической системы в виде конституционной монархии вполне вписывалось в эти дефиниции).

Именно 7—9 марта фактически был отменен державный церковно-монархический лозунг «за Веру, Царя и Отечество». Отказавшись молитвенно поминать царскую власть, церковь исключила одну из составляющих триединого девиза — «за Царя». Тем самым духовенством фактически была изменена исторически сложившаяся государственно– монархическая идеология135.

133 ЦВ. 1917. № 9—15. С. 57—58.

134 Петрогр. ведомости. Цг., 1917. № 39. С. 1.

135 Покинув в августе 1922 г. Россию, философ Н.Бердяев так писал о

значении самой идеи царя для русского народа: «Россия была темным

мужицким царством, возглавленным царем. И это необъятное царство

прикрывалось очень тонким культурным слоем. Огромное значение для

душевной дисциплины русского народа имела идея царя. Царь был духов-

ной скрепой русского народа, он органически вошел в религиозное воспи-

тание народа. Без царя не мыслил народ никакого государства, никакого

закона, никакого порядка, никакого подчинения общему и целому. Без

царя для огромной массы русского народа распалась Россия и преврати-

лась в груду мусора. Царь предотвращал атомизацию России, он сдержи-

вал анархию. Царь же охранял культурный слой от напора народной тьмы,

не нуждавшейся в высшей культуре. Или царь, или полная анархия —

между этими полюсами колеблется мысль народная. С царем была связана

и церковная дисциплина. Когда была вынута идея царя из души народа,

душа рассыпалась, исчезла всякая дисциплина, всякая скрепа, все показа-

лось дозволенным. То, что создано долгой историей народа и связано с

глубиной его духовной жизни, не может быть так скоро изменено. К этому

все относились слишком легкомысленно, не только вы, русские револю-

ционеры, социалисты, анархисты, нигилисты, но и многие из нас. Женст-

венная и пассивная душа русского народа подверглась разложению, когда

выпала из нее дисциплинирующая мужественная идея царя» (Бердяев Н.А.

187

Под влиянием оказался и православный народ: в первую очередь, члены организаций и партий, придерживавшиеся правых позиций — Союза русского народа, Русской монархической партии, Русского народного союза имени Михаила Архангела и других, в своей совокупности являвшихся едва ли не наиболее многочисленным партийным объединением в России (не представлявшим, однако, единого целого)136. В их программах было прописано отстаивание монархической формы правления и послушание Православной церкви137. Отказ церкви в первые дни марта 1917 г. от девиза «за Царя» во многом предопределил фактический сход с российской политической сцены монархического движения138. По причине фактического отказа Св. синода от освящения царской

Философия неравенства: письма к недругам по социал. философии. (Письмо первое. О рус. революции) //Рус. зарубежье: из истории социал. правовой мысли. Л., 1991. С. 21).

136 Монархические партий, занимавшие правый фланг российской партийной системы, «безмолвно» сошли с политической сцены в февраль– ско-мартовские дни 1917 г. Они не оказали никакого сопротивления и не выразили даже протеста после официального запрещения своей деятельности в начале марта 1917 г. новой властью — Временным правительством и Исполнительным комитетом Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. (См. подробнее: Кирьянов Ю.И. Правые партии в России. 1911—1917 гг. Указ. соч. С. 6—16, 416—427; Он же. Русское собрание. Указ. соч. С. 204; Политические партии России. Указ. соч. С. 576— 579; 528—529; 532—533; 738—739; и др.).

137 См.: Программы политических партий России. Конец XIX — нач.

XX вв. М., 1995. С. 420—459.

138 В годы I мировой войны руководство правых партий разрабаты-

вало тактику своей деятельности на случай возможных «чрезвычайных

обстоятельств», связанных с обострением политического кризиса и массо-

выми уличными выступлениями. План, созданный в 1915 г., предусматри-

вал сбор всех правых сил города на соборной площади. Предполагалось

осуществить вооружение всех верноподданных, занятие ими важнейших

административных и народохозяйственных учреждений и т. п. Сигналом

для сбора и начала действий должен был послужить колокольный звон.

Т.е. местному духовенству, согласно плану, на начальной стадии его осу-

ществления отводилась определенная руководящая роль. Однако в рево-

люционные февральско-мартовские дни 1917 г. церковные колокола сбор

правых сил не возвестили (Кирьянов Ю.И. Правые партии в России.

1911—1917 гг. Указ. соч. С. 384, 427).

188

власти у монархистов «ушла из-под ног» идеологическая почва139.

Таким образом, в те дни, когда вопрос о трансформировании самодержавия в конституционную монархию был актуален, Синод не рассматривал возможность установления таких форм государственного устройства. Более того, орган центрального церковного правления предпринимал меры, чтобы предотвратить реставрацию в стране царского правления140.

По мнению ряда исследователей, в первом, как и во всех последующих составах Временного правительства, подавляющее большинство составляли члены масонских организаций141. Единомыслие же высших иерархов с представителями власти в плане свержения царского самодержавия наталкивает на мысль, что среди членов Св. синода также были масоны142. В первую очередь это относится к тем иерархам, которые определяли курс высшего органа церковной власти: к архиепископу Финляндскому Сергию (Страгородскому) и митрополиту Киевскому Владимиру (Богоявленскому). Как уже говорилось, первый из них в марте 1917 г. непосредственно осуществлял изменения богослужебных чинов и 14 апреля — после роспуска Временным правительством дореволюционного состава Св. синода — был единственным, кто из прежнего состава был оставлен заседать во вновь утвержденном Синоде. Второй являлся первоприсутствующим членом (председателем) Св. синода, и от него во многом зависела политическая линия РПЦ.

Еще одним важным аспектом, характеризующим отно-

139 Об эволюции политических взглядов членов правомонархических

партий см., например: Чхартишвили П.Ш. Указ. соч. С. 133—143.

140 ГАРФ. Ф. 1779. Оп. 1. Д. 6. Л. 40 — 40 об.

141 См., например: Берберова Н.Н. Люди и ложи: рус. масоны

XX столетия. Харьков, 1997. С. 35—37; Назаров М. Вождю Третьего Ри-

ма. М., 2004. С. 134—136; Платонов О.А. Криминальная история … Указ,

соч. С. 320—321.

142 Автор за этой своей мыслью оставляет значение «предположе-

ния». Переход от предположения к уверенности или к отрицанию предпо-

ложения может последовать только после обнародования новых фактов из

жизни членов Св. синода РПЦ и истории масонских организаций.

189

шение российской церковной иерархии к революционным событиям, является внесение изменений в чинопоследования поставления и рукоположения церковно– и священнослужителей, осуществленные в марте 1917г.

Изменения затронули, во-первых, церковный чин «наречения во епископы», которым утверждалось избрание кандидата к рукоположению во епископа, а также форму архиерейской присяги. Во-вторых, тексты так называемых «став– леннических» присяг, которые в обязательном порядке произносились посвящаемыми в стихарь псаломщика и рукопо-

лагаемыми в дьяконский и в иерейский чины143 . В-третьих, трансформировалось содержание так называемых «ставлен– нических допросов», осуществляемых перед соответствую-

щим посвящением и рукоположением144 .

Вопрос о внесении изменений в чин «наречения во епископы» и в текст архиерейской присяги рассматривался Св. синодом 15 марта 1917 г. На его заседании было назначено произвести 18 марта наречение в епископа Пинежского (викария Архангельской епархии) архимандрита Павла (Павловского). По причине произошедшей в стране смены власти

Синод постановил изменить чин наречения и форму архиерейской присяги145. Новые чины имели следующие отличия: вместо указа императора о наречении архимандрита Павла в епископа читалось соответствующее определение Синода, а вместо фразы «по изволению государя» объявлялось «по благословению Синода»146. Архиерейская присяга произносилась на имя «благоверного правительства» .

18 марта 1917 г. новый чин «наречения» во епископа Павла (Павловского)148 совершали все члены Синода, а в его хиротонии, состоявшейся на следующий день, кроме синодальных иерархов, участвовали еще четыре архиерея, включая управляющего Петроградской епархией епископа Гдов– ского Вениамина (Казанского) .

Так называемые «ставленнические» чины РПЦ, в отличие от основных, ежедневно совершаемых богослужебных чинов (изменения в которых, осуществленные Синодом 7— 8 марта 1917 г. «в связи с прекращением поминовения царствовавшего дома» рассмотрены выше) имели ряд особенностей. Первой — была относительная редкость их использования. Каждый представитель духовенства проходил каждый ставленнический чин раз в жизни: перед соответствую-


143 Во II главе говорилось, что церковные (ставленнические) присяги в своей начальной части содержали практически дословно повторяемые слова клятвенного обещания в верноподданничестве императору. Подтверждение о принятии государственной присяги письменно фиксировалось непосредственно на присяжном листе, а также в отдельно заполняемой при совершении так называемого «ставленнического допроса» анкете. Такой порядок был установлен вплоть до Февральской революции.

144 Формы ставленнических допросов, производимые в Духовной консистории (епархиальном управлении) перед посвящением в стихарь псаломщика и рукоположением во дьякона или священника, незначительно отличались друг от друга. Во время этих «допросов» ставленники сообщали о себе сведения, касающиеся года и места рождения, образования, семейного положения, вероисповедания, об отсутствии каких-либо причин, делающих рукоположение невозможным с точки зрения церковных канонов, и о принесении верноподданнической присяги. Кроме того, ставленники принимали на себя обязательства благоговейно исполнять свои богослужебные обязанности, вести соответствующий сану образ жизни и соблюдать внутрицерковную дисциплину.

Образцы анкетных листов «ставленнических допросов» см.: РГИА. Ф. 796. Оп. 204.1 отд. V стол. Д. 54. Л. 91—94.

190

145 Последнее рукоположение по прежнему, дореволюционному чи-

нопоследованию было проведено 27 февраля 1917 г., когда во епископа

Соликамского, викария Пермской епархии, был хитротонисан архиманд-

рит Феофан (Ильминский) (РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917. I отд. V стол.

Д. 137. Л. 12—13).

146 Измененные чинопоследования, с помощью которых (соответст-

венно, 26 мая и 12 июля) были осуществлены наречения архимандритов

Николая (Ипатова) и Иринарха (Синеокова-Андреевского) во епископов

Златоустовского и Березовского (викариев Уфимской и Тобольской епар-

хий), см.: РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917. I отд. V стол. Д. 137. Л. 1, 6—8,

10—11.

147 Нижегор. ЦОВ. Н. Новгород, 1917. № 9. С. 144; Бирж, ведомости.

Пг., 1917. № 63. С. 3; Акты Святейшего … Указ. соч. С. 986.

148 Несколько позже, 30 апреля 1917 г., при торжественной встрече в

одном из монастырей Архангельской епархии, епископ Павел был торже-

ственно приветствован как «первый на Руси святой революционный епи-

скоп, давший присягу не монархической власти, а народному представи-

тельству» (Архангел. ЕВ. Архангельск, 1917. № 10. Ч. неофиц. С. 161).

149 Там же. № 8. Ч. неофиц. С. 119—121.

191

щим возведением в последующую степень церковно– или священнослужения. Другой особенностью было то, что ставленнические чины совершались не публично, а келейно, наедине с духовником (исповедь и присяга) или с членами Духовной консистории («допрос»), то есть в определенном смысле — тайно.

В марте 1917 г. Св. синодом были получены телеграммы от архиереев Донской, Екатеринбургской и Полоцкой епархий с просьбами об изменении текстов ставленнических допросов и присяг. Синод рассмотрел эти ходатайства 24 марта. Согласно принятому решению, исправление названных чинов осуществлял архиепископ Финляндский Сергий (Страгородский). В тот же день новый текст допросов и присяг был утвержден синодальным определением и введен для всех епархий РПЦ150.

Изменения коснулись первой части всех трех (для псаломщика, дьякона и священника) ставленнических присяг, в которых содержались обязанности рукополагаемых (поставляемых) как членов государства. Суть исправлений заключалась в следующем: из присяг полностью (за исключением двух первых строк, в которых ставленник именовал себя и говорил, что «обещаюсь и клянусь» пред Богом и Св. Евангелием), вычеркивалась часть, содержащая пространное обещание верности императору. Вместо нее вводились краткие слова: «быть верным подданным Богохранимой державе Российской и во всем по закону послушным Временному Правительству ея».

В ставленнических «допросах» изменения свелись к упразднению упоминания императора. Так, в «допросе» псаломщика новая форма церковной присяги получила название «верноподданническая присяга державе Российской», а в «допросах» священнослужителей вместо упоминания о «Духовном Регламенте и Его Императорского Величества указах» появились слова о том, что священник (дьякон) обещает исполнять «действующие церковно– государственные узако-

150 РГИА. Ф. 796. On. 204. 1917. I отд. V стол. Д. 54. Л. 83, 84, 98, 100, 118.

192

нения». (Достаточно характерно то, что на фоне происшедшего политического переворота во всех «допросах» Синод оставил без изменения фразу, произносимую ставленником: «В преступных политических делах не замешан»)151.

Однако в практике Российской церкви в марте 1917г. существовали другие формы ставленнических присяг, в которых поминовение государственной власти отличалось от установленного Синодом. Например, епископ Полоцкий и Витебский Кирион (Садзегелли) полностью сохранил форму «верноподданнической» присяги, но все упоминания об императоре заменил упоминанием Временного правительства. Свой вариант предложил и архиепископ Донской и Новочеркасский Митрофан (Симашкевич), полностью упразднив начальную часть, содержащую присягу «на верноподданство». Две другие части, в которых говорилось о священнических и учительских обязанностях рукополагаемого, практически дословно повторяли слова прежнего клятвенного обещания152. В заключительную часть — пункт об обязанностях священника как члена государства, вводились две фразы, дословно заимствованные из государственной присяги — «клятвенного обещания на верность службы Российскому Государству», установленной Временным правительством 7 марта. В частности: «Обязуюсь повиноваться Временному Правительству, ныне возглавляющему Российское государство, впредь до установления образа правления волею народа при посредстве Учредительного собрания» .

Итак, в марте 1917 г. в присягах ставленников Донской епархии фактически указывалось на сохранявшуюся в России (вплоть до соответствующего решения Учредительного собрания) неопределенность формы государственного правления. В аналогичных присягах, введенных Синодом 24 марта для использования во всех епархиях РПЦ, об этом уже не

151 РГИА. Л. 87—94.

152 Во всех рассматриваемых нами случаях изменений ставленниче-

ских чинов содержание церковных присяг, кроме их первой «государст-

венной» части, осталось практически неизменным.

153 Там же. Л. 98—99 об., 118, 119; ГАРФ. Ф. 1779. Оп. 1. Д. 6.

Л. 15 об.—16.

193

упоминалось: лишь название «Временного» указывало на некоторую неопределенность правительственной власти (но не образа правления). Установленная Св. синодом форма ставленнической присяги по своей политической окраске имела достаточно выраженную «народно-представительскую» формулировку (в том смысле, что в ее содержании упоминалось лишь состоящее из народных представителей, членов Государственной думы, Временное правительство; а о предстоящем в Учредительном собрании выборе формы власти не упоминалось). То же относится и к присяге, установленной в Полоцкой епархии.

Таким образом, результаты исследований новых форм церковных чинов и присяг позволяют сделать некоторое обобщение:

Все члены православного причта, готовящиеся к возведению в какие-либо степени церковно– или священнослуже– ния, как члены государства и как ставленники, давали две соответствующие присяги. В первой из них, установленной Временным правительством, говорилось о временной «неопределенности» образа правления в России (о предстоящем выборе формы правления). Во второй, установленной Св. синодом РПЦ, об этом не упоминалось, но говорилось о смене формы власти как о свершившемся факте. Поэтому присяга, установленная Синодом, в политическом смысле оказалась левее присяги, установленной Временным правительством. Чем подтверждалось стремление членов Синода придать революционным событиям необратимый характер и не допустить возврат монархического правления.

Кроме того, анализ прежних и новых ставленнических, богослужебных и других церковных чинов позволяет заключить, что Синод РПЦ в марте 1917 г. производил упразднение поминовения императора и царствующего дома (как в смысле «имярек», так и в смысле поминовения самой царской власти) без учета характера самого поминовения: будь

оно всенародное или тайное, общее или поименное154.

154 Из вышесказанного, тезис современного историка С.Фирсова о том, что в первые дни революции «Святейший синод оказался в самом

194

На наш взгляд, объяснять действия Синода в феврале — марте 1917 г. привычками «послушания»155 и «раболепства»156 перед государственной властью не вполне корректно, потому что уже 7—8 марта 1917 г. при возникновении между Синодом и правительством определенных разногласий относительно перспектив отношений государства к церкви синодальные архиереи вели себя достаточно независимо по отношению к новой власти.

Так, Временное правительство 4 марта на торжественно открытом заседании Св. синода через своего обер-прокурора декларировало предоставление Православной российской церкви полной свободы в управлении, сохранив за собой лишь право останавливать решения Синода, в чем-нибудь не соответствующие закону и нежелательные с политической точки зрения. Новый обер-прокурор Синода В.Н.Львов определял свои ближайшие задачи по отношению к церкви как создание дружелюбного отношения государства к церкви и как обеспечение взаимного невмешательства церкви и государства во внутренние дела друг друга157.

Но вскоре Временное правительство стало действовать вопреки своим обещаниям. На заседании 7 марта 1917г. оно заслушало сообщение обер-прокурора «о необходимых к оздоровлению» церкви мероприятиях. Было постановлено поручить В.Н.Львову представить правительству проекты о преобразовании церковного прихода, о переустройстве

хвосте событий, плохо понимая происходившее», нуждается в определенной корректировке (см.: Фирсов С.Л. Русская церковь… Указ. соч. С. 488).

Если бы члены еще царского состава Св. синода «плохо понимали происходившее», то в марте 1917 г. они вряд ли могли принять ряд таких определений, которые по своей политической окраске были левее соответствующих постановлений Временного правительства (провозглашение республиканского строя и замена присяги) и программных установок кадетской партии (нежелание рассматривать конституционно-монархическую альтернативу развития России).

155 Титлинов Б.В. Указ. соч. С. 57; Фирсов С.Л. Православная церковь и государство … Указ. соч. С. 371.

156 Данилушкин М.Б., Никольская Т.К., Шкаровский М.В. и др. Указ, соч. С. 93.

157 Рус. слово: бюллетень. М., 1917. б/н. С. 1.

195

епархиального управления на церковно-общественных началах и о восстановлении деятельности Предсоборного присутствия158. Этим постановлением церковь фактически лишалась надежды на обещанную 4 марта обер-прокурором свою «свободу», то есть нарушался заявленный правительством принцип невмешательства государства в церковный строй жизни.

В свою очередь, 4 марта Св. синод был удовлетворен программными обещаниями обер-прокурора, «во всем пошел им навстречу этим обещаниям, издал успокоительное послание к православному народу и совершил другие акты, необходимые, по мнению правительства, для успокоения умов»159. Это цитата из заявления шести архиепископов Св. синода, направленного Временному правительству 8 марта. Иерархи протестовали против решения Правительства от 7 марта вмешиваться во внутренние дела Церкви. Из содержания приведенной фразы следует вывод о существовании определенной договоренности между Временным правительством и Св. синодом, достигнутой, по-видимому, на заседании Синода 4 марта. Суть ее состояла в том, что Временное правительство предоставит РПЦ свободу в управлении в обмен на принятие церковью мер по успокоению населения страны и формированию в обществе представления о законной смене власти. Несмотря на то, что Св. синод последовательно выполнял условия соглашения, Временное правительство нарушило свои обязательства. Что и вызвало протест синодальных архиереев.

В заявлении членов Синода также говорилось, что 7 марта обер-прокурор, вопреки сделанным 4-го числа обещаниям о невмешательстве государства во внутренние дела РПЦ, объявил, что он и Временное правительство при решении церковных вопросов считают себя облеченными властными полномочиями, которыми ранее обладала император-

158 ГАРФ. Ф. 1779. On. 1. Д. 6. Л. 10.

159 РГИА. Ф. 797. Оп. 86. Д. 64. Л. 4 б. — 4 б. об.; Петрогр. ведомо-

сти. 1917. № 42. С. 1; Церковность. Прил. к «Правосл. благовестнику». М.,

1917. № 336. С. 14; Херсон. ЕВ. Одесса, 1917. № 7. Отд. неофиц. С. 57—

58; Вера и жизнь. Чернигов, 1917. № 3—4. С. 117—118.

196

екая власть160. Поскольку же обер-прокурор на неопределенное время, вплоть до созыва Поместного собора, остается «безапелляционным вершителем церковных дел», то «ввиду столь коренной перемены в отношениях государственной власти к Церкви», синодальные архиереи, во-первых, не считают брать на себя ответственность за мероприятия по преобразованию церковного управления, которые правительство или лично обер-прокурор решат проводить, и во-вторых, не считают для себя возможным присутствовать на заседаниях Св. синода, хотя и остаются в послушании как ему, так и правительству. Заявление подписали все архиепископы Синода: Финляндский Сергий (Страгородский), Литовский Тихон (Белавин161), Новгородский Арсений (Стадницкий),

160 Программа Временного правительства в отношении РПЦ базиро-

валась на следующих постулатах: а) свобода религиозной совести для всех

исповеданий (со включением и свободы пропаганды), б) свобода соборно

го самоуправления для Православной церкви, в) упразднение государст-

венной опеки обер-прокурора Св. синода над церковью, г) упразднение

ряда привилегий православия в смысле его полицейской защиты от сто

ронней пропаганды. Эти идеи были, по словам министра исповеданий

Временного правительства А.Карташева, общеизвестны и «давно уже

сформулированы самими церковными кругами»: еще в начале 1905 г. (на

пример, митрополитом С.-Петербургским Антонием (Вадковским). Новое

революционное правительство, сбросившее самодержавие, мыслило себя

как правительство исключительно светское, «принципиально вневероис-

поведное». Такая программа вполне согласовывалась с концепцией демо-

кратических свобод, объявленных новой властью. Однако при ее вопло-

щении в начале своей деятельности Временное правительство допустило

ряд недосмотров и тактических ошибок, главные среди которых — сохра-

нение титула и полномочий обер-прокурора, а также отсутствие торжест-

венной декларации о предоставлении РПЦ возможности самоопределения.

Последняя, как признавал впоследствии А.Карташев, должна была иметь

смысл, аналогичный другим актам правительства: декларированию пол-

ной государственной независимости Польши, восстановлению конститу-

ции Финляндии и автокефалии Грузинской церкви (Карташев А.В. Вре-

менное правительство и Русская церковь … Указ. соч. С. 13—17).

161 В источниках встречается разночтение: данная фамилия пишется

и как «Беллавин». Сам Тихон (с 21.11 (04.12). 1917 г. — патриарх Москов-

ский и всея России) писал с двумя «л». Однако в официальных документах

и периодической печати чаще встречается первое написание. Именно оно

и утвердилось в церковной и светской историографии (см.: Одинцов М.И.

Русские патриархи … Указ. соч. С. 17).

197

Гродненский Михаил (Ермаков), Нижегородский Иоаким (Левицкий) и Черниговский Василий (Богоявленский). Таким образом, шесть из десяти членов высшего органа церковной власти162 в качестве протеста против действий Временного правительства объявили своеобразную забастовку.

Однако через несколько часов авторы заявления изменили свое решение относительно присутствия в Синоде. В последующие дни они продолжали обсуждать сложившееся положение и указали правительству на «неканоничный и незакономерный» образ действий нового обер-прокурора163. На этом конфликт между Св. синодом и Временным правительством был исчерпан164. И хотя 10 марта на заседании правительства со стороны обер-прокурора было высказано предложение о желательности обновления состава членов Синода, но изменения было решено осуществлять постепенно165.

Итак, уже 7 марта стало ясно, что декларированная ранее новой властью «свобода церкви» — фикция и что Временное правительство оставляет за собой право распоряжаться церковными делами аналогично праву управления церковью императором. Иными словами, стало ясно, что принципиального отличия в отношении государства к церкви при новом строе не произойдет166.

162 Под заявлением отсутствуют подписи митрополитов Киевского Владимира и Московского Макария, а также протопресвитеров Александра Дернова и Георгия Шавельского.

163 Петрогр. ведомости. Пг., 1917. № 41. С. 1—2; № 42. С. 1.

164 По прошествии нескольких лет после своего пребывания в должности синодального обер-прокурора, В.Н.Львов вспоминал о своих многочисленных разногласиях с членами высшего органа церковной власти старого, дореволюционного состава. Так, он писал: «Все, что я бы ни предлагал, Синод отвергал, и, наоборот, все, что Синод предлагал, я отвергал. Вот и извольте работать при таких условиях!» (Львов В.Н. Из воспоминаний В.Н.Львова … Указ. соч. С. 611). Т.е. члены Св. синода вели себя далеко не «раболепно».

165 ГАРФ. Ф. 1779. Оп. 1. Д. 6. Л. 39.

166 Временное правительство признавало за православием колоссальную роль в духовно-нравственной жизни людей. Но оно сознательно не хотело брать на себя ответственность за реальные шаги по юридическому оформлению новых взаимоотношений между церковью и государством, откладывая до Учредительного собрания решение этого вопроса.

198

Рассмотренное разногласие между церковной и государственной властью показывает, что Синод имел свое суждение о действиях правительства, в определенной мере отстаивал свою позицию и защищал церковные интересы. Таким образом, объяснять последовавшие действия Синода «раболепной привычкой к пассивному восприятию политических событий в собственной стране»167, на наш взгляд, не вполне правомочно.

Стремление высшего органа церковной власти вести независимую от государственной власти политику подтверждает и содержание его определения от 6 марта — «Об установлении новой формы определений и указов Св. синода». Согласно ему, все постановления впредь должны были иметь следующий вид: «191… г. «…» дня Святейший Правительствующий Синод Российской Православной Церкви слушали: … Приказали: … Подписи членов Св. синода, решавших дело, начиная с первенствующего»168. Однако до Февральской революции, как уже говорилось, была принята такая форма: «…По указу Его Императорского Величества, Святейший Правительствующий Синод слушали: …(далее — совпадает с новой. — М.Б.)»169. Таким образом, церковные иерархи в «шапке» своих определений не только не заменили (в отличие от всех рассмотренных выше богослужебных чинов и молитвословий. — М.Б.) упоминание Е.И.В. на «благоверное Временное правительство», но и вообще убрали упоминание о государственной власти. Данный факт свидетельствует о стремлении членов Св. синода управлять церковью самостоятельно и независимо от светской власти.

Позволим себе не согласиться с князем Н.Жеваховым,

По мнению М.Шкаровского, члены Временного правительства опасались сделать что-либо, способное спровоцировать возникновение церковной оппозиции новому политическому строю (Шкаровский М.В. «Религиозная революция» … Указ. соч. С. 69).

167 Данилушкин М.Б., Никольская Т.К., Шкаровский М.В. и др. Указ,

соч. С. 93.

168 РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917.1 отд. V стол. Д. 54. Л. 43—44.

169 Образец бланка определений см., например: РГИА. Ф. 796.

Оп. 182. Д. 2423. Л. 1;и др.

199

который постановления Синода (по «углублению» революции) называл вынужденными и объяснял их «пленением» церковной иерархии Временным правительством. О положении церкви в марте 1917 г. Жевахов говорил, что за всю свою предыдущую историю церковь никогда не была столь запугана, никогда не подвергалась таким глумлениям и издевательствам, как в те дни170.

Доводы Жевахова достаточно убедительны, но они не объясняют бездействие Св. синода во время революционных событий февраля 1917 г., когда Православная церковь еще находилась под покровительством и защитой царя.

Кроме того, под всеми «революционными» синодальными определениями 6—9 марта стоят подписи всех членов Синода. Следовательно, остается одно из двух: или признать рассмотренные выше определения Синода официальной точкой зрения РПЦ, или допустить, что будто в дни испытаний и опасности не нашлось ни одного члена Синода, который бы выступил в защиту достоинства церкви и, тем самым, допустить духовную смерть членов Святейшего правительствующего синода. Последнее нам представляется достаточно безрассудным. Тем более, что позже со стороны официального духовенства упомянутые определения Синода не осуждались и не пересматривались171. Остается принять

170Жевахов Н.Д. Указ. соч. Т. 2. С. 193.

171 Отказ от обсуждения этих вопросов был вызван, в частности, определенным страхом перед церковным начальством. Так, 11 октября 1917 г., на Поместном соборе епископ Астраханский Митрофан (Красно-польский), известный своим крайне отрицательным отношением к свержению монархии, говорил, обращаясь к присутствующим: «Припомните это недавнее время (февральско-мартовского. — МБ.) государственного переворота, и как реагировала на него Церковь, и в каком положении она оказалась. Я не могу с подробностью останавливаться на этом событии, потому что я лицо, подчиненное Св. синоду (выдел, нами. — М.Б.)… Воззвания Синода были бездушны, они не затрагивали жизненного церковного нерва и прошли незаметными, скользя лишь по поверхности русской церковной жизни. Мы видели, как внутри Церкви бушевали разрушительные силы, как они коверкали и уродовали русскую церковную жизнь. Видели и попытки Синода и отдельных членов Синода противостоять этим разрушительным силам. Но чаще случалось, что последние возобладали, и Синод шел следом за ними и иногда, пытаясь ввести в русло церковную

200

мнение Св. синода как авторитетное и официальное мнение РПЦ о событиях февраля и марта 1917 г.

Понять же мотивы «клятвопреступной» деятельности, в частности, членов Синода можно с учетом проблемы «священства-царства». Духовенство знало, что светская власть — народовластие — не обладает трансцендентной, харизматической природой, как власть царя и священства. (Божественный характер которых отражен, например, в чинопоследова– нии коронования и миропомазания императора на царство, в церковном таинстве рукоположения во священство и др.). Одобряя свержение монархии и приводя народ к присяге революционной власти, духовенство придавало закономерный и законный характер упразднению харизматической государственной власти с той целью, чтобы обеспечить существование в стране по сути любой формы власти, лишь бы та не обладала Божественной харизмой.

То есть основной мотив революционности духовенства заключался даже не в получении каких-либо свобод от Временного правительства, в которых отказывал император, не в «освобождении» церкви от государственного «порабощения», или от «засилья» светской власти, а в первую очередь — в желании уничтожить, свергнуть царскую власть как харизматического «соперника». И осуществить это для того, чтобы священству быть единственной властью, обладающей Божественной природой, чтобы обеспечить себе монополию на «ведение», «обладание» и «распоряжение» «волей Божи– ей». И вместе с тем для того, чтобы на практике доказать свой тезис: «священство выше царства»; «священство — вечно, божественно и непреложно, а царство земное — изменчиво, бренно и преходяще».

Князь Н.Д.Жевахов, на страницах своих «Воспоминаний» рассуждая о религиозной идее русского самодержавия, согласно которой лишь цари имели право называться помазанниками Божьими, упоминает о многочисленных приме-

жизнь, своими разноречивыми постановлениями вносил еще больше разрухи» (Деяния Священного собора … Указ. соч. 1994. Т. 2. Деяние 24. С. 228—229).

201

pax того, что после февраля 1917 г. не только иерархи, но даже рядовые священники начали говорить, «что они все (выделено Жеваховым. — М.Б.) помазанники Божий»172. Что служит подтверждением тезиса о наличии скрытого противостояния воинствующих клерикалов императорской власти, о существовании побудительного мотива революционной деятельности духовенства: лишь после свержения последней священство могло (и смогло) присвоить харизматический титул «помазанничества».

Именно по причине противостояния священства царству вопрос даже о теоретической возможности установления в России хотя бы конституционной монархии официальными органами церковной власти в 1917 г. не рассматривался. Но официальная политика РПЦ была с первых чисел марта направлена на приветствие и узаконивание народовластия173.

170 Жевахов Н.Д, Указ. соч. Т. 2. С. 262.

173 В апрельские дни 1917 г. в г. Орле православный поэт Сергей Бехтеев написал свое известное стихотворение «Россия»:

Была державная Россия;

Была великая страна

С народом мощным, как стихия,

Непобедимым, как волна.

Но под напором черни дикой,

Пред ложным призраком «сво-бо-д»

Не стало Родины великой,

Распался скованный народ. В клочки разорвана порфира, Растоптан царственный венец, И смотрят все державы мира, О Русь, на жалкий твой конец!

Когда-то властная Царица,

Гроза и страх своих врагов —

Теперь жалкая блудница,

Раба, прислужница рабов! В убогом рубище, нагая, Моля о хлебе пред толпой, Стоишь ты, наша Мать родная, В углу с протянутой рукой.

И в дни народной деспотии

В бродяге-нищенке простой

Никто не узнает России

И не считается с тобой. 202

3. Была ли альтернатива действий у Св. синода?

Общеизвестно, что народ России за Октябрь 1917 г. и его следствия — Гражданскую войну, организованный властями голод, коллективизацию, политические репрессии и проч. заплатил огромную цену. Ею стали десятки миллионов человеческих жизней и неподдающиеся подсчету потери материальных средств (не говоря уж об итогах «ленинского эксперимента»). Непосредственным же прологом тому был Февраль 1917 г. Отсюда — желательно рассмотреть его с учетом возможных альтернатив развития событий. И в первую очередь — вариантов действий Святейшего правительствующего синода и российских священнослужителей в целом (как социальной прослойки, способной оказывать значительное влияние на массовое сознание населения).

В связи с этим настоятельно требуют ответа такие вопросы. Была ли альтернатива действий у членов Св. синода в судьбоносные дни февраля—марта 1917 г.? Существовали ли в то время варианты «генеральной линии» РПЦ? Насколько весом был вклад духовенства в развитие политических событий в первые недели Февральской революции? (Чаще всего подобного рода вопросы обсуждаются применительно к узловым историческим событиям, к так называемым «историческим развилкам» или «горизонтам ожиданий»: например, к политике Советского государства 20-х годов, когда, например, существовала нэповская альтернатива «великому перелому» 1929—1933 гг.)174. Пожалуй, ничто

Да будут прокляты потомством Сыны, дерзнувшие предать С таким преступным вероломством Свою беспомощную Мать!

(Бехтеев С. Песни русской скорби и слез. М., 1996. С. 12—13).

174 См. последние работы, написанные в таком ключе: Трукан Г.А.

203

(кроме посылки, что «история не терпит сослагательного наклонения») не мешает нам рассмотреть с такой точки зрения и действия высшего органа церковной власти РПЦ во время свержения монархии.

Итак, в 1917 г. в столице наступили февральские события. Как могло отреагировать на них официальное духовенство? Было ли оно способно повлиять на ход этих событий? Существует ряд факторов, которые позволяют ответить на этот вопрос утвердительно.

В распоряжении членов Св. синода был целый ряд мер, с помощью которых можно было уменьшить среди православного населения накал революционных страстей. Причем эти меры могли иметь — по большому счету — вполне аполитичный характер. Тем более, что практически все они неоднократно уже использовались для аналогичных, охранительных целей. В качестве возможных действий, которые мог предпринять Св. синод в период развития событий Февральской революции (с 23 по 28 февраля: от начала массовых забастовок до перехода власти в столице в руки Временного комитета Государственной думы и Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов; или даже до 2 марта — до отречения Николая II) можно назвать следующие:

1) обратиться к пастве с посланием175, в котором, в частности, напомнить о необходимости соблюдения верноподданнической (фактически церковной) присяги Николаю II и наследнику престола; широко растиражировать это послание176;

НЭП: альтернатива сталинизма? //Россия в XX веке: реформы и революции. Указ. соч. С. 61—75; Пушкарева И.М. Была ли альтернатива у «Кровавого воскресенья»? //ОИ. 2005. № 5. С. 17—25; Карацуба И.В., Курукин И.В., Соколов Н.П. Выбирая свою историю. ,развилки» на пути России: от Рюриковичей до олигархов. М., 2005; Чемоданов И.В. Была ли в СССР альтернатива насильственной коллективизации? //ВИ. 2006. № 2. С. 156—162.

175 По словам князя Н.Жевахова, это должно было быть «вразумляющее, грозное предупреждение Церкви, влекущее, в случае ослушания, церковную кару» (Жевахов Н.Д. Указ. соч. Т. 1. С. 288).

Последнее возможно было осуществить, например, путем расклеивания листовок по городу и на вратах храмов. Именно так это было

204


2) выпустить аналогичное обращение к армии и флоту;

3) составить отдельное послание к гарнизону Петро

града с призывом быть верным воинскому долгу;

4) обратиться ко всем пастырям Православной церкви

(епархиальным преосвященным и приходским клирикам) о

необходимости принятия всех доступных мер по поддержке

монархии177 («существующей власти» — выражаясь словами

Священного Писания178);

5) отслужить публичные молебны об умиротворении

народа и прекращении «междоусобной брани»1 ;

сделано российским духовенством весной 1917г. при участии в пропаганде «Займа свободы» (ЦВ. 1917. Вкладыш к № 9—15. С. 2—4).

177 Возможно было принять определение, подобное по содержанию

вышеупомянутому — «О священниках, состоящих членами Государст-

венной думы и принадлежащих к крайним революционным партиям» от

12 мая 1907 г. Впрочем, Синоду можно было даже и не составлять новый

текст. Слова того, десятилетней давности определения, будучи даже про-

сто повторенными с амвонов, могли звучать вполне уместно и актуально в

февральские дни 1917 г.: «…по существу пастырского служения со свя-

щенным саном неразрывно связано уважение к существующей государст-

венной власти и государственному строю, а тем более уважение и Нели-

цемерная преданность государю императору как Помазаннику Божию, на

верность которому священнослужители не только присягают сами, но и

обязаны приводить других к присяге, note 17 находит недопустимой

принадлежность священников к политическим партиям, забывшим долг

присяги и стремящимся к ниспровержению государственного и общест-

венного строя и даже царской власти» (ЦВ. 1907. № 20. С. 200).

178 См.: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет

власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему

противящийся власти противится Божию установлению… И потому на-

добно повиноваться не только из страха, но и по совести» [Рим. 13; 1—2,

5].

Именно эти слова широко звучали от епископата, но, начиная с первых дней после свержения монархии, и в поддержку новой власти — Временного правительства (см., например: Таврич. ЦОВ. Симферополь, 1917. № 8—9. С. 175—179; Ярослав. ЕВ. Ярославль, 1917. № 9—10. Ч. Неофиц. С. 109—110; Известия по Казан, епархии. Казань, 1917. № 9—10. Офиц. Отд. С. 102—103; Астрахан. ЕВ. Астрахань, 1917. № 6. Отд. Неофиц. С. 168—169; Екатеринб. ЕВ. Екатеринбург, 1917. № 12. Отд. Офиц. С. 69 —71; Нижегор. ЦОВ. Н. Новгород, 1917. № 10. С. 158; Новгородские ЕВ. Новгород, 1917. № 7. Ч. Неофиц. С. 324; ГАРФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 96. Л. 3— 7 об.).

179 В качестве реакции на развернувшиеся в январе и октябре 1905 г.

205

6) провести крестные ходы (социальная база которых

— консервативно настроенная паства, члены правых партий

и проч.);

7) выпустить открытое обращение к царю и всему до-

му Романовых с выражением верноподданнических чувств и

духовной поддержки;

8) пригрозить епитимией и даже анафематствованием

«дерзающих на бунт и измену» против императора (согласно

чина «Недели Православия»180), анафематствовать отдельных лидеров революционного движения181;

9) запретить проведение богослужений в тех местах и

районах, население которых поддерживало революционное

движение182 (иными словами, в компетенции Св. синода бы-

политические события Св. синод 12 января и 28 октября принимал определения о повсеместном проведении особых чинопоследований и введении в богослужения специальных молитв. В них у Бога испрашивалось об искоренении «неистовых крамол супостатов», прекращении междоусобной брани и утверждении в стране мира и благочестия (ЦВ. 1905. № 3. С. 31—32, № 44. С. 498; ЦВк. 1905. № 44. С. 1398).

180 См.: Последование в неделю Православия. СПб., 1904.

181 Т.е. сделать приблизительно так же, как в ответ на насильствен

ные действия в сторону духовенства РПЦ патриарх Тихон (Белавин)

19 января (1 февраля) 1918 г. выпустил послание «Об анафематствовании

творящих беззакония и гонителей веры и Церкви Православной» (Акты

Святейшего … Указ. соч. С. 82—85). Иными словами, в качестве реакции

на революционные события Св. синод вполне мог выпустить послание об

анафематствовании, например, «дерзающих на бунт и измену против вла-

стей предержащих».

182 Ниже будет говориться о случаях прекращения проведения бого-

служений отдельными священнослужителями Саратовской и Подольской

губерний в период Февральской революции и накануне ее. Эти священни-

ки преследовали цель такой мерой оказать особое воздействие на свою

паству (см.: Деяния Священного собора … Указ. соч. 1996. Т. 6. Деяние

66. С. 6; Киев, копейка. Киев, 1917. № 27. С. 4).

Несколько позже такие меры предпринимал архиепископ (до апреля 1918 г. — епископ) Пермский Андроник (Никольский). Находясь на территории, занятой большевиками и предвидя обострение с властями, 14 июня 1918 г. он письменно распорядился, чтобы в случае его ареста в г. Перми и его пригородах в церквах были прекращены богослужения. Священно– и церковнослужителям дозволялось лишь крестить, отпевать и напутствовать умирающих. Такие меры преследовали цель возбудить против власти паству и добиться освобождения Андроника из застенков (Не-

206

ла та мера воздействия на паству, которая в Римско– католической церкви называется интердиктом: запретом богослужений, таинств и христианского погребения для подвергшихся этой мере лиц и даже территорий).

Практически все эти меры (вполне аполитичные183 по форме и охранительные по существу) можно было осуществить и на местах: от уровня епархии до прихода. Хотя для большинства городов и районов России таких мер и не требовалось: в них революция пришла «по телеграфу».

Даже если бы часть этих мер была осуществлена, то отречения императора могло и не случиться. Узнав о поддержке монархии со стороны Св. синода РПЦ, Николай II вряд ли занес бы в дневник свою знаменитую фразу: «Кругом измена и трусость, и обман!»184

На то, что у членов Св. синода не было времени отреагировать на стремительно развивавшиеся политические события (о чем пишут, например, уже называвшиеся церковные авторы185), можно возразить следующим. Во-первых, как уже говорилось, 26 и 27 февраля 1917 г. к Св. синоду поступали со стороны высокопоставленных чиновников просьбы о необходимости поддержки монархии. Иерархи же не сочли нужным идти навстречу им. При том, что волна массового народного выступления разворачивалась у синодальных архиереев буквально под окнами. Во-вторых, у Св.

Чаев М.Г. Церковь на Урале … Указ. соч. С. 196). Такая «забастовка» духовенства вскоре состоялась и после расстрела владыки Андроника была подавлена властями (Там же. С. 198).

Помимо наложения «интердикта», тот же архипастырь в мае—июне неоднократно анафематствовал всех, «посягающих на храм Господень, встающих на Христа и посягающих на церковь» (Там же. С. 194, 196).

183 Среди мер, которые выходили за рамки аполитичности, но тем не

менее теоретически могли быть осуществлены Св. синодом (или отдель-

ными его членами), можно назвать поддержку духовно-пастырским авто-

ритетом возможных мероприятий правых организаций в поддержку мо-

нархии.

184 Отречение Николая II: воспоминания очевидцев, документы. Л.,

1927. (Из дневника Николая II. Запись от 2 марта 1917 г.). С. 34; Арх. но

вейшей истории России. Указ. соч. Т. III. С. 23, 52).

185 Григорий (Граббе), епископ. Указ. соч. С. 3—4; Иоанн (Снычев),

митрополит С.-Петербуржский и Ладожский. Указ. соч. С. 152—153.

207


синода был определенный опыт реагирования на революционные события. Так, в 1905 г. высший орган церковной власти отозвался на Кровавое воскресенье уже 12 и 14 января: распоряжением о внесении в богослужения особых молитв и посланием «По поводу беспорядков рабочих», соответственно186. Даже с учетом того, что в тот период стачечное движение в С.-Петербурге приняло всеобщий характер не 9-го, а 8-го числа, получается, что Св. синод в ответ на происшедшие события принял меры менее чем через неделю. Еще быстрее Синод отреагировал на Декабрьское вооруженное восстание в Москве: уже на четвертый день противостояния он распорядился повсеместно служить молебны о прекращении в стране раздоров, нестроений и междоусобной брани187.

О событиях же начала 1917 г. известно, что 23 февраля (в Международный женский день, отмечаемый социал– демократией) забастовала треть рабочих Петрограда, а 25-го числа — уже 80 % пролетариата города. До 2 и 3 марта (когда увидели свет высочайшие акты Николая II и Великого князя Михаила Александровича) в распоряжении членов Синода была почти неделя времени. По опыту января и декабря 1905 г. — вполне достаточный срок для принятия необходимых мер.

В качестве третьего возражения сторонникам указанной точки зрения можно указать, что высшее духовенство не могло не видеть и не знать, что в случае нарастания стачечного движения революционные процессы развиваются очень быстро (как, например, в 1905 г. в период всероссийской октябрьской политической стачки и Декабрьского вооруженного восстания в Москве). То есть опыт 1905 г. не мог не подсказывать иерархам РПЦ, что реагировать на разворачивающиеся стихийные антиправительственные движения следует очень быстро. Тем более, что председательствовавший в Св. синоде в февральско-мартовские дни 1917 г. митрополит Киевский Владимир (Богоявленский) был постоянным членом высшего органа церковной власти с 1892 г. Соответ-

186 ЦВ. 1905. № 3. С. 31—32; ЦВк. 1905. № 3. С. 85—87.

187 ЦВк. 1906. № 1.С. 7.

208

ственно, он был из тех иерархов, которые имели непосредственный опыт руководства церковью в дни социальных катаклизмов.

Если в условиях нарастания Февральской революции Синод все же промедлил бы с проведением соответствующих мер до вечера 2 марта, но принял бы их до утра следующего дня, то и это вполне могло серьезно повлиять на ситуацию. Великий князь Михаил Александрович, узнав о мощной идеологической поддержке монархии со стороны Православной церкви, мог всерьез задуматься о принятии на себя верховной власти, которую передавал ему августейший брат… И тогда Россия с большой степенью вероятности стала бы конституционной монархией. Но ничего этого, как известно, не случилось.

Среди различных факторов, влиявших в период начала Второй российской революции на судьбу монархии, одним из решающих был характер отношения духовенства РПЦ к институту царской власти. Сама власть императора как помазанника Божия имела духовную основу именно в православии. Потому с большой долей уверенности можно утверждать, что если бы Св. синод в судьбоносные для царя и страны февральско-мартовские дни 1917 г. предпринял в отношении монархии охранительные действия, то политические события и в столице, и на местах пошли бы по иному

Сценарию188…

Начиная с 3 марта, после появления вышеупомянутых высочайших актов от 2 и 3 марта, политическая ситуация в стране резко изменилась. Николай II сошел в определенном

188 Стоит еще раз подчеркнуть, что перед Россией в тот период стоял выбор: быть ей монархией или республикой. За конституционную монархию выступала влиятельная кадетская партия (хотя единства в ее рядах по этому вопросу все же не было). Часть членов Временного правительства (в первую очередь — П.Н.Милюков и А.И.Гучков) открыто высказывались за установление такой формы правления. Теоретически, в пользу ограниченной монархии могли отдать предпочтение и представители самого многочисленного общественно-политического объединения — правых партий. Так что за монархический путь развития России могла высказаться — в случае официальной поддержки со стороны Православной церкви — весьма значительная и влиятельная часть электората.

209

смысле с политической сцены. Но тем не менее монархия в России, как институт — согласно акту Вел. кн. Михаила Александровича — продолжала существовать. И ей требовалась поддержка. В новых условиях члены высшего органа церковной власти могли предпринять для ее «реставрации» (если бы они в этом были заинтересованы) ряд охранительных мер. В тот период Св. синоду было возможно:

1) разъяснить пастве с амвонов и печатным способом

политическую обстановку в России: о сложившемся до ре-

шения Учредительного собрания «междуцарствии»189;

2) выпустить к архипастырям и пастырям Православной

церкви послание, чтобы те в своей проповеднической дея-

тельности не занимались самопроизвольной трактовкой

свершившихся в стране политических событий, а в точности

следовали содержанию акта Вел. кн. Михаила Александро-

вича (то есть разъясняли бы пастве временную неопределен-

ность формы правления в стране);

3) осуществить юридически строго выверенные измене

ния богослужебных чинов и молитвословий (не упразднять

поминовение «царствовавшего» дома, а совместить молитвы

о Временном правительстве и о доме Романовых — вплоть

до соответствующего решения Учредительного собрания)190 ;

4) по крайней мере намекнуть православной пастве о

необходимости несения определенного покаяния за участие

в любых антиправительственных манифестациях (будь-то

антимонархических, происходивших до 2 марта 1917 г., или

последующих выступлениях — против уже новой власти);

5) распорядиться для всего духовенства РПЦ, чтобы при

церемониях принятия православной паствой присяги «на

верность службы Российскому государству» пастыри под-

черкивали условность и временность новой присяги, по-

скольку — по меньшей мере до решения Учредительного

собрания о форме правления — народ оставался связанным

189 Как 4 марта это сделал епископ Пермский Андроник (Николь-

ский) (РГИА. Ф. 797. Оп. 86. 1917. III отд. V стол. Д. 12. Л. 89 а. об.).

190 Ранее нами указывалось на случаи совмещения отдельными свя-

щенниками весной 1917 г. молитв о Временном правительстве и о царе.

210

прежним клятвенным обещанием на верность царствующей династии;

6) заявить Временному правительству протест по поводу превышения тем своих полномочий (в связи с объявлением 11 марта в тексте присяги членов Временного правительства о фактической необратимости смены формы государственной власти в России)191.

Однако несмотря на то, что принятие всех этих охранительных мер находилось в компетенции Св. синода, ни одна из них не была предпринята. Несколько позже, начиная с 6 марта 1917 г., им был проведен комплекс охранительных действий в отношении Временного правительства, о котором уже повествовалось.

С 3 марта, в случае поддержки духовенством РПЦ монархической системы власти, на политическом поле обсуждалась бы, по нашему мнению, альтернатива между конституционной монархией и демократической парламентской республикой. (Наибольший потенциальный электорат первой составляли кадеты и правые, а второй — главным образом меньшевики и эсеры). Однако в послефевральский период 1917 г.192, и особенно после подавления корниловского мятежа с его попыткой установления военной диктатуры, «по факту» альтернатива была между демократической республикой (за которую выступали центристы и часть левых) и республикой Советов (в форме диктатуры пролетариата, которой добивались большевики). В чью пользу склонились симпатии масс, желавших скорейшего окончания войны и передела земли — известно.

Так что на вынесенный в заголовок параграфа вопрос можно ответить утвердительно. Альтернатива действиям (во многом — бездействию) Св. синода в февральско-мартовские дни 1917 г. была. Альтернативы же монархического пути развития России после упомянутых актов Св. синода (предпринятых одних и не предпринятых других) — не стало.

191 Выше уже говорилось, что протест Временному правительству со стороны шести архиепископов Св. синода прозвучал 8 марта: по случаю решения новой власти принимать участие в церковном управлении (РГИА. Ф. 797. Оп. 86. Д. 64. Л. 4 б. — 4 б. об.; Петрогр. ведомости. 1917. №42. С. 1).

192 После буквального снятия Св. синодом с повестки дня обсуждения вопроса о монархической альтернативе народовластию.

211


ГЛАВА IV

ВЫСШЕЕ И РЯДОВОЕ ДУХОВЕНСТВО

РОССИЙСКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ И

СВЕРЖЕНИЕ МОНАРХИИ

Долг Церкви – познать волю Божию, а она раскрывается в соборном согласии епископата, клира и народа Божия, то есть всей Полноты Церковной.

Алексий II (Ридигер),

Патриарх Московский и всея Руси

(Из телеобращения Патриарха Московского и

всея Руси Алексия II 14 июля 1998 г. //ЖМП. М,

1998. № 9. С. 5).

1. Позиция иерархии РПЦ по отношению к Февральской революции

Революционные события февраля-марта 1917 г., в результате которых пала монархия, на местах были встречены иерархией РПЦ неоднозначно. Одни представители епископата приветствовали их сразу после получения сообщений об отречении царя, другие (большинство архиереев) — не спешили полностью открывать своих политических взглядов до обнародования решения вышестоящего органа — Святейшего синода, третьи (единичные представители) — считали необходимым вернуть монархию в лице Великого князя Михаила Александровича. Соответствующая реакция представителей иерархии выражалась, в первую очередь, в их проповеднической деятельности. При создавшейся политической неразберихе на протяжении первых дней марта 1917 г. голос местных архиереев был достаточно весом, поскольку он являлся едва ли не первой реакцией со стороны

213


официальной церковной власти на происшедшие политические события. Поэтому архипастырское мнение о государственном перевороте зачастую являлось ориентиром для соответствующей позиции как подведомственного духовенства, так и паствы.

Действия, характеризующие реакцию трех указанных категорий представителей епископата РПЦ относительно рассматриваемых событий, имели своеобразные особенности на протяжении двух хронологических этапов. Первый, длившийся всего несколько дней — со 2 — 3 марта (с обнародования высочайших «Актов…») по 6 марта (до появления первой официальной реакции Св. синода на революционные события). Во время него большинство архиереев не спешили выявлять свои политические симпатии. Если же какой-либо архиерей, придерживавшийся правых взглядов, в первых числах марта 1917 г. самостоятельно занимал позицию, воспринимаемую общественностью как «контрреволюционную», то с начала второго этапа он корректировал ее, равняясь на официально заявленную Синодом общецерковную точку зрения о происшедших событиях.

Для проповеднической деятельности представителей епископата, симпатизировавших либерально-демократическим партиям и движениям, различия между первым и вторым хронологическим этапами не были свойственны по причине того, что эти архиереи имели едва ли не заранее сформулированную приветственную позицию по отношению к свержению монархии. Так, один из наиболее «революционных» архиереев — епископ Енисейский и Красноярский Никон (Бессонов; депутат IV Государственной думы) уже 3 марта 1917г. отправил телеграмму на имя председателя Временного правительства: «Христос воскресе! Искренно рад перемене правительства». Пасхальное приветствие, прозвучавшее от красноярского архипастыря в середине Великого поста, накануне Крестопоклонной недели, свидетельствовало о его воодушевленно-эмоциональном настрое, с которым им было встречено известие о государственном перевороте1.

3 марта епископ Рыбинский Корнилий (Попов) объявил с церковного амвона о свержении «волей народа» царского правительства, как не удовлетворявшего своему назначению и допустившего страну до голода и беспорядков. И позже он подвергал прежнее правительство жесткой критике, призывая паству подчиниться новой власти как «Богом данной»2.

Массовым порядком духовенство начало проявлять свою политическую позицию в ближайшие от дней государственного переворота выходные дни — 4 и 5 марта. Традиционно в субботу и воскресенье во всех церквах империи проводились торжественные богослужения. В центральных церквах крупных городов службы возглавлялись местными архиереями, обращавшимися к пастве с проповедями. Кроме того, в некоторых местах архипастыри выступали на собиравшихся в те дни собраниях городского духовенства, целью которых была выработка позиции священнослужителей по отношению к новым политическим условиям.

Как уже говорилось, в первых числах марта 1917 г. со всей актуальностью встал вопрос, как и о какой власти следует молиться на богослужениях. В Петроград, на адрес Св. синода, 4 марта более чем от двух десятков епархиальных архиереев были отправлены телеграммы с вопросом о необходимой форме моления за власть3. Однако в связи с тем, что Синод медлил с соответствующими указаниями, некоторыми епископами для своих епархий были сделаны распоряжения об упразднении молитв о царе. 3 марта это было сделано в Вятской епархии, на следующий день — в Тамбовской, Омской, Уфимской, Оренбургской, Екатеринослав– ской, Херсонской, Костромской, Харьковской, Полоцкой и Иркутской. 5 марта аналогичное распоряжение вышло и в губернском Новгороде от викарного епископа Тихвинского Алексия (Симанского). Причем «царствующий», по причине неотречения Вел. кн. Михаила Александровича от престола дом Романовых в постановлениях некоторых архиереев по-


1 РГИА. Ф. 1278. Оп. 5. 1917. Д. 1292. Л. 3.

214

2 Ярослав. ЕВ. Ярославль, 1917. № 9—10. Ч. неофиц. С. 109—110.

3 РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917. I отд. V стол. Д. 54. Л. 1, 2, 6, 8—12,

14, 16—18, 20—23, 26—31. 32 а, 34, 36.

215

минался в прошедшем времени. Например, постановление архиепископа Иркутского Иоанна (Смирнова II4) гласило: «поминовение лиц царствовавшего дома за богослужениями не совершать»5. Согласно этому « Согласно этому „ из наиболее „_радикальному» распоряжению, хронологически опередившему аналогичное постановление Синода, происшедшая смена формы власти в России была необратима, поскольку в нем дом Романовых фактически объявлялся «отцарствовавшим».

Молитвы о царском доме 4 марта были прекращены и в московских монастырях: Чудовом, Богоявленском, Покровском, Симоновом, Новоспасском и Донском. Отмены были произведены по распоряжениям живущих в них викарных и заштатных церковных иерархов, управляющих этими монастырями6. На архиерейских службах вместо молитв о царе

4 В 1917 г. в РПЦ было два архиепископа Иоанна с фамилией Смирнов. Один из них (Смирнов I) занимал Рижскую кафедру, а другой (Смирнов II) — Иркутскую (Акты Святейшего … Указ. соч. С. 975).

5 Слово и жизнь. Вятка, 19П. № 19. С. 4; Тамбов. ЕВ. Тамбов, 1917.

№ 10—11. Ч. неофиц. С. 247, 292—293; Астрахан. вестник. Астрахань,

1917. № 52. С. 2; Перм. ведомости. Пермь, 1917. № 52. С. 3; Ом. ЕВ. Омск,

1917. № 11. С. 3—4; Уфим. ЕВ. Уфа, 1917. №5—6. Отд. офиц. С. 115;

Оренб. ЦОВ. Оренбург, 1917. № 1. С. 2; Екатериносл. ЕВ. Екатеринослав,

1917. № 8. Офиц. отд. С. 106; Херсон. ЕВ. Одесса, 1917. № 6. Отд. неофиц.

С. 43^44; Костром. ЕВ. Кострома, 1917. № 7. Отд. офиц. С. 86—87; Пас

тырь и паства. Харьков, 1917. № 10. Ч. неофиц. С. 279—280; Полоц. ЕВ.

Витебск, 1917. № 10. Отд. офиц. С. 270; Новгор. губерн. ведомости. Нов

город, 1917. № 18. С. 2; Иркут. ЕВ. Иркутск, 1917. № 5—6. С. 60.

6 Настоятелями Покровского, Чудова и Богоявленского монастырей

являлись, соответственно, второй, четвертый и пятый викарии Москов-

ской епархии: епископы Верейский Модест (Никитин), Серпуховский-

Арсений (Жадановский) и Дмитровский Алексий (Кузнецов) (Состав Свя-

тейшего … на 1917 год. Пг., 1917. С. 18—19, 22—23; РГАДА. Ф. 1207.

Оп. 1. Д. 63. Л. 102, 270; ЦВ. 1917. № 2. С.12; Мануил (Лемешевский), ми-

трополит. Каталог русских архиереев-обновленцев: материал для «Сло-

варя русских архиереев-обновленцев. (1922—1944 гг.)» //»Обновленчес-

кий» раскол. Указ. соч. С. 840—841).

Симоновым монастырем управлял епископ Мисаил (Крылов), бывший Олонецкий и Петрозаводский, Новоспасским монастырем — епископ Евфимий (Елиев), бывший Балахнинский, викарий Нижегородской епархии, а Донским — епископ Иннокентий (Ястребов), бывший Полоцкий и Витебский. Кроме того, в Донском монастыре проживали епископ Новогеоргиевский Иоасаф (Каллистов), викарий Варшавской епархии, и за-

216

возглашались прошения о «богохранимой Российской державе»7. В тот же день аналогичные изменения были произведены и практически во всех московских храмах: в них были отслужены благодарственные молебны о здравии новых правителей8. Однако в Страстном монастыре и в церкви Св. мученицы Ирины, что на Покровской улице, 4 марта звучало возглашение царского дома по старому чину, что вызвало недовольство среди молящихся9.

В те дни церковные службы без поминовения помазанника Божьего начали служиться и в церквах придворного и военного духовенства — двух ведомств, возглавляемых протопресвитерами10, фактически пользовавшимися статусом руководителей епархий. Так, в Могилеве 5 марта, в церкви при Ставке Верховного главнокомандующего штабное и придворное духовенство в присутствии государя Николая II и вдовствующей императрицы Марии Федоровны служило литургию без возглашения царских имен11. В церкви такого

штатные епископы: Иоанникий (Казанский), бывший Архангельский и Холмогорский, и Антоний (Флоренсов), бывший Вологодский и Тотем-ский (Состав Святейшего … на 1917 год. Пг., 1917. С. 340—341, 346—349, 366—369; РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917.1 отд. V стол. Д. 3. Л. 23).

Три из названных монастырей — Симонов, Донской и Новоспасский являлись ставропигиальными, т.е. относящимися к ведению непосредственно Св. синода (Всеподданнейший отчет … за 1914 г. Указ. соч. С. 117).

7 Моск. листок. М., 1917. № 51. С. 4.

8 Утро России. М., 1917. № 62. С. 7.

9 Рус. слово. М., 1917. № 50. С. 3.

10 Протопресвитер — высшее звание белого (женатого) духовенства.

Этот титул в царской России одновременно могли носить четыре челове-

ка: протопресвитер Большого придворного собора в СПб. (Пг.), который

заведовал придворным духовенством, протопресвитер военного и морско-

го духовенства, а также настоятели Успенского и Архангельского соборов

Московского Кремля (ППБЭС. Т. 2. С. 1929).

11Фомин С. Россия без царя. Указ. соч. С. 673—675.

О своих переживаниях во время церемонии присяги Временному правительству, происходившей в Ставке верховного главнокомандования 5 марта 1917 г., оставил воспоминания Вел. кн. Александр Михайлович. Он писал: «Мы стоим за генералом note 18Алексеевым. Я не знаю, как чувствуют себя остальные, но лично не могу понять, как можно давать клятву верности группе интриганов, которые только что изменили данной присяге. Священник произносит слова, которые я не хочу слышать. Затем

217

ранга это не могло произойти без наличия у духовенства соответствующего распоряжения со стороны своего ведомственного начальства. Руководители же названных ведомств — протопресвитеры Александр Дернов и Георгий Шавель– ский в период февральско-мартовских событий 1917 г. являлись членами Св. синода, а первый из них числился (по должности) и духовником императора.

В некоторых случаях упразднение поминовения царя прежде указаний об этом высшей церковной власти объяснялось нежеланием духовенства обострять отношения с большинством населения России, поддержавшим свержение самодержавия. Так, на воскресной службе 5 марта в Нижнем Новгороде не были упомянуты высочайшие имена, что вызвало «истерические выражения протеста» со стороны приверженцев монархического строя. Но, как позже писал об этом епархиальный журнал, в случае упоминания на службе «царствующего дома», не обошлось бы без громких протестов со стороны сторонников нового строя12. Данный факт, во-первых, показывает, что духовенство, изменяя 3—5 марта богослужебные чины, принимая решения догматического характера, зачастую руководствовалось не каноническими, а конъюнктурными мотивами. Во-вторых, в упомянутом церковном источнике дом Романовых был назван в настоящем времени — «царствующим», что еще раз подтверждает существование в духовной среде представления о сложившей-

следует молебен. Впервые за триста четыре года существования монархии на молебне не упоминается имени государя» (Миллер Л.П. Царская семья — жертва темной силы. М., 2005. С. 498—499).

Находясь в Крыму, 30 апреля 1917 г. вдовствующая императрица Мария Федоровна оставила в своем дневнике запись, носящую характер некоторого недоумения по поводу отсутствия в то время церковных молитв о доме Романовых: «Фамилию нашу даже в храме уже более не поминают за ектенией» (Мария Федоровна (Романова), императрица. Указ, соч. С. 182). Есть все основания предположить, что поводом для такой точки зрения являлось «неотречение» от престола всего в целом дома Романовых, насчитывавшего накануне февраля 1917 г. 65 человек, из которых 15 имели титул великого князя (Арх. новейш. истории России. Указ, соч. Т. III. С. 13).

12 Нижегор. ЦОВ. Н. Новгород, 1917. № 7. С. 113.

218

ся в стране политической обстановке в виде «междуцарствия».

Однако среди епископата РПЦ были представители, в отношении молитв за царя занимавшие менее радикальную позицию. Так, архиереи, возглавлявшие Рижскую и Екате-ринославскую епархии — Иоанн (Смирнов I) и Агапит (Вишневский) в первые дни марта (в связи с отсутствием отречения Вел. кн. Михаила Александровича), рассматривали возможность молитвы о царской власти13. На собрании духовенства Нижнего Новгорода, состоявшемся 3 марта под председательством викария Нижегородской епархии епископа Балахнинского Лаврентия (Князева), имела место дискуссия между протоиереями о возможности сохранения в богослужениях молитв за царствующий дом. В пользу сохранения молитвенного поминовения царского дома приводились два довода: не следует упразднять молитву по крайней мере о наследнике Российского престола, поскольку он может быть определен в соответствии с законом о престолонаследии; и второй (высказанный еп. Лаврентием): до тех пор, пока высшей церковной властью не будет отменено действие присяги на верность царю — не стоит оставлять молитву о царе, ради святости клятвенного обещания. Аргументация в пользу отмены молитвословий основывалась на следующем: молитва должна идти от сердца, а не быть выражением каких-либо юридических формальностей, связанных с преемством власти; верноподданническая присяга все равно уже нарушена всем нижегородским духовенством, поскольку со стороны его не прозвучал протест против заявления градоначальника о том, что весь Н. Новгород признает новое правительство. Еще одним доводом было то, что старое правительство, которому приносилась присяга, уже не существует, и во главе страны стоит Временное правительство, в соответствии с чем слова Священного Писания о необходимости подчинения «предержащим властям» note 19 следует относить именно к новой власти. Звучало и такое мнение, что вопрос о сохранении или исключении молитв за

13 РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917.1 отд. V стол. Д. 54. Л. 16, 22.

219

царя нужно решать с точки зрения настроения молящихся: что-де почувствуют прихожане, признавшие новую власть и пришедшие «удовлетворить свои религиозные потребности», когда услышат молитвы о прежнем правительстве? — В результате может создаться повод для возмущений и эксцессов, для недопущения которых молитву о царе стоит отменить. Однако на это последовало возражение, что недовольство молящихся все равно будет, потому что среди православных христиан многие остаются верны прежнему правительству14.

Аналогичные вопросы обсуждались 4 марта на собрании городского духовенства Костромы, проходившем под председательством руководителя епархии Евгения (Береж– кова). В обоих случаях после достаточно продолжительных обсуждений было решено производить голосования, в результате которых были приняты решения об молении о царской власти15. В первой половине марта в Перми на почве вопроса, «поминать или не поминать за богослужениями царей», имели место буквально столкновения духовенства с народом, что привело к порче их взаимоотношений16.

Данные факты, во-первых, служат показателем наличия реальной и обсуждавшейся в среде духовенства РПЦ возможности поминовения на богослужениях царствующего (вплоть до решения Учредительного собрания — «условно» царствующего) дома. Во-вторых, по ним можно судить о существовании в среде духовенства сторонников сохранения в период «междуцарствия» молитв о царском доме, хотя и немногочисленных: церковный журнал свидетельствует, что в Н. Новгороде упомянутое решение было принято «почти полным» большинством голосов17.

В этом же ключе показательно распоряжение командующего Черноморским флотом адмирала А.В.Колчака, сделанное 4 марта главному священнику Черноморского флота.

14 Волын. ЕВ. Житомир, 1917. № 10—11. Ч. неофиц. С. 14—15.

15 Костром. ЕВ. Кострома, 1917. № 7. Отд. офиц. С. 86—87.

16 Нечаев М.Г. Церковь на Урале … Указ. соч. С. 27.

17 Волын. ЕВ. Житомир, 1917. № 10—11. Ч. неофиц. С. 15.

220

В нем предлагалось за богослужениями поминать «Верховного главнокомандующего Великого князя Николая Николаевича и весь царствующий дом». Иными словами, адмирал Колчак в те дни полагал сохранение монархии вполне вероятным, что и предлагал духовенству отражать на церковных службах18.

Отдельные представители епископата, не дожидаясь официальных указаний Синода об отношении к новой власти, служили молебны о «Народном правительстве» и о даровании Временному правительству «силы к скорейшему восстановлению государственного и общественного порядка в дорогой отчизне». Такие молебны были отслужены 4 марта епископом Псковским и Порховским Евсевием (Гроздовым), 5 марта — епископами Полоцким и Витебским Кирионом (Садзегелли), Туркестанским и Ташкентским Иннокентием (Пустынским), 6 марта — епископом Севастопольским Сильвестром (Братановским)19.

Буквально сразу после государственного переворота представители епископата РПЦ начали призывать паству к миру, единодушию, гражданскому согласию и созидательному труду. Эти призывы звучали в контексте проповеди о необходимости для граждан России сплочения вокруг Временного правительства и об обязательном подчинении ему «не за страх, а за совесть». Обращения с таким содержанием прозвучали, например, от архипастырей Тифлиса, Пскова, Владимира, Симферополя, Харькова, Симбирска, Вятки, Калуги и Смоленска20.

18 Колоницкий Б.И. Символы власти … Указ. соч. С. 61.

19 Псков. ЕВ. Псков, 1917. № 6—7. Отд. неофиц. С. 104; Полоц. ЕВ.

Витебск, 1917. № 10. Отд. неофиц. С. 278; ВкВП. 1917. № 2 (47). С. 2;

Туркестан. ЕВ. г. Верный (Семиреченская обл.), 1917. № 10. Ч. неофиц.

С. 138; РГИА. Ф. 806. Оп. 5. 1917. I стол. Д. 10115. Л. 15 об.; Ф. 1278.

Оп. 5. 1917. Д. 1292. Л. 8.

20 Вестн. Грузин. экзархата. Тифлис, 1917. № 5—6. Неофиц. отд.

С. 165—166; Тифлис, листок. Тифлис, 1917. № 51. С. 1; № 54. С. 3; Псков.

ЕВ. Псков, 1917. № 6—7. Отд. неофиц. С. 89; Владимир. ЕВ. Владимир,

1917. № 9—10. Отд. неофиц. С. 82; Таврич. ЦОВ. Симферополь, 1917.

№ 8—9. С. 175—178; Пастырь и паства. Харьков, 1917. № 10. Ч. неофиц.

С. 279—281; Симбир. ЕВ. Симбирск, 1917. № 6. Отд. неофиц. С. 120—

221

Несколько отличную позицию заняли епископы Тих-

винский Алексий (Симанский) и Витебский Кирион (Садзе-

гелли). Соответственно 4 и 5 марта они призвали свою паст-

ву молиться о помощи Божией в «созидательной работе но-

вого, облеченного доверием народа правительства», для

«увенчания успехом» трудов новой власти21. Причем в про-

поведи Кириона, прозвучавшей в кафедральном соборе Ви-

тебска, содержались едва ли не восторженные чувства о

произведенном государственном перевороте. В ней, в част-

ности, Государственной думе объявлялась «честь и слава» за

то, что она взяла власть в стране в свои руки. Его проповед-

ническое обращение завершалось следующими словами:

«Провозглашаю от чистого сердца: «Да здравствует Времен

ное правительство». Это же приветствие содержалось и в его

телеграмме, отправленной Временному правительству в тот

же день22.

Однако со стороны отдельных представителей епископата в первые дни после государственного переворота раздавались проповеди с почти противоположной оценкой событий. Так, 4 и 5 марта архиепископ Кишиневский Анастасий (Грибановский) и епископ Пермский Андроник (Никольский) публично отзывались о Николае II с уважением и почтением23. Пермским архипастырем было открыто высказано осуждение «бесчестных царских слуг и советников», которые, обманывая самодержца и делая все для разъединения царя с народом и народа с царем, довели страну до бунта и

121; Слово и жизнь. Вятка, 1917. № 20. С. 3-4; Калуж. ЦОВ. Калуга, 1917. № 8—9. С. 2—3; Екатериносл. ЕВ. Екатеринослав, 1917. № 8. Офиц. отд. С. 103—104, 107; Полоц. ЕВ. Витебск, 1917. № 10. Неофиц. отд. С. 277—278; Костром. ЕВ. Кострома, 1917. № 6. Отд. офиц. С. 74—75; РГИА. Ф. 797. Оп. 86. 1917. III отдел. IV стол. Д. 64. Л. 25 об.; Ф. 1278. Оп. 5. 1917. Д. 1292. Л. 15.

21 Новгород. ЕВ. Новгород, 1917. № 5. Ч. неофиц. С. 252; ЖМП.

1957. № 11. С. 40; Полоц. ЕВ. Витебск, 1917. № 10. Неофиц. отд. С. 277—

278.

22 Полоц. ЕВ. Витебск, 1917. № 10. Неофиц. отд. С. 277—278; ВкВП.

1917. № 2 (47). С. 2; РГИА. Ф. 1278. Оп. 5. 1917. Д. 1292. Л. 8.

23 Кишинев. ЕВ. Кишинев, 1917. № 15—16. Отд. неофиц. С. 277;

РГИА. Ф. 797. Оп. 86. 1917. III отд. V стол. Д. 12. Л. 89 а об.

222

междоусобицы. «Да судит их Господь и в сем, и в будущем веке», — отозвался с церковной кафедры о революционерах епископ Андроник24. В те же дни викарий Вятской епархии епископ Сарапульский и Елабужский25 Амвросий (Гудко) в переполненном молящимися соборе «восхвалял бывшего царя и в особенности его супругу, чем внес в народ нежелательное возбуждение»26. Однако примеры таких проповедей — единичны.

4 марта (в связи с обнародованием вышедших накануне высочайших актов), в обращении архиепископа Тамбовского Кирилла (Смирнова) к своей пастве прозвучал тезис об освобождении граждан России от действия присяги на верность династии Романовых. Причиной тому, по его мнению, служило отречение от престола Николая II. Особенностью проповеди владыки Кирилла было то, что при обрисовке сложившейся в стране политической ситуации он назвал «Акт об отказе Вел. кн. Михаила Александровича от восприятия верховной власти» «отречением Великого князя Михаила Александровича от престола»27. То есть в условиях отсутствия фактического отречения в сознание паствы внедрялось представление о безвозвратном уходе с российской политической сцены младшего брата последнего императора28, и в его лице — всего дома Романовых. Проповедь с

24 ГАРФ. Ф. 550. On. 1. Д. 96. Л. 3—5.

25 Учрежденное в 1868 г. Сарапульское викариатство, в 1889 г. было

обращено в полусамостоятельную епархию (Булгаков С.В. Указ. соч. Т. 2.

С. 1399).

26 Кама. Сарапул, 1917. № 52. С. 4.

27 Тамбов. ЕВ. Тамбов, 1917. № 10—11. Отд. неофиц. С. 247—248.

28 С 1899 г. по 1904 г. — со дня смерти наследника российского пре-

стола Вел. кн. Георгия Александровича и до рождения цесаревича Алек-

сея Николаевича — Вел. кн. Михаил Александрович являлся официаль-

ным наследником престола. В связи с этим граждане России приносили

ему верноподданническую присягу, как «законному Его Императорского

Величества всероссийского престола Наследнику». При определенных

условиях (например, в случае смерти сына Николая II) Великий князь

Михаил мог снова стать законным наследником престола. В этом случае

имела бы действие присяга, принесенная ему в 1899 г. (Иоанн (Максимо-

вич), епископ Шанхайский. Происхождение закона о престолонаследии в

России. Шанхай, 1936. С. 77). Вопрос о престолонаследии Вел. кн. Ми-

223

аналогичным искажением названия и смысла того же документа прозвучала 5 марта от епископа Ташкентского Иннокентия (Пустынского) и позже — от викария Саратовской епархии епископа Вольского Досифея (Протопопова)29.

Показателен факт, что при опубликовании на страницах официальных изданий некоторых епархий «Акт» Вел. кн. Михаила Александровича также именовался как «Отречение Вел. кн. Михаила Александровича от престола» или как «Акт сложения с себя верховной власти Вел. кн. Михаилом Александровичем». В Саратове он был опубликован как «2Манифест об отречении от престола Вел. кн. Михаила Александровича в пользу народа»30. Искажение названия «Акта» влекло изменение его смысла31. Хотя есть и противоположный пример: в «Воронежских епархиальных ведомостях» вышеупомянутый «Акт» был опубликован под заглавием, буквально отражавшим его содержание: «Условное отречение

хайла Александровича был особо актуален в послефевральский период 1917 г. — вплоть до предполагавшегося решения Учредительного собрания об «образе правления и новых основных законах государства Российского» (ЦВ. 1917. № 9—15. С. 56).

Кроме того, фактически на престоле находилась супруга императора Александра III — вдовствующая императрица Мария Федоровна.

29 Туркестан. ЕВ. г. Верный (Семиречен. обл.), 1917. № 10. Ч. не-

офиц. С. 136—138; Саратов. ЕВ. Саратов, 1917. № 12. Ч. неофиц. С. 412—

413.

30Архангел. ЕВ. Архангельск, 1917. № 6—7. Ч. офиц. С. 68; Влади-

кавказ. ЕВ. Владикавказ, 1917. № 6. Офиц. ч. С. 166; Владимир. ЕВ. Вла-

димир, 1917. № 9-10. С. 41; Иркут. ЕВ. Иркутск, 1917. №5—6. С. 58;

Курск. ЕВ. Курск, 1917. № 8—9. Ч. офиц. С. 115; Полтав. ЕВ. Полтава,

1917. № 8. Ч. офиц. С. 614; Тамбов. ЕВ. Тамбов, 1917. Прил. к № 9. С. 3;

№ 10—11. Ч. офиц. С. 180; Тобол. ЕВ. Тобольск, 1917. № 10. Отд. офиц.

С. 100; Варшав. епарх. листок. М, 1917. № 6. С. 41; Слово и жизнь. Вятка,

1917. № 19. С. 1; Саратов. ЕВ. Саратов, 1917. № 8. Офиц. отд. С. 260.

31 В Тамбовской и Ташкентской епархиях опубликование названного

«Акта» на страницах церковной периодической печати произошло позже,

чем руководителями этих епархий были произнесены соответствующие

проповеди о случившихся политических событиях. Данный факт позволя-

ет заключить, что несмотря на революционные будни, представители епи-

скопата продолжали оказывать определенное влияние на подведомствен-

ную прессу, диктуя ей свое видение политических событий.

224

Вел. кн. Михаила Александровича»32.

Таким образом, уже в первых числах марта 1917 г. отдельные представители епископата РПЦ предпринимали меры, направленные на углубление революции. Главным образом эти меры выражались в упразднении молитвенного упоминания о царской власти и в проведении проповеднической деятельности, направленной на уничтожение «монархической альтернативы» народовластию.

Уже в первые дни после государственного переворота в проповедях архипастырей Калуги, Костромы, Симферополя, Екатеринослава и Владимира прозвучал тезис, что смена власти произошла «промыслительно» и согласно с «волей Божией»33; руководитель Псковской и викарные епископы Новгородской и Ярославской епархий на деятельность нового правительства призвали «Божие благословение»34. Данные факты свидетельствуют, что революционные события иерархи РПЦ начали «оправдывать» с помощью богословских категорий, внушая тем самым православной пастве представление о закономерности государственного переворота. Руководитель же Симферопольской епархии был более радикален: 5 марта он не только подверг суровой критике правление Николая II, йо и заявил, что Сам Бог «положил предел царствования бывшего государя»35.

Архиепископ Симбирский и Сызранский Вениамин

32 Воронеж. ЕВ. Воронеж, 1917. №11.4. офиц. С. 121.

33 РГИА. Ф. 797. Оп. 86. 1917. III отдел. V стол. Д. 21. Л. 54; Калуж.

ЦОВ. Калуга, 1917. № 8—9. С. 2—3; Костром. ЕВ. Кострома, 1917. № 6.

Отд. офиц. С. 74—75; Таврич. ЦОВ. Симферополь, 1917. № 8—9. С. 175—179; Екатериносл. ЕВ. Екатеринослав, 1917. № 8. Офиц. отд. С. 103—104; Владимир. ЕВ. Владимир, 1917. Прил. к № 9—10. С. 1—2.

34 Псков. ЕВ. Псков, 1917. № 6-7. Отд. неофиц. С. 89; Новгород, гу-

берн. ведомости. Новгород, 1917. № 18. С. 2; Новгород. ЕВ. Новгород,

1917. № 5. Ч. неофиц. С. 252; ЖМП. 1957. № 11. С. 40; Ярослав. ЕВ. Яро-

славль, 1917. № 9—10. Ч. неофиц. С. 109—110.

35 Таврич. ЦОВ. Симферополь, 1917. № 8—9. С. 175—178.

Приведенные выше высказывания представителей епископата о происшедших в стране политических событиях явно диссонируют со словами Н.Бердяева о том же предмете (написанных, правда, уже в 1920-х гг., в эмиграции): «На всякой революции лежит печать безблагодатности, богооставленности или проклятия» (Бердяев Н.А. Указ. соч. С. 11).

225

(Муратовский), епископы Костромской и Галичский Евгений (Бережков) и Саратовский и Царицынский Палладий (Добронравов) 5-го числа призвали подведомственное себе духовенство признать Временное правительство и подчиниться ему. Так, Саратовский архиерей обратился к духовенству с распоряжением «оказывать деятельную поддержку» Временному правительству36.

Приветствия, молитвенные пожелания успехов и благополучия были высказаны Временному правительству в телеграммах, посланных 3—6 марта на имя князя Г.Е.Львова, М.В.Родзянко и В.Н.Львова от руководителей более десятка епархий: Енисейской, Вятской, Полоцкой, Саратовской, Мо– гилевской, Екатеринославской, Смоленской, Симбирской, Таврической, Харьковской и Калужской37. Архиереи Саратовской и Екатеринославской епархий в те же дни, приветствуя членов нового! Кабинета министров, высказали положительные эмоции по поводу обновления государственного

строя38.

Таким образом, нельзя согласиться с тезисом советской историографии, согласно которому лишь через несколько дней после постановлений Синода 7—9 марта началась политическая переориентация российского духовенства39.

В первых числах марта некоторые представители епископата, руководствуясь непосредственно текстом «Акта» Вел. кн. Михаила Александровича, буквально объясняли па-

36 Симбир. ЕВ. Симбирск, 1917. № 6. Отд. неофиц. С. 120—121; Ко-

стром. ЕВ. Кострома, 1917. № 6. Отд. офиц. С. 74—75; Саратов. ЕВ. Сара-

тов, 1917. № 8. Ч. офиц. С. 269.

37 РГИА. Ф. 1278. Оп. 5. 1917. Д. 1292. Л. 5, 8, 14—17, 20, 23; ВкВП.

1917. № 2 (47). С. 2; Слово и жизнь. Вятка. № 19. С. 4; Саратов. ЕВ. Сара-

тов, 1917. № 8. Офиц. отд. С. 266—267; Могилев. ЕВ. Могилев, 1917. № 6.

Ч. неофиц. С. 87; Симбир. ЕВ. Симбирск, 1917. № 6. Отд. неофиц. С. 121;

Таврич. ЦОВ. Симферополь, 1917. № 8—9. С. 207—208; Пастырь и паст-

ва. Харьков, 1917. № 13—14. Ч. неофиц. С. 359; Калуж. ЦОВ. Калуга,

1917. № 8—9. С. 5—6.

38 Саратов. ЕВ. Саратов, 1917. № 8. Офиц. отд. С. 266—267; Саратов,

листок. Саратов, 1917. № 52. С. 3; № 53. С. 4; Екатериносл. ЕВ. Екатери-

нослав, 1917. № 8. Офиц. отд. С. 107.

стве смысл происшедших событий. Призывая народ к безусловному подчинению Временному правительству как законной власти, они говорили о том, что это правительство — временное и должно обеспечить созыв Учредительного собрания, которое, в свою очередь, всем гражданам предоставит возможность сказать свое свободное слово по поводу дальнейшего устроения верховной власти. (О проповеднической деятельности епископа Пермского и Кунгурского Андроника (Никольского), показавшго пример альтернативы действиям Св. синоду в отношении к смене формы государственной власти, уже говорилось выше). Позицию этих архиереев можно классифицировать как «условное», «временное» признание нового правительства. Такие проповеди произносились, например, в Кишиневе, Владимире и Калуге40.

«Временно-условное» отношение к революционным событиям выразил и известный своими правыми взглядами архиепископ Харьковский Антоний (Храповицкий)41. Показательна его проповедь, произнесенная 5 марта 1917 г. В ней прекращение церковных молитв о царе объяснялось сложением с себя верховной власти императором Николаем II и Вел. кн. Михаилом Александровичем. При этом говорилось, что от народа России зависит восстановить в стране царскую власть или нет. В проповеди владыки Антония заметно определенное противоречие. С одной стороны, он призывал подчиняться новой власти, установившейся до созыва Учредительного собрания, говорил о возможности выбора на этом Собрании самодержавной формы правления. С другой стороны, он прекратил моление о царе, поскольку тот уже не был правителем России42.

40 Кишинев. ЕВ. Кишинев, 1917. № 15—16. Ч. неофиц. С. 277; Владимир. ЕВ. Владимир, 1917. Прил. к № 9—10. С. 1—2; РГИА. Ф. 797. Оп. 86. 1917. III отд. V стол. Д. 12. Л. 89 а об.; Д. 21. Л. 54.

41 Впоследствии архиепископ Антоний — первый из трех кандидатов на патриарший престол (31 октября — 5 ноября 1917 г.); митрополит Киевский и Галицкий (с 30 мая 1918 г.); с 1920 г. — в эмиграции в Сербии (1920—1936), первоиерарх Русской православной церкви за рубежом (Акты Святейшего … Указ. соч. С. 840—841).

42 Пастырь и паства. Харьков, 1917. № 10. Ч. неофиц. С. 279—281.

227

Позже, в эмиграции, вспоминая события февраля и марта 1917 г. и пытаясь объяснить свои действия, владыка Антоний говорил о факторе «забывчивости»: в те дни он «забыл», что на церковных службах и во Священном Писании цари поминаются не только в смысле «имярек», но как носители особой, харизматической, Богоустановленной власти. Так, в письме к графу В.В.Мусину-Пушкину 10(23) января 1922 г. митрополит Антоний писал: «Церковь не может стать на точку зрения «завоевания революции»; не может одобрить низвержение законного Царя миропомазанного; она должна осудить февральскую революцию 1917 года, а если мы в чем-либо поддались политическому принципу в ущерб церковному, то разве в том, что не высказали от имени Церкви самого резкого осуждения революции господской февральской, которая была революцией столько же антимонархической, сколько антирелигиозной. Правда, этот наш промах был не человекоугодием, а просто последствием забывчивости»43.

Спустя несколько лет после революции митрополит Антоний разъяснял пастве смысл установленных ранее Церковью многочисленных молитв о царе: «Помню я, как в России не только заведомые нигилисты, но даже и некоторые благонамеренные люди в дни Царских служб сетовали и говорили, когда же окончатся эти бесконечные молитвы о Царе. Не хотели люди понять, что мы тогда молились не только лично за Царя, но в Его лице за защиту св. Церкви и Православия, за св. Русь, за благоденствие всего народа. Теперь, в годы несчастий, надеюсь, поняли это все» . Т.е. по прошествии лет владыка Антоний осознал неравнозначность буквальной замены царской власти на народовластие 5, произ-

43 Письма блаженнейшего митрополита Антония … Указ. соч. С. 151.

44 Никон (Рклицкий), епископ. Указ. соч. Т. IX. 1962. С. 253.

45 Аналогичную проповедь впоследствии вел и другой иерарх РПЦЗ — владыка Иоанн (Максимович), известный как епископ Шанхайский или архиепископ Сан-Францисский. Он говорил о необходимости церковных молитв за царей даже в отсутствие тех (царей) у какого-либо православного народа (Иоанн (Максимович), епископ Шанхайский. Почему с молитва-

228

веденной Синодом в богослужебных чинах и молитвослови-ях в марте 1917 г. (хотя непосредственное признание об этом от него не прозвучало).

Свое недоброжелательное отношение к революции владыка Антоний демонстративно выразил 6 марта в посланной им Временному правительству телеграмме не приветственного, но явно формального содержания. Через несколько дней (И марта) архиепископ Антоний подал в Св. синод прошение о своем удалении от управления епархией, которое было удовлетворено 1 мая. Задержка с выходом этого постановления объяснялась пасхальными каникулами и перерывом в заседании сессий Синода. В день открытия лет-

ней сессии, 14 апреля46, харьковский архипастырь вторично обратился в Синод с просьбой ускорить рассмотрение его прошения. Но смена состава высшего органа церковной власти , произведенная Временным правительством в тот же день, послужила причиной дополнительной задержки рассмотрения просьбы владыки Антония48.

В целом, на протяжении первого хронологического этапа среди архиереев наблюдалось достаточно различное, едва не до полярностей, восприятие революционных событий: от высказываний радости о политическом перевороте (епископ Красноярский Никон) до призывов восстановить в стране монархическое правление (епископ Пермский Андроник).

ми животворящему Кресту соединяются молитвы о царях? //Православ. Русь. 1991. №17. С. 4).

46 По традиции, сложившейся к началу XX в., ежегодные летние сессии Св. синода начинались с 1 июня, а зимние с 1 ноября. Начало каждой из них предварял высочайший указ о назначении (помимо постоянных членов) присутствующих в Св. синоде архиереев и протопресвитеров (Шавелъский Г., протопресвитер. Воспоминания … Указ. соч. Т. 2. С. 139).

47 Состав членов Св. синода Временным правительством был обновлен 14 апреля 1917 г. Первоприсутствующим в Синоде был назначен экзарх Грузии архиепископ Карталинский и Кахетинский Платон (Рождественский) (ЦВ. 1917. № 16—17. С. 83).

48 Пастырь и паства. Харьков, 1917. № 13—14. Ч. неофиц. С. 359, 362; № 15—16. Ч. неофиц. С. 375; Утро России. М, 1917. № 98. С. 3; ЦВ. 1917. № 16—17. С. 83; № 18—19. С. 117.

229

Начало второму этапу положили решения Св. синода от 6, 7—8, а также 9 марта49, в которых однозначно была сформулирована общецерковная позиция относительно совершившегося государственного переворота. В результате чего все духовенство РПЦ получило официальную установку к действиям в сложившейся ситуации и начало более активно высказывать свои точки зрения на них. В отличие от первого этапа, в рядах российских архиереев уже не наблюдался значительный разброс мнений относительно рассматриваемых событий. По крайней мере практически не звучали высказывания правей заявленной позиции Синода, поскольку неподчинение решениям высшего органа церковной власти влекло за собой дисциплинарные взыскания.

С 7-го и 8-го чисел марта — «расплывчатость» данной хронологической границы во многом обусловлена работой средств коммуникаций: до окраин империи информация о происходящих событиях поступала с некоторым опозданием — содержание проповедей основной массы российских архиереев практически не изменилось. Так, искренняя радость по поводу революции была высказана архиепископом Симбирским и Сызранским Вениамином (Муратовским), который 8 марта 1917 г. воздал «благодарение Богу» за свершившийся государственный переворот. В его речи, произнесенной в кафедральном соборе, император Николай II был назван «негодным кормчим»50. Жесткая критика самодержавия и упование на новый государственный строй содержались и в обращениях к пастве епархиальных и викарных преосвященных: Донского и Новочеркасского Митрофана, Красноярского и Енисейского Никона, Омского и Павлодарского Сильвестра, Вольского Досифея, Рыбинского Корнилия, Двинского Пантелеймона и других51. Епископ Уфимский и

49 ЦВ– 1917. № 9—15. С. 57—59.

50 Симбир. ЕВ. Симбирск, 1917. № 6. Отд. неофиц. С. 107—108.

51 Дон. ЕВ. Новочеркасск, 1917. Прил. к № 10. С. I; Енисейская цер-

ков. нива. Красноярск, 1917. № 3. С. 20—22; Забайкал. ЕВ. Чита, 1917.

№ 9—10. Отд. неофиц. С. 309—310; Ом. ЕВ. Омск, 1917. № 21. Ч. неофиц.

С. 6; Нижегор. ЦОВ. Н.Новгород, 1917. № 10. С. 163; Петрогр. листок.

Пг., 1917. № 85. С. 2; Астрахан. вестник. Астрахань, 1917. № 63. С. 2;

230

Мензелинский Андрей писал: «Режим правительства был в последнее время беспринципный, грешный, безнравственный. Самодержавие52 русских царей выродилось сначала в самовластие, а потом в явное своевластие, превосходившее все вероятия»53.

Другие архипастыри, например, епископы Орловский и Севский Макарий (Гневушев), Курский и Обоянский Тихон (Василевский), Калужский и Боровский Феофан (Туляков), Новгородский и Старорусский Арсений (Стадницкий) утверждали невозможность возвращения страны к старому строю. Смена формы государственной власти воспринималась ими как окончательно свершившийся факт54. Возглав-

Церков.-обществ. мысль. Киев, 1917. № 5. С. 3—5; Саратов. ЕВ. Саратов, 1917. № 10—11. Ч. неофиц. С. 412; Ярослав. ЕВ. Ярославль, 1917. № 9— 10. Ч. неофиц. С. 109—110; Ставропол. ЕВ. Ставрополь, 1917. № 21. Отд. неофиц. С. 638—643; Свобод, слово. Витебск, 1917. № 22. С. 1.

52 Термин «самодержавие» в 1917 г. был широко употребим россий-

ским духовенством. Им называлась форма правления, свергнутая Фев-

ральской революцией. Такой формулировкой в то время пользовалась

широкая общественность, относившаяся ко всему политическому спектру:

от правых до левых.

Однако среди дореволюционных, западных и современных историков и правоведов существует точка зрения, что в России уже в 1905 г. царским Манифестом от 17 октября было возвещено о введении конституционной монархии. Датой же перехода России от самодержавного строя к конституционному предлагается считать 27 апреля 1906 г., когда начала работу I Государственная дума. Существовавшую же до Февральской революции форму власти специалисты определяют как дуалистическую правовую монархию. Аргументируется это тем, что законодательная власть в стране принадлежала парламенту и государю, исполнительная власть в центре — императору и бюрократии, а на местах — бюрократии и органам общественного самоуправления (Миронов Б.Н. Социальная история … Указ. соч. Т. 2. С. 154—159).

53 Уфим. ЕВ. Уфа, 1917. № 5—6. Отд. неофиц. С. 138—139.

54 Орлов. ЕВ. Орел, 1917. № 15—16. Отд. неофиц. С. 255—256; № 22.

Отд. неофиц. С. 333—334; Курск. ЕВ. Курск, 1917. № 10—11. Ч. офиц.

С. 141—142; № 20—21. Ч. неофиц. С. 194; Калуж. ЦОВ. Калуга, 1917.

№ 8—9. С. 2—3; Новгор. ЕВ. Новгород, 1917. № 7. Ч. неофиц. С. 324;

Уфим. ЕВ. Уфа, 1917. № 5—6. Отд. неофиц. С. 138—139; Нижегор. ЦОВ.

Н. Новгород, 1917. № 10. С. 163; Петрогр. листок. Пг., 1917. № 85. С. 2;

Астрахан. вестник. Астрахань, 1917. № 63. С. 2; РГИА. Ф. 797. Оп. 86.

1917. III отдел. V стол. Д. 21. Л. 54.

231

лявший Грузинскую кафедру архиепископ Карталинский Платон (Рождественский) пояснил пастве смысл случившихся событий следующим образом: русский народ, вручивший в 1613г. самодержавную власть Михаилу Федоровичу Романову, в 1917г. «почувствовав и сознав свою политическую и гражданскую зрелость, выразил желание взять самодержавие назад»; а Николай II пошел навстречу своим подданным, исполнив их желание55.

Многие епископы открыто (ex cathedra) говорили, что страна была «измучена павшим строем» и, возлагая большие надежды на коренное переустройство государственной жизни на началах свободы, равенства и братства, приветствовали «возрождение и обновление» России, а также «давно желанную свободу»56. Например, викарий Ставропольской епархии епископ Александровский Михаил (Космодемьянский) в своей пасхальной проповеди сравнил самодержавие с «дьявольскими цепями», которыми была-де окована вся жизнь граждан России. С падением этих пут, по его словам, началось «всестороннее воскресение» государственной, политической, общественной, национальной, вероисповедной и правовой жизни страны57.

Руководитель Курской епархии выразил поддержку совершившемуся перевороту и благословил действия нового правительства. Вопрос о будущем строе России он считал

53 Вести. Грузин, экзархата. Тифлис, 1917. № 5—6. Неофиц. отдел. С. 165—166; Тифлис, листок. Тифлис, 1917. № 54. С. 3.

56 ЖМП. 1957. № 11. С. 40; Том. ЕВ. Томск, 1917. № 6—7. Ч. не-

офиц. С. 160; Новгор. ЕВ. Новгород, 1917. № 10. Ч. неофиц. С. 417-419;

Смолен. ЕВ. Смоленск, 1917. № 5—6. Отд. неофиц. С. 103; Холм, церков.

жизнь. М, 1917. № 5—6. С. 104—105; Холм. нар. листок. М, 1917. № 5—

6. С. 23—24; Ярослав. ЕВ. Ярославль, 1917. № 9—10. С. 109; № 11—16.

Ч. неофиц. С. 122—123; Пенз. ЕВ. Пенза, 1917. Ч. офиц. № 7—8. С. 77;

Владикавказ. ЕВ. Владикавказ, 1917. № 6. Неофиц. ч. С. 185—186; Тер.

ведомости. Владикавказ, 1917. № 58. С. 3; Вести. Грузин, экзархата. Тиф

лис, 1917. № 5—6. Неофиц. отд. С. 165—166; Тифлис, листок. Тифлис,

1917. № 54. С. 3; Владимир. ЕВ. Владимир, 1917. Прил. к № 9—10. С. 1—

2; Екатериносл. ЕВ. Екатеринослав, 1917. № 8. Офиц. отд. С. 108; Свобод,

слово. Витебск, 1917. № 22. С. 1.

57 Ставроп. ЕВ. Ставрополь, 1917. № 11. Отд. неофиц. С. 337; № 21.

Отд. неофиц. С. 638—643.

232

предрешенным, а именно в форме демократической республики. Им было высказано желание отслужить благодарственный молебен по поводу совершившихся событий58. Однако непосредственно политические симпатии в пользу республиканского строя иерархами не высказывались. По-видимому, главную роль в этом сыграла линия Св. синода, отклониться от которой вправо или влево означало заявить о своем несогласии с позицией высшей церковной власти. Лишь красноярский епископ Никон (Бессонов) 10 марта открыто объявил о своих политических убеждениях: «Я полагаю, что в России должна быть РЕСПУБЛИКА (выделено Никоном. — М.Б.)». Выступая на собрании кадетской партии 12 марта и позже, служа молебны о победе революции, он говорил, что «радуется о совершившемся перевороте», что «о монархе, даже конституционном, у нас и речи быть не может»59.

Красноярский архиерей причислял себя к левому крылу кадетской партии (выступавшему за республиканское устройство страны). Об этом можно заключить по его политическим взглядам и по тому, что он отзывался о партии «Народной свободы» как о «нашей партии»60. Явно симпатизировал кадетам и епископ Челябинский Серафим (Александров). В мае 1917 г. он заявил Челябинскому комитету этой партии о своем желании войти в ряды ее членов. Однако комитет это заявление отклонил с мотивацией, что епископ должен быть вне всяких политических партий61.

Однако в целом для российского духовенства было характерно стремление демонстрировать аполитичность: что-

58 Нижегор. ЦОВ. Н. Новгород, 1917. № 7. С. 114; Калуж. ЦОВ. Ка-

луга, 1917. № 8—9. С. 7; Курск. ЕВ. Курск, 1917. № 16—17. Ч. неофиц.

С. 157.

59 Забайкал. ЕВ. Чита, 1917. № 9—10. Отд. неофиц. С. 309—310; Ом.

ЕВ. Омск, № 21. Ч. неофиц. С. 6; Енисейская церков. нива. Красноярск,

1917. № 3. С. 17, 20—22; РГИА. Ф. 797. Оп. 86. Д. 64. 1917 г. III отд.

IV стол. Л. 24—24 об.

60 Енисейская церков. нива. Красноярск, 1917. № 3. С. 22; Забайкал. ЕВ. Чита, 1917. № 9—10. Отд. неофиц. С. 310.

61 ВЦОВ. 1917. № 47. С. 4; Оренб. ЦОВ. Оренбург, 1917. № 15. С. 4; Вестн. церков. единения. Воронеж, 1917. № 10. С. 3.

233

бы не компрометировать себя связью ни с реакцией, ни с революцией. Такую демонстративно нейтральную, выжидательную позицию к произошедшему политическому перевороту занимал, например, архиепископ Рижский и Литовский Иоанн (Смирнов I). Он считал, что по причине временной неопределенности в отношениях церкви и государства ему преждевременно выступать с какими-то заявлениями и постановлениями принципиального характера. Кроме этого, данная точка зрения мотивировалась тем, что духовенство должно защищать интересы всего общества, стоять выше всех партий подобно тому, как «небесное выше всего земного», или «не унижать себя до политики». Среди архиереев такую позицию занимали, например, архиепископ Петроградский Вениамин (Казанский) и управляющий Московской митрополией епископ Дмитровский Иоасаф (Калли– стов), запрещавшие говорить с церковных амвонов проповеди политического характера62. Однако, несмотря на такую свою публичную позицию, личное отношение к новой власти у этих архиереев было иным. Так, епископ Иоасаф 22 апреля в своей резолюции на одном из церковных документов, касающихся епархиальной жизни, засвидетельствовал свое «сочувствие новому направлению жизни»63. О позиции же архиепископа Вениамина можно заключить, например, из содержания его письма, посланного 5 мая на имя председателя Временного правительства князя Г.Е.Львова. Автор послания докладывал главе Совета министров о «патриотических чувствах и полнейшем доверии» Временному правительству среди своего подведомственного духовенства. При этом письмо Львову заканчивалось почтительным реверансом: «Молитвенно призывая на Вас Божие благопоспе– шествующее благословение, с истинным к Вам почтением и

62 Риж. ЕВ. Рига, 1917. № 4. Отд. неофиц. С. 121; Калуж. ЦОВ. Калу-

га, 1917. № 10—11. С. 2—3, 11; Уфим. ЕВ. Уфа, 1917. № 5—6. Отд. не-

офиц. С. 136—137; Енисейская церков. нива. Красноярск, 1917. № 3.

С. 47—49; Известия по Петрогр. епархии. Пг., 1917. № 21—23. Отд. не-

офиц. С. 14; № 24—25. Отд. неофиц. С. 8; Моск. листок. М, 1917. № 78.

С. 3; РГИА. Ф. 797. Оп. 86. 1917.1 отд. I стол. Д. 48. Л. 307—307 об.; и др.

63 Моск. ЦГ. 1917. № 2. С. 3.

234

искреннею преданностию честь имею быть Вашего Сиятельства покорнейший слуга Вениамин, епископ Гдовский64, временно управляющий Петроградской епархией»65.

В проповедях российского епископата практически не затрагивались конкретные вопросы — например, земельный и о частной собственности. Духовенство молчало, когда почти с самого начала февральско-мартовских событий революционными толпами разорялись усадьбы помещиков, захватывалась их земля, а несколько позже начала отбираться и собственность у фабрикантов. Со стороны священнослужителей широко звучали лишь аполитичные проповеди общего содержания — о необходимости соблюдения внутреннего мира, братской любви, гражданского спокойствия и проч. Данный факт можно объяснить тем, что представители епископата не хотели обострять отношения ни с одной из социальных групп общества, а также ни с какими партиями, имевшими различные программы по названным «краеугольным» вопросам. Одним из немногих, в своей проповеди слегка затронувшим тему о собственности и земле, был викарий Новгородской епархии епископ Кирилловский Варсо-нофий (Лебедев). Обращаясь к пастве, он буквально сказал следующее по этой теме: «Сохрани вас Бог понимать свободу как разрешение ехать в чужую дачу за лесом или грабить своего соседа. Грабители и воры, по Божьему Слову, не наследуют Царства Небесного, а здесь на земле получат наказание от власти»66. Краткость и лаконичность этих слов более говорят о желании Варсонофия обойти тему грабежей и погромов, чем посвящать ей свою проповедь: суровое обли-

64Викарий Петроградской епархии епископ Гдовский Вениамин свободным голосованием клира и мирян 24 мая был выбран на столичную кафедру. Определением Св. синода, 25 мая 1917 г., это избрание было утверждено: Вениамин был возведен в сан архиепископа и стал именоваться Петроградским и Ладожским. Синодальным определением от 14— 17 июня 1917 г. его епархиальный титул был изменен на Петроградский и Гдовский. 13 августа 1917 г. Св. синод возвел Вениамина в сан митрополита, что было утверждено Временным правительством на следующий день (ЦВ. 1917. № 22—23. С. 148; № 27. С. 177; № 35. С. 295).

65 ГАРФ. Ф. 1778. 1917. Оп. 1. Д. 191. Л. 120—120 об.

66 РГАДА. Ф. 1441. 1917. Оп. 3. Д. 2589. Л. 1.

235

чение с высоты епископской кафедры могло спровоцировать местных обывателей на захват церковной собственности.

Стремление примирить различные социальные группы общества наблюдалось в обращении епископа Томского и Алтайского Анатолия (Каменского) к духовенству своей епархии. Упомянув, что в некоторых церковных приходах между прихожанами и пастырями происходят «недоразумения на почве различных отношений к совершившемуся перевороту в нашем отечестве», Анатолий призвал всех к «умиротворяющей и отрезвляющей молитве». При этом духовенству предлагалось усилить в храмах проповедь с призывом к покаянию, воздержанию и трезвости. Пастырские обращения к народу должны были звучать бесстрастно и не иметь никакой эмоциональной окраски, чтобы никто из слушающих не мог найти повод для обвинения духовенства в агитационном настроении в пользу тех или иных партий67.

В первые дни и недели марта 1917 г., в качестве реакции на создавшуюся в стране экстремальную ситуацию, проходило подобие единения прихожан и духовенства. Паства устремлялась в храмы с целью услышать церковную проповедь о новой политической обстановке и получить пастырское указание для руководства к конкретным действиям. В первую очередь, разъяснению подлежали вопросы о необходимом отношении к совершившемуся перевороту, к Временному правительству, старой и новой государственной присяге. Прихожане интересовались и отношением самих священнослужителей к сложившейся обстановке, а также их политическими симпатиями68. Духовенство на эти вопросы

откликалось соответствующими разъяснениями.

Так, в проповедях епископата весной 1917 г. достаточно широко звучали тезисы, что церковь не связана неразрывно с определенной формой государственного правления и что для церковной молитвы безразлична форма государственного строя. В подтверждение чего, как правило, приводились слова из нового, сделанного в середине XIX в. перевода Священного Писания: «Нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены» note 2069. Откуда делалось заключение едва ли не о богоустановленности Временного правительства, а осуществленный политический переворот получал церковную санкцию.

Однако за прикрытием таких проповедей скрывалось и стремление иерархии дать понять подведомственному духовенству и пастве, что царская власть по отношению к церковной имеет лишь внешний характер и достаточно стороннее отношение. Поэтому-дескать церковь и не имеет основания поддерживать и защищать рушащийся институт монархической государственности. Подтверждением тому служит тот факт, что ни в одном из известных официальных документов РПЦ, выпущенных весной и летом 1917 г., ни Николай II, ни кто-либо из других российских императоров не именовались харизматически как помазанники Божий70. Представители дома Романовых поминались просто в качестве правителей России, уступивших, в силу известных обстоятельств, свое место новой светской власти.

Последний раз, по известным из печати сведениям, упоминание об императоре как о харизматическом лидере


67 Том. ЕВ. Томск, 1917. № 6—7. Ч. офиц. С. 112.

68 Кишинев. ЕВ. Кишинев, 1917. № 13—14. Отд. офиц. С. 65—67;

Уфим. ЕВ. Уфа, 1917. № 5—6. Отд. неофиц. С. 138—139; Нижегор. ЦОВ.

Н. Новгород, 1917. № 10. С. 163; Петрогр. листок. Пг., 1917. № 85. С. 2;

Астрахан. вестник. Астрахань, 1917. № 63. С. 2; Ставроп. ЕВ. Ставрополь,

1917. № 20. Отд. неофиц. С. 597—598; Псков. ЕВ. Псков, 1917. № 6—7.

Отд. офиц. С. 38—40; Отд. неофиц. С. 107; Пастырь и паства. Харьков,

1917. № 10. Ч. неофиц. С. 279—281; Журналы Казан, экстрен, епарх. съез-

да о.о. депутатов и представителей комитетов обществ, безопасности от

мирян 1—5 мая 1917 г. //Известия по Казан, епархии. Казань, 1917.

№ 19—20. С. 16.

236

69 Вологод. ЕВ. Вологда, 1917. № 8. С. 105—106; Новгор. ЕВ. Новго-

род, 1917. № 7. Ч. неофиц. С. 324; Нижегор. ЦОВ. Н. Новгород, 1917.

№ 8.С. 126; № 10. С. 158; Известия по Казан, епархии. Казань, 1917. № 9—

10. Офиц. отд. С. 102—103; Ом. ЕВ. Омск, 1917. № 21. Ч. неофиц. С. 3—8;

Астрахан. ЕВ. Астрахань, 1917. № 6. Отд. неофиц. С. 168—169; Екате-

ринб. ЕВ. Екатеринбург, 1917. № 12. Отд. офиц. С. 69—71; и др.

70 В связи с этим нельзя согласиться со словами о. Александра Шме-

мана о том, что российское духовенство на протяжении всего синодально

го периода РПЦ имело теократическую идеологию и относилось к импе-

ратору как к помазаннику Божиему (Шмеман Александр, протоиерей.

Исторический путь православия. М., 1993. С. 380—381).

237

прозвучало 21 января 1917 г. В этот день митрополит Московский и Коломенский Макарий (Парвицкий-Невский) обратился к своей пастве с «Архипастырским посланием», в котором, в частности, были такие слова: «Бога бойтесь и Царя чтите. … Почитайте Царя как Помазанника Божия, о котором Господь сказал: «не прикасайтеся помазанным Моим» note 21… Бога бойтесь, Царя чтите, а с мятежниками не сообщайтесь: таковых много развелось на Русской земле. Они снуют среди народа, чтобы обольщать его разными несбыточными обещаниями. Не слушайтесь их. Будьте благоразумны: не позволяйте обмануть себя. Мнимые народники обещают водворить в стране мир, а поселяют в ней волнения, лишающие народ спокойной жизни. Они обещают водворение порядка, а водворяют нестроение, поставляя для богоучрежденной власти препятствия к отправлению ею своих обязанностей, .обеспечивающих порядок… Сплотись (русский народ. — М.Б.) около престола Царского, под предводительством верных слуг Царевых, в повиновении Богом учрежденной власти… Объединимся около нашего Державного Царя православного! Станем на защиту богоучрежденной власти, от Государя поставленной!»71

Однако с первых дней Февральской революции произошла определенная политическая переориентация митрополита Макария. С одной стороны, его проповеди, обращенные к московской пастве, носили аполитичный характер: они были религиозно-нравственного содержания и были посвящены текущим православным праздникам, а также отрывкам Евангелия, читанным в те дни на богослужениях72. С другой стороны, Макарий в качестве члена Св. синода поставил свою подпись под всеми рассмотренными выше определениями высшего органа церковной власти, в которых приветствовался «новый путь» России и упразднялось в бо-

71 Моск. ЦВ. М, 1917. № 3-4. С. 33—35.

72 Моск. ЦВ. М., 1917. № 11—12. С. 92—94; № 7—8. С. 51—53, 53—

57; Правосл. благовести. М., 1917. № 5—12. С. 1—2; Голос Церкви. М.,

1917. №3-4. С. 13—18.

238

гослужебных чинах какое-либо упоминание о царской вла-сти73.

Никто из епископата РПЦ не упоминал о том, что царская власть является если не догматически-вероучительным понятием Православной церкви (в том смысле, что она не есть, строго говоря, догмат74), то по крайней мере она относится к так называемым теологуменам75. Последний же от-

73 Митрополит Макарий принимал участие в заседаниях Св. синода до 20 марта включительно. В тот день он, согласно своему «прошению», был членами Синода уволен «на покой» (о чем подробнее будет сказано ниже) (ЦВ. 1917. № 9—15. С. 69).

74 Догматы — богооткровенные умозрительные истины, содержащие

в себе учение о Боге и его отношении к миру и человеку, хранимые, опре-

деляемые и преподаваемые Православной церковью как непререкаемые,

неизменные и обязательные для всех верующих правила веры (ППБЭС.

Т. 1. С. 751—757).

См. о догматах подробнее: Давыденков Олег, иерей. Догматическое богословие. Курс лекций. М., 1997. Ч. I. С. 19—31. В частности, о. Олег пишет, что догматический авторитет и значение за какой-либо христианской истиной может быть признан (закреплен) только на Вселенском соборе (Там же. С. 22).

75 Теологумены — богословские мнения, не являющиеся общеобяза-

тельными для всех христиан. В православии есть еще ограничение, со

стоящее в том, что теологумен — не просто частное мнение или размыш

ление отдельного автора: оно обозначает учение, более или менее приня

тое у отцов Церкви. Но у него (у теологумена, в отличие от догмата) нет

обязывательного для верующих характера в силу отсутствия соответст

вующего соборного определения, утвердившего бы его. Теологумены

широко распространены во всех областях христианской мысли.

Самый известный из теологуменов, вызвавший многовековые межцерковные споры и конфликты, относится к учению о Св. Троице — это Filioque («и от Сына») в католическом символе веры. Согласно ему, утверждается исхождение Св. Духа не только от Отца, но и от Сына. Католики догматизировали это положение для себя, но для некатоликов оно остается теологуменом, т. к. ни один из Вселенских соборов не принял его как догмат. На православном Востоке этот теологумен нередко именовали ересью. Однако, поскольку не было ни одного Вселенского собора, на котором Filioque было бы официально определено как ересь, то для применения к нему этого понятия нет достаточных оснований (см. подробнее: Василенко Л.И. Краткий религиозно-философский словарь. М., 2000. С. 218).

По сути об этом же, но без употребления термина «теологумен», говорит и церковный богослов о. Олег Давыденков. При этом он указывает,

239

личается от первого тем, что не утвержден (de jure) в ранге догматов Вселенским собором, хотя и признан (de fakto) многими святыми отцами и известными богословами буквально всех веков христианства как предмет фактического учения Православной церкви. Так, священник Павел Флоренский писал, что самодержавие должно быть объявлено догматом Православия76. В частности, выступая летом 1916 г. на страницах журнала Московской духовной академии, он следующим образом оппонировал бытовавшей в обществе точке зрения на самодержавную царскую власть как на полученную от народа и основанную на доверии народа к царю: «В сознании русского народа самодержавие не есть юридическое право, а есть явленный самим Богом факт, — милость Божия, а не человеческая условность, так что самодержавие Царя относится к числу понятий не правовых,

что теологумен следует отличать от так называемых богословских мнений (см. о них ниже, здесь же). Теологумены Давыденков определяет как «некоторые вероучительные истины, которые признаются всей полнотой Православной церкви, но в строгом смысле (они. — М.Б.) не являются догматами, поскольку никогда не обсуждались и не утверждались Вселенскими соборами, однако имеют значение не меньшее, чем догматы, которые на Соборах обсуждались». Автор поясняет свое определение следующим: «Не обсуждались они (теологумены. — М.Б.), как правило, по той простой причине, что относительно этих истин в Церкви никогда не было никаких серьезных споров, собирать по поводу них Вселенский собор было бы бессмысленно. Какие это истины? Например, творение Богом мира «из ничего», тварность и бессмертие человеческой души, богоуста– новленность церковных таинств и т. д. Все это вероучительные истины, которые, несомненно, всей полнотой Церкви признаются, и их значение не ниже, чем значение догматов. В богословской литературе вы можете встретить такие выражения как, например, «догмат воскресения», «догмат искупления», «догмат о Церкви». В принципе, это корректные и допустимые выражения» (Давыденков Олег, иерей. Указ. соч. С. 25).

В православной догматике имеется и такое понятие, как «богословское мнение» (или «частное богословское мнение»). Богословские мнения — это суждения по вопросам веры, которые могут быть высказаны или каким-то церковным органом (например, Собором) или каким-то отдельным богословом, или группой богословов, т.е. суждения по вопросам веры, которые не имеют общецерковного признания (см. подробнее: Там же. С. 24—26).

76Введенский А.И., протоиерей. Церковь патриарха Тихона. М., 1923. С. 15.

240

а вероучительных, входит в область веры, а не выводится из внерелигиозных посылок, имеющих в виду общественную или государственную пользу»77. Однако ни в одной из проповедей церковного священноначалия, сказанной в период от Февраля до Октября 1917 г., такой взгляд на институт царской власти не был отражен.

В качестве основных факторов, которые привели Россию к Февральской революции и перемене государственного строя, иерархи РПЦ выдвигали «неисповедимый Промысел Божий»78, проявление «Божественной воли»79 или свершившийся «суд Божий», последовавший по причине «порабоще– ния»-де церкви императорской властью и препятствия со стороны последней восстановлению патриаршества . Например, архиепископ Херсонский и Одесский Назарий (Кириллов) в обращении к своей пастве сказал, что свершившиеся события «есть воля Божия — святая и благая»; а епископ Омский и Павлодарский Сильвестр (Ольшевский) со страниц епархиального издания заявил, что «суд Божий» по-

77 Флоренский Павел, священник. Критика … Указ. соч. С. 538—539; Церковь и жизнь. Пг., 1917. № 5. С. 71.

78 РГИА. Ф. 797. Оп. 86. 1917. III отд. V стол. Д. 21. Л. 54; Калуж.

ЦОВ. Калуга, 1917. № 8—9. С. 2—3; Костром. ЕВ. Кострома, 1917. № 6.Отд. офиц. С. 74—75; Екатериносл. ЕВ. Екатеринослав, 1917. № 8. Офиц. отд. С. 103—104; Саратов. ЕВ. Саратов, 1917. № 12. Ч. неофиц. С. 412.

79 ЦВ. 1917. № 9-15. С. 57; Владикавказ. ЕВ. Владикавказ, 1917. № 6. Неофиц. ч. С. 185—187; № 9. Неофиц. ч. С. 248; Тер. ведомости. Владикавказ, 1917. № 58. С. 3; Тул. ЕВ. Тула, 1917. № 7—10. Ч. офиц. С. 41; Симбир. ЕВ. Симбирск, 1917. № 6. Отд. неофиц. С. 108; Ом. ЕВ. Омск, 1917. № 15—16. Ч. неофиц. С. 10; Пенз. ЕВ. Пенза, 1917. № 6. Ч. неофиц. С. 180; Тобол. ЕВ. Тобольск, 1917. № 21. Отд. неофиц. С. 303; Вологод. ЕВ. Вологда, 1917. № 8. С. 105—106; Том. ЕВ. Томск, 1917. № 6—7. Ч. неофиц. С. 112; Владимир. ЕВ. Владимир, 1917. Прил. к № 9—10. С. 1; Екатериносл. ЕВ. Екатеринослав, 1917. № 8. Офиц. отд. С. 103—104; Кишинев. ЕВ. Кишинев, 1917. № 13—14. Отд. офиц. С. 65—67; РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917. V отд. V стол. Д. 113. Л. 10; Тихон (Затекин), игумен; Пантелеймон (Лаптев), иеромонах. Судьба архимандрита: рассказ о судьбе последнего настоятеля Верхотур, муж. Николаев, монастыря архимандрита Ксенофонта на основании документов, до последнего времени считавшихся секретными, б/м, 1998. С. 11; и др.

80 Уфим. ЕВ. Уфа, 1917. № 5—6. С. 138—141; Рус. слово. М., 1917.

№ 65. С. 4.

241

стиг Николая II за то, что за время своего правления император не прислушивался к голосу народа81. Похожую точку зрения высказал викарий Полоцкой епархии епископ Двинский Пантелеймон (Рожновский). Он заявил, что «грех про– тив церкви это есть самый главный грех старой власти и пожалуй, он больше всего и привел прежнее правительство к погибели». Этот грех, по мнению Пантелеймона, заключался в «господстве» императора над высшим духовенством, в отказе царя созывать архиерейские соборы и в участии светских чиновников в церковном управлении. Желая полностью отмежеваться от царского прошлого, владыка Пантелеймон назвал «врагами православия» всех тех, кто продолжал бы утверждать, что «старые порядки и старая власть были благоприятны для церкви и для духовенства». «Но это неверно, они никогда не были благоприятны,» — заявил в послании к

пастве полоцкий викарий89 .

В результате таких проповедей, во-первых, в сознание паствы внедрялась мысль о прямом или косвенном «участии» Всевышнего в революционном процессе, и, во-вторых, положительное отношение к самому государственному перевороту и его результатам представлялось не только патриотическим, но и религиозным долгом. Именно о таком понимании церковного и гражданского долга перед Родиной говорилось в обращенных к народу проповедях десятков российских архиереев83.

Весной 1917г. в церковных кругах существовала и такая точка зрения, что после свержения монархии в России в определенном смысле установится теократия. Т.е. с исчезновением помазанника Божьего у священства появится-де возможность едва ли не прямого общения с Богом. Так, епископ Уфимский Андрей (Ухтомский) во время службы в Казанском соборе Петрограда 12 марта объявил: «Самодержец погиб и погиб безвозвратно; но вместо самодержца пусть великий Вседержитель царствует над нами. Автократор перестал существовать, пусть же Великий Пантократор84 возьмет нас в свой Отеческий покров»85. Именно в этом ключе можно объяснить и решение членов Синода, принятое ими 6 марта на первом рабочем заседании при новом строе. Согласно ему, Хозяйственному управлению духовного ведомства приказывалось приобрести и установить в зале заседаний Св. синода большую икону Господа Вседержителя, сидящего на престоле. По традиции же послепетровских времен этот зал украшали ростовые портреты императоров. Портрет царствующего императора находился за царским креслом, стоящим во главе стола заседаний Св. синода86.

Различные теократические вопросы и проблема «священства-царства» неразрывно связаны друг с другом, поскольку носители царской и священнической властей представляют собой представителей теократических служений,


81 Херсон. ЕВ. Одесса, 1917. № 5. Отд. офиц. С. 65; Там же. Вкладыш

между стр. 62 и 63; Ом. ЕВ. Омск, 1917. № 21. Ч. неофиц. С. 6.

82 Свобод, слово. Витебск, 1917. № 22. С. 1.

83 Новгор. ЕВ. Новгород, 1917. № 10. Ч. неофиц. С. 417—419; Псков.

ЕВ. Псков, 1917. № 6—7. Отд. неофиц. С. 89; Владимир. ЕВ. Владимир,

1917. Прил. к № 9-10. С. 1—2; Кишинев. ЕВ. Кишинев, 1917. № 13—14.

Отд. офиц. С. 65—67; Пастырь и паства. Харьков, 1917. № 10. Ч. не-

офиц.С, 279—281; Костром. ЕВ. Кострома, 1917. № 6. Отд. офиц. С. 74—

75; Твер. ЕВ. Тверь, 1917. № 9—10. Ч. офиц. С. 75—76; Ставроп. ЕВ.

Ставрополь, 1917. № 11. Отд. неофиц. С. 337; Могилев. ЕВ. Могилев,

1917. № 6 Ч. неофиц. С. 75—77; Ом. ЕВ. Омск, 1917. № 12. Ч. неофиц.

С. 21—22; № 21. Ч. неофиц. С. 3—8; Орлов. ЕВ. Орел, 1917. № 12—14.

Отд. неофиц. С. 215—227; Тобол. ЕВ. Тобольск, 1917. № 11—12. Отд.

офиц. С. 117—118; Правосл. Подолия. Каменец-Подольск, 1917. № 12—

242

13. Неофиц. ч. С. 268; Саратов. ЕВ. Саратов, 1917. № 8. Офиц. отд. С. 269; Курск. ЕВ. Курск, 1917. № 10—11. Ч. офиц. С. 147; Калуж. ЦОВ. Калуга, 1917. № 13. С. 2; Тул. ЕВ. Тула, 1917. № 7—10. Ч. офиц. С. 41^3; Ом. ЕВ. Омск, 1917. № 12. Ч. неофиц. С. 20; Дон. ЕВ. Новочеркасск, 1917. Прил. к № 10. С. I—II; Олонец. ЕВ. Петрозаводск, 1917. № 8. Отд. офиц. С. 165; Тифлис, листок. Тифлис, 1917. № 51. С. 1; № 56. С. 2; РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917.1 отд. V стол. Д. 113. Л. 10; Ф. 797. Оп. 86. 1917. III отд. V стол. Д. 12. Л. 89 а об.; Д. 22. Л. 146—147.

84 В переводе с греческого: Автократор — Самодержец; Пантократор

— Вседержитель. — Прим. источника.

85 Уфим. ЕВ. Уфа, 1917. № 7—8. Отд. неофиц. С. 194—195.

86 РГИА. Ф. 796. Оп. 209. Д. 2832. Л. 10; Фирсов С.Л. Русская цер-

ковь … Указ. соч. Фотография зала заседаний Св. синода, помещенная на

1-й обложке книги.

243

«иерархию властей трансцендентных»87. Мотивы названных действий представителей высшей церковной иерархии были обусловлены их стремлением «приблизиться» к Самодержцу Небесному (Богу) за счет уничтожения Его помазанника — самодержца земного, т.е. императора.

В связи со свержением царя перед РПЦ открылись и перспективы для проведения давно назревшей церковной реформы, с помощью которой можно было бы обновить весь строй внутрицерковной жизни. Возглавлявший Новгородскую епархию архиепископ Арсений (Стадницкий), член Св. синода, 26 марта на пастырском собрании в Новгороде связал свержение самодержавия с наступившей «свободой» церкви: «Двести лет православная церковь пребывала в рабстве. Теперь даруется ей свобода. Боже, какой простор!» Его выступление на Новгородском епархиальном съезде 31 мая содержало подобное же высказывание. Епископ Иннокентий (Фигуровский) 24 марта обратился ко всему епископату РПЦ с приветственным словом, в котором, в частности, были и такие слова: «Церковь Христова в свободной державе Российской ныне освободилась от векового рабства, и для нее занялась заря апостольской жизни в свободной стране. Со свержением монархии Церковь избавилась от позора, от участия в навязанном ей грехе цезарепапизма»88. Радость по поводу наступившего «освобождения» церкви от государственного «гнета» и возможного в связи с этим «обновления» церковной жизни высказывали и другие епископы, среди которых Донской и Новочеркасский Митрофан (Симашке– вич), Кубанский и Екатеринодарский Иоанн (Левицкий), Симбирский и Сызранский Вениамин (Муратовский), Каменец-Подольский и Брацлавский Митрофан (Афонский)89.

87Асмус Валентин, протоиерей. (В.А.) Комментарий к параграфам … Указ. соч. С. 200; Флоренский Павел, священник. Параграфы … Указ, соч. С. 188.

88 ГАРФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 95. Л. 1; Китайский благовеста. Пекин

1917. Вып. 1—2. С. 17—18.

89 Новгор. ЕВ. Новгород, 1917. № 7. Ч. неофиц. С. 324—325; № 11

Ч. неофиц. С. 451; Дон. ЕВ. Новочеркасск, 1917. Прил. к № 10. С. I; Жур-

налы Казан, экстрен, епарх. съезда о.о. депутатов и представителей коми-

244

Поэтому нельзя согласиться с современным историком о. Владиславом Цыпиным, что среди российского епископата лишь единственный архиерей — епископ Уфимский Андрей всерьез связывал с Февральской революцией надежды на

оздоровление церковной жизни .

Важной особенностью проповедей отдельных представителей епископата являлся исторический оптимизм, вызванный совершившейся революцией. Он заключался в вере в «лучшее», «светлое», «счастливое» и «блестящее» будущее России. Так, Св. синод в своих обращениях к пастве от 29 марта и 29 апреля говорил о «будущем возвеличении» страны, призывал верующих «оставить всякие взаимные разделения и счеты; забыть прошлое и устремиться к светлому будущему»91. Епископ Тихвинский Алексий (Симанский) 5 марта призывал паству подчиниться новой власти с тем, чтобы создать условия «для создания будущей мощи и счастья в дорогой родине»92. «С верою в светлое будущее» 12 марта 1917 г. епископ Владикавказский Макарий (Павлов) призывал благословение Божие на «творческую работу нашего народа под мудрым руководительством Временного прави-

тетов обществ, безопасности от мирян 1—5 мая 1917 г. //Известия по Казан, епархии. Казань, 1917. № 19—20. С. 9; Уфим. ЕВ. Уфа, 1917. № 5—6. Отд. неофиц. С. 138—139; Псков. ЕВ. Псков, 1917. № 6—7. Отд. офиц. С. 38; Ставроп. ЕВ. Ставрополь, 1917. № 20. Отд. неофиц. С. 597—598; Церковная правда. Симбирск, 1917. № 22—23. С. 2—3; Правосл. Подолия. Каменец-Подольский, 1917. № 9—10. Неофиц. ч. С. 203; РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917. I отд. V стол. Д. 54. Л. 23; Ф. 1278. Оп. 5. 1917. Д. 1292. Л. 41,66.

90 Цыпин Владислав, протоиерей. Русская церковь 1917—1925 гг. М.,

1996. С. 8.

91 ЦВ. 1917. №9—15. С. 70, №18—19. С. 101—102.

92 Новгор. губерн. ведомости. Новгород, 1917. № 18. С. 2.

Несмотря на свою публично заявленную позицию, епископ Тихвин– ский Алексий во время первых недель революции испытывал противоречиво-скорбные чувства по поводу перемены власти, находясь в состоянии некоторого внутреннего смятения по поводу происходивших событий. Об этом он неоднократно (11, 13, 16 марта, 6 и 20 апреля 1917 г.) в личных письмах делился со своим правящим архиереем, архиепископом Новгородским Арсением (Стадницким), проживавшим в то время в Петрограде (ГАРФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 551. Л. 10—19 об.).

245

Тельства»93 . Аналогичные оптимистические высказывания звучали в проповедях других архиереев и в обращениях к церковно– и священнослужителям епархий духовных консистори94. Так, экзарх Кавказский и председатель Св. синода архиепископ Платон (Рождественский) 25 июля 1917 г., после провала наступления российской армии и очередного кризиса Временного правительства, говорил, что «при всех наших государственных затруднениях мы должны быть уверены, что Россию ожидает блестящее будущее»95.

Многие архиереи (среди которых — Волынский и Житомирский Евлогий (Георгиевский), Екатеринославский и Мариупольский Агапит (Вишневский), Вельский Серафим (Остроумов), Переславский Иннокентий (Фигуровский) говорили о состоявшемся обновлении России96 и грядущем ее воскресении97. Епископ Красноярский Никон 10 марта 1917 г. (приблизительно в середине Великого поста) проповедовал: «Нынче у нас Пасха, день воскресения всего рус-

93 Владикавказ. ЕВ. Владикавказ, 1917. № 6. Неофиц. ч. С. 185—187; Тер. ведомости. Владикавказ, 1917. № 58. С. 3.

94 Тобол. ЕВ. Тобольск, 1917. № 11—12. Отд. офиц. С. 117—118;

Новгор. ЕВ. Новгород, 1917. № 10. Ч. неофиц. С. 417-119; Киев. ЕВ. Ки-

ев, 1917. № 13. Ч. офиц. С. 96—97; Моск. листок. М., 1917. № 67. С. 3;

Вечер, газ. Киев, 1917. № 1373. С. 3.

95 ВЦОВ. 1917. № 83. С. 2.

96 Духов, беседа. Наволочь (Киев, губ.), 1917. Вып. 6. Июнь. С. 281—

283; Смолен. ЕВ. Смоленск, 1917. № 5—6. Отд. неофиц. С. 103; Ом. ЕВ.

Омск, 1917. № 12. Ч. неофиц. С. 20; Екатериносл. ЕВ. Екатеринослав,

1917. № 8. Офиц. отд. С. 108; Моск. ЦГ. 1917. № 2. С. 2; Орлов. ЕВ. Орел,

1917. № 22. Отд. неофиц. С. 346; Саратов. ЕВ. Саратов, 1917. № 8. Офиц.

отд. С. 266—267; Олонец. ЕВ. Петрозаводск, 1917. Прил. к № 6. Офиц.

отд. С. 1; Правосл. Подолия. Каменец-Подольск, 1917. № 9—10. Не

офиц. ч. С. 203; Холм, церков. жизнь. М., 1917. № 5—6. С. 104—105;

Амер. правосл. вести. Нью-Йорк, 1917. № 13. С. 194—195; Китайский

благовести. Пекин, 1917. Вып. 1—2. С. 17—18; ГАРФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 95.

Л. 1; РГАДА. Ф. 1441. 1917. Оп. 3. Д. 2589. Л. 1; РГИА. Ф. 1278. Оп. 5.

1917. Д. 1292. Л. 23, 59.

97 Новгор. ЕВ. Новгород, 1917. № 5. Ч. неофиц. С. 252; Богосл. тр.

М., 1998. Вып. 34. Юбил. сб. С. 72; Полоц. ЕВ. Витебск, 1917. № 10. Неофиц. отд. С. 277—278; Моск. ЦГ. 1917. № 2. С. 2; ВЦОВ. 1917. № 14.

С. 3; Нижегор. ЦОВ. Н. Новгород, 1917. № 13. С. 220—221; ГАРФ. Ф. 550.

Оп. 1. Д. 108. Л. 1.

246

ского народа… Россия наша, дорогая Россия воскресла! Смертию старого строя попрано угнетение, болезнь, цепи, отчаяние народа»98. Ему вторил архиепископ Пензенский и Саранский Владимир (Путята), вещавший пастве: «Мы живем с вами, отцы и братия, в счастливую пору, когда над дорогой Родиной нашей взошла заря возрождения и обновления. Верим, недолго осталось ждать нам светлых дней, когда

солнце жизни русской взойдет во всей красе своей87

Таким образом, можно утверждать, что и для Св. синода, и для части представителей епископата РПЦ вектор идеала развития России (в смысле идеала политического устройства страны) был устремлен не в прошлое, а в будущее. В отличие от идеалов консерватизма, такая особенность соответствует устремлениям либерализма . Т.е. среди высшей иерархии РПЦ достаточно распространены были не идеалисты, а прагматики.

Отличительной чертой проповеди российских архиереев в послефевральский период 1917 г. являлось большое количество содержащихся в них призывов к подведомственным рядовым священнослужителям о необходимости вести приходскую проповедническую деятельность в русле общецерковной политики, проводимой Синодом. Приходским пастырям ставилась задача разъяснять прихожанам необходимость безусловного подчинения новой власти, призывать паству всемерно помогать армии и объяснять греховность каких-либо распрей, раздоров, вражды, насилий и беспорядков, мешающих установлению в стране новой государственности. В частности, в послереволюционные дни епископ Полтавский и Переяславский Феофан (Быстрое) перед духовенством в качестве первой задачи ставил «внесение успокоения в сельское население»101. Отдельные архиереи особое

98 Забайкал. ЕВ. Чита, 1917. № 9—10. Отд. неофиц. С. 308—309;

Енисейская церков. нива. Красноярск, 1917. № 3. С. 15—16.

99 Пенз. ЕВ. Пенза, 1917. № 7—8. Ч. офиц. С. 77—78.

100 О некоторых особенностях консерватизма и либерализма см. под

робнее: Модели общественного переустройства России. XX век /отв. ред.

В.В.Шелохаев. М., 2004. С. 27, 66.

111 Полтав. ЕВ. Полтава, 1917. № 8. Ч. офиц. С. 638.

247

внимание уделяли необходимости всеобщей борьбы с пьянством102. В целом пастырская проповедь должна была иметь только религиозно-нравственный характер. Средства для влияния на народ предлагались традиционные: общественная молитва, слово печатное, назидания в церкви, школе, семьях прихожан и проч. Относительно высказывания симпатий каким-либо партиям, обращения епископата к подведомственному духовенству носили достаточно общий характер и в целом были аполитичны103. Типичным для всего по сути епископата было обращение к своему духовенству управляющего Холмской епархией епископа Вельского Серафима (Остроумова). Основную задачу церковных пастырей весной 1917 г. он видел в следующем: «вносить христианские начала любви, свободы и братства в народную деятельность, чтобы не было злобы, раздоров и нестроений, и чтобы все было проникнуто одной христианской любо-

вью»104.

Одной из основных рекомендаций подведомственному духовенству являлся также тезис о необходимости сплочения паствы и пастырей. Наиболее активным проповедником

102 Архангел. ЕВ. Архангельск, 1917. № 6—7. Ч. офиц. С. 70; Сара-

тов. ЕВ. Саратов, 1917. № 8. Офиц. отд. С. 262—263.

103 Новгор. ЕВ. Новгород, 1917. № 10. Ч. неофиц. С. 417-419; Вла-

димир. ЕВ. Владимир, 1917. Прил. к № 9—10. С. 2; Екатериносл. ЕВ. Ека-

теринослав, 1917. № 8. Офиц. отд. С. 103—104, 108; Екатеринб. ЕВ. Ека-

теринбург, 1917. № 12. Отд. неофиц. С. 105; Симбир. ЕВ. Симбирск, 1917.

№ 6. Отд. неофиц. С. 120—121; Полоц. ЕВ. Витебск, 1917. № 11. Неофиц.

отд. С. 300—301; Полтав. ЕВ. Полтава, 1917. № 8. Ч. офиц. С. 637—638;

Калуж. ЦОВ. Калуга, 1917. № Ю—11. С. 2—3; Известия по Казан, епар-

хии. Казань, 1917. № 9—10. Офиц. отд. С. 102—103; Неофиц. отд. С. 131;

Киев. ЕВ. Киев, 1917. № 13. Ч. офиц. С. 96—97; Волын. ЕВ. Житомир,

1917. № 10—11. Ч. неофиц. С. 15; Саратов. ЕВ. Саратов, 1917. № 8. Офиц.

отд. С. 269; Тамбов. ЕВ. Тамбов, 1917. № 10—11. Отд. неофиц. С. 292—

293; Курск. ЕВ. Курск, 1917. № 10—11. Ч. офиц. С. 141—147; Архипас-

тырский призыв сщмч. Андроника, епископа Пермского и Кунгурского, ко

всем русским православным чадам Пермской епархии /публ.

П.Н.Грюнберга //Материалы по истории русской иерархии. Указ. соч.

С. 99—102.

104 Холм, церков. жизнь. М, 1917. № 5—6. С. 104—105; Холм. нар.

листок. М., 1917. № 5—6. С. 23—24.

248

во всероссийском масштабе идей «возрождения» внутрипри– ходской жизни являлся епископ Уфимский Андрей (Ухтомский). Его обращения к российскому духовенству на эту тему были опубликованы в периодических изданиях различных епархий105. В частности, будучи в Петрограде, епископ Андрей в своем обращении к народу высказал мысль о необходимости для всероссийского воинства в честь своей победы над самодержавием построить хотя бы небольшую, скромную, пусть даже деревянную церковь, которая должна была являться «храмом правды Божией, правды святой, хра-

мом любви Божией»106.

В проповедях едва ли не всех епархиальных архиереев РПЦ (включая обращения ко всероссийской пастве членов Св. синода) говорилось о необходимости мобилизации всех сил граждан страны для победы над внешним «жестоким и коварным» врагом — Германией107. Однако, по высказанному епископом Курским Тихоном опасению, стране стоило опасаться внутренних, «более злых» врагов — тех, кто в условиях войны стал бы призывать народ к неподчинению действующему правительству или расшатывать в народе доверие к нему. Аналогично, «врагом Отечества, врагом не менее опасным, чем воюющие с нами немцы», епископ Вольский Досифей (Протопопов), викарий Саратовской епархии,

105 Уфим. ЕВ. Уфа, 1917. № 5—6. Отд. неофиц. С. 136—137;

С. 138—139; № 7—8. Отд. неофиц. С. 195; Курск. ЕВ. Курск, 1917. № 12

—13. Ч. неофиц. С. 122—124; Енисейская церков. нива. Красноярск, 1917.

№ 3. С. 47^49; Полтав. ЕВ. Полтава, 1917. № 12. Ч. неофиц. С. 981—983;

Костром. ЕВ. Кострома, 1917. № 8. О. неофиц. С. 137; Тобол. ЕВ. То-

больск, 1917. № 13. Отд. неофиц. С. 198; Нижегор. ЦОВ. Н. Новгород,

1917. № 10. С. 163; Петрогр. листок. Пг., 1917. № 85. С. 2; Астрахан.

вести. Астрахань, 1917. № 63. С. 2; Архипастырский призыв сщмч. Анд-

роника, епископа Пермского …Указ. соч. С. 100—102; и др.

106 Уфим. ЕВ. Уфа, 1917. № 7—8. Отд. неофиц. С. 194—195.

107 РГИА. Ф. 796. Оп. 209. Д. 2832. Л. 75—75 об.; ЦВ. 1917. № 9—15.

С. 57; Твер. ЕВ. Тверь, 1917. № 9—10. Ч. офиц. С. 75—76; Владимир. ЕВ.

Владимир, 1917. Прил. К № 9—10. С. 1—2; Кишинев. ЕВ. Кишинев, 1917.

№ 15—16. Отд. неофиц. С. 277; Калуж. ЦОВ. Калуга, 1917. № 8—9. С. 2—

3; Тифлис, листок. Тифлис, 1917. № 51. С. 1; Екатериносл. ЕВ. Екатерино-

слав, 1917. № 8. Офиц. отд. С. 108; Саратов. ЕВ. Саратов, 1917. №8.

Офиц. отд. С. 261—263; и мн. др.

249

называл всякого, вмешивающегося в распоряжения новопоставленных властей, «смущающего народную массу тревожными слухами, раздражающего друг друга личными распрями»108. Некоторые иерархи в своих проповедях призывали

войска к укреплению воинской дисциплины109. Такие проповеди перекликались с содержаниями общих и частных обращений и воззваний, выпущенных Временным правительством весной 1917 г.: к гражданам, к армии и флоту, к офицерам и солдатам, к жителям деревни, к помещикам, земледельцам, казакам и проч. В них содержались призывы всемерно поддерживать фронт, строго соблюдать рабочую и воинскую дисциплину, говорилось о необходимости сплочения всего общества вокруг правительства с целью доведения войны до победы. Отстаивание рубежей России отождествлялось с защитой гражданских свобод и нового строя государственной жизни, а поражение на фронте — с возвратом к прежнему старому порядку110. Т.е. в своих главных положениях обращения к народу духовных властей и светского правительства совпадали друг с другом. Откуда можно заключить, что весной 1917 г. высшее духовенство РПЦ являлось мощным идеологическим союзником Временного правительства: церковные иерархи выполняли охранительную роль по защите нового государственного строя.

Телеграммы на имя председателя Государственной думы, председателя Временного правительства и обер-прокурора Синода, содержащие приветствия, были посланы лично архипастырями по меньшей мере двух десятков различных епархий. Нередко архиереи подписывали телеграммы и от имени подведомственного духовенства. Кроме того, более двух с половиной десятков телеграмм представителям новой власти были подписаны церковными иерархами в ка-

108 Курск. ЕВ. Курск, 1917. № 10—11. Ч. офиц. С. 141—142; Саратов.

ЕВ. Саратов, 1917. № 12. б/о. С. 412—413.

109 Ярослав. ЕВ. Ярославль, 1917. № 11—16. Ч. неофиц. С. 123—124;

Саратов. ЕВ. Саратов, 1917. № 8. Офиц. отд. С. 262—263.

110 ВкВП. 1917. № 2 (47). С. 1; № 5 (51). С 1; № 18 (64). С. 1; ЦВ.

1917. № 9—15. С. 59, 66—69; Петрогр. ведомости. Пг., 1917. № 39. С. 1;

Рус. инвалид. Пг., 1917. № 58. С. 2; и мн. др.

250

честве участников различных собраний епархиального и городского духовенства111 (об этих собраниях подробнее будет сказано ниже). От имени преподавательских корпораций Петроградской и Киевской, а также от Совета Казанской духовных академий телеграммы Временному правительству были посланы их ректорами — епископами Ямбургским Анастасием (Александровым), Каневским Василием (Богда-шевским) и Чистопольским Анатолием (Грисюком)112. Во всех «архиерейских» телеграммах выражалось доверие новой власти и высказывалась готовность всемерно помогать ей в трудах по водворению в России спокойствия и порядка. Широко звучали пожелания скорейшей победы над Германией, благодарности правительству за декларирование церковной «свободы» и приветствия новому политическому строю.

Например, от епископа Екатеринодарского и Кубанского Иоанна (Левицкого) и духовенства г. Екатеринодара в Синод была дана телеграмма с выражением радости в «наступлении новой эры в жизни Православной церкви». В телеграмме викария Костромской епархии епископа Кинешем-ского Севастиана (Вести), адресованной обер-прокурору Синода, деятельность Временного правительства была на-

111 ВкВП. 1917. № 2 (47). С. 2; Моск. листок. М., 1917. № 91. С. 4;

Херсон. ЕВ. Одесса, 1917. № 6. Отд. неофиц. С. 44; Тамбов. ЕВ. Тамбов,

1917. № 10—11. Ч. офиц. С. 181; Симбир. ЕВ. Симбирск, 1917. № 6. Отд.

неофиц. С. 120; Смол. ЕВ. Смоленск, 1917. № 5—6. Отд. офиц. С. 106;

Известия по Казан, епархии. Казань, 1917. № 9—10. Офиц. отд. С. 131;

Саратов. ЕВ. Саратов, 1917. № 8. Офиц. отд. С. 267; № Ю—11. Ч. неофиц.

С. 360; Владикавказ. ЕВ. Владикавказ, 1917. № 6. Офиц. ч. С. 171—172;

Тер. ведомости. Владикавказ, 1917. № 58. С. 2—3; № 60. С. 2; Костром.

ЕВ. Кострома, 1917. Прибавл. к № 6. Офиц. ч. С. 2; Вят. ЕВ. Вятка, 1917.

№ 11—12. С. 155—156; Калуж. ЦОВ. Калуга, 1917. № 8—9. С. 5—6; Оло-

нец. ЕВ. Петрозаводск, 1917. Прил. к № 6. Неофиц. отд. С. 1; Оренб. ЦОВ.

Оренбург, 1917. № 11. С. 2; Ом. вестн. Омск, № 111. С. 3; РГИА. Ф. 796.

Оп. 204. 1917. I отд. V стол. Д. 54. Л. 57; Ф. 797. Оп. 86. 1917. III отд. IV

стол. Д. 64. Л. 37—39, 40; Ф. 1278. Оп. 5. 1917. Д. 1292. Л. 3, 8, 14, 15, 16,

20, 23, 34, 41, 59, 61, 66, 67, 90, 106, 124; ГАРФ. Ф. 1778. 1917. Оп. 1.

Д. 136. Л. 19; Д. 179. Л. 7; Д. 190. Л. 22.

112 ГАРФ. Ф. 1778. 1917. Оп. 1. Д. 96. Л. 19; Д. 131. Л. 25; ПрЭн. Т. 7.

С. 76.

251

звана «добровольным великим подвигом освобождения нашего Отечества от рабства династии Романовых»113.

В ряде телеграмм в виде выражения патриотических чувств высказывались пожелания благополучия и счастья Родине в ее новом пути государственной жизни, а также изъявлялась готовность работать на благо Отечества и Православной церкви в полном подчинении новому правительству114. Например, в телеграмме М.В.Родзянко, посланной от епископа Челябинского Серафима (Александрова), изъявлялась готовность «укреплять новый строй на христианских началах свободы, правды и равенства» и призывать паству «к мирной и дружной работе на благо и счастье Родины и доро-

гои нашей армии»115 . Несколько иначе свои симпатии новой власти выразил епископ Петрозаводский Иоанникий (Дьячков). В его телеграмме, посланной 7 марта правительству, была изъявлена готовность служить тому «молитвой, словом и делом»116.

Согласно определению Св. синода от 6 марта 1917 г., во всех церквах страны должны были быть оглашены «Акты» императора Николая II и Вел. кн. Михаила Александровича от 2 и 3 марта. При этом должны были отслужены молебны «с возглашением многолетия благоверному Временному правительству»117. На местах это распоряжение епархиальными архиереями зачастую понималось как необходимость проведения молебнов «по случаю дарования благоверным Временным правительством свобод гражданам Российской империи» и о ниспослании «небесной помощи» новой власти118. Службы в честь «свобод» нередко проводились в так

113 РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917. I отд. V стол. Д. 54. Л. 59; Ф. 797.

Оп. 86. 1917.1 отд. I стол. Д. 51. Л. 16—16 об.

114 Екатериносл. ЕВ. Екатеринослав, 1917. № 8. Офиц. отд. С. 106—

107; Православ. Подолия. Каменец-Подольск, 1917. № 12—13. Неофиц. ч.

С. 268; Владимир. ЕВ. Владимир, 1917. № 9—10. Ч. офиц. С. 41.

115 РГИА. Ф. 1278. Оп. 5. 1917. Д. 1292. Л. 90.

116 Олонец. ЕВ. Петрозаводск, 1917. Прил. к № 6. Неофиц. отд. С. 1.

117 ЦВ. 1917. №9—15. С. 58.

118 Туркестан. ЕВ. г. Верный (Семиреченская обл.), 1917. № 10.

Ч. неофиц. С. 138; Ярослав. ЕВ. Ярославль, 1917. № 9—10. Ч. неофиц.

С. 109; Твер. ЕВ. Тверь, 1917. № 9—10. Ч. офиц. С. 75—76.

252

называемые «праздники революции» (о чем подробнее будет сказано ниже). Эти молебны под епископским руководством служились или в кафедральных соборах, или на площадях при многотысячном народе, сопровождались парадами войск, красными знаменами и т.п., проходили с большим воодушевлением. Архиереи при этом обращались к пастве с разъяснением происшедших событий. Позже эти проповеди публиковались в церковной периодической печати. Необходимо отметить, что церковные службы, совершаемые с поминовением только «благоверного119 Временного правительства», фактически являлись молебнами о победе революции. Так, в своей проповеди перед служением молебна 10 марта епископ Костромской и Галичский Евгений (Бережков) отождествил самодержавие с «вековыми оковами», с падением которых исчезли-де все препятствия на пути шествия России «по пути к свободе, солнце которой во всем блеске засияло на св. Руси»120. В городах Архангельске, Красноярске, Орле, Иркутске, Омске, Костроме, Баку, Верном и Владивостоке архиерейские молебны завершались возглашением «вечной памяти борцам, за свободу народную положившим жизнь свою»121. В отличие от молебнов,-служение которых проходи-

119 В некоторых церквах местные священнослужители по личной

инициативе вместо «благоверного» поминали «благовременное Временное

правительство» (Народоправство. М., 1917. № 10. С. 7; Евлогий (Георгиев

ский), митрополит. Указ. соч. С. 263).

120 Мин. голос. Минск, 1917. № 2370. С. 2; Владивосток. ЕВ. Влади-

восток, 1917. № 6. Ч. неофиц. С. 171; Калуж. ЦОВ. Калуга, 1917. № 8—9.

С. 6; Нижегор. ЦОВ. Н. Новгород, 1917. № 8. С. 126; № 9. С. 133—134;

Енисейская церков. нива. Красноярск, 1917. № 3. С. 15; Пастырь и паства.

Харьков, 1917. № 13—14. Ч. неофиц. С. 358; Забайкал. ЕВ. Чита, 1917.

№9—10. Отд. неофиц. С. 308—309; Костром. ЕВ. Кострома, 1917. № 7.

Отд. неофиц. С. 119; Ом. ЕВ. Омск, 1917. № 12. Ч. неофиц. С. 19—21.

121 РГА ВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 114. Л. 64; Петрогр. ведомости. Пг.,

1917. № 39. С. 3; Орлов. ЕВ. Орел, 1917. № 12—14. Отд. неофиц. С. 249;

Забайкал. ЕВ. Чита, 1917. № 9—10. Отд. неофиц. С. 309; Приамур. ведо-

мости. Хабаровск, 1917. № 2543. С. 6; Голос Казани. Казань, 1917. № 1.

С. 2; Ом. ЕВ. Омск, 1917. № 12. Ч. неофиц. С. 19—21; Костром. ЕВ. Кост-

рома, 1917. № 7. Отд. неофиц. С. 119; Баку. Баку, 1917. № 59. С. 4; Турке-

стан. ЕВ. г. Верный (Семиреченская обл.), 1917. № 12. Ч. неофиц. С. 217;

253

ло по распоряжению высшей церковной власти, почтение памяти павших революционеров являлось местной инициативой.

В начале июня 1917 г., в день открытия Всероссийского съезда православного духовенства и мирян, члены Св. синода — первоприсутствующий архиепископ Карталинский (экзарх Кавказский) Платон (Рождественский) и епископ Уфимский Андрей (Ухтомский) — проявили определенную инициативу в почтении павших борцов за свободу. После того, как съездом была пропета борцам за свободу «вечная память», по предложению епископа Андрея председатель Синода прочитал заупокойную молитву «Боже духов», и съезд вновь пропел «вечную память»122. Данный поступок представителей высшей церковной иерархии делегатами съезда был воспринят как покаяние членов Св. синода за многовековые по сути действия своих предшественников по преследованию «борцов за свободу»123.

В Костроме, Вятке, Омске, Томске, Нижнем Новгороде, Пскове, Верном, Екатерйнославе, Калуге и Петрозаводске епископы служили панихиды с поминовением «всех за веру, отечество, благо и свободу народную положивших жизнь свою», произносили проповеди «о величии подвига борцов за свободу»124. В начале июня 1917 г. в Кронштадте имел

Владивосток. ЕВ. Владивосток, 1917. № 6. Ч. неофиц. С. 171; № 10. Ч. неофиц. С. 272.

122 Возглашение «вечной памяти» и служение панихид выражает, по

церковному учению, желание и молитву верующих, чтобы имена усоп-

ших, их духовный облик и добрые дела не забывались в памяти потомков,

чтобы их добрая память вдохновляла и назидала живущих. Кроме того,

«вечная память» — молитва о том, чтобы поминаемые усопшие были гра-

жданами «небесного царства» (Булгаков С.В. Указ. соч. Т. 2. С. 1359).

123 Богослов, вести. Сергиев Посад, 1917. Июнь—июль. С. 133; Лю-

бимов Николай, протопресвитер. Указ. соч. С. 95.

124 Костром. ЕВ. Кострома, 1917. № 7. Отд. неофиц. С. 119; Вят. ЕВ.

Вятка, 1917. № 11—12. Отд. неофиц. С. 108; Ом. ЕВ. Омск, 1917. № 12.

Ч. неофиц. С. 21—22; Том. ЕВ. Томск, 1917. № 8. Ч. неофиц. С. 197; Ни-

жегор. ЦОВ. Н. Новгород, 1917. № 9. С. 138; Псков. ЕВ. Псков, 1917.

№6—7. Отд. неофиц. С. 105; Туркестан. ЕВ. г. Верный (Семиреченская

обл.), 1917. № 10. Ч. неофиц. С. 138; Екатериносл. зем. неделя. Екатерино-

слав, 1917. № 26. С. 3; Калуж. ЦОВ. Калуга, 1917. № 18. С. 7; Олонец. ЕВ.

254

место факт предоставления Исполнительным комитетом Совета рабочих и солдатских депутатов125 в распоряжение архиепископа Петроградского Вениамина автомобиля для обеспечения служения архиереем торжественной панихиды126 на братской могиле борцов за свободу127. Что дает основание утверждать о существовании определенного взаимодействия между отдельными представителями российского епископата и революционными органами власти128.

Петроградский совет129 в качестве законного органа власти признавал и архиепископ Тверской Серафим (Чичагов). Уже 7 марта в своем обращении к благочинным г. Твери он сказал, что в ходе государственного переворота удалось избежать многочисленных жертв благодаря «милости Божией» и решительным действиям Временного правитель-

Петрозаводск, 1917. № 7. Неофиц. отд. С. 160.

125 В Кронштадте Совет рабочих депутатов возник 5 марта, на сле-

дующий день — Совет военных депутатов. 10 марта они слились, став

Военной и Рабочей секциями Кронштадтского Совета рабочих и солдат-

ских депутатов. Несмотря на название, почти треть Совета были моряки

(Петербургский Комитет РСДРП (б) в 1917 году: протоколы и материалы

заседаний. СПб., 2003. С. 37).

126 В частности, от Морского собора до братской могилы церковная

процессия, возглавляемая влад. Вениамином, двигалась крестным ходом.

127 Известия по Петроградской епархии. Пг., 1917. № 24—25. Отдел

неофиц. С. 8—9.

128 Известен случай преподнесения новой властью епископу Черни-

говскому и Нежинскому Пахомию (Кедрову) полного комплекта архие-

рейского облачения, а также епископской мантии и митры. Подарок «пер-

вому избраннику народа» от имени Временного правительства был вручен

26 мая 1917 г. — через несколько дней после избрания Пахомия, бывшего

викария Черниговской епархии, епархиальным архиереем (Известия Чер-

нигов, губерн. Исполнит, и Продовольств. комитетов. Чернигов, 1917.

№ 19. С. 2). (Его предшественник, архиепископ Василий (Богоявленский),

был уволен Св. синодом на покой 6 мая 1917 г. (ЦВ. 1917. № 20—21.

С. 134; № 22—23. С. 148; Свет. Пг., 1917. № 99. С. 4)).

До Февральской же революции при хиротонии во епископа новопоставленный архиерей получал от императора полный набор нового облачения: это являлось негласным правилом (Евлогий (Георгиевский), митрополит. Указ. соч. С. 262).

129 Петроградский Совет был учрежден 27 февраля 1917 г. как Совет

рабочих депутатов (с 1 марта — рабочих и солдатских депутатов) (Петер-

бургский КомитетРСДРП(б)… Указ. соч. С. 37).

255

ства и Совета рабочих и солдатских депутатов130.

С местной властью взаимодействовал и епископ Вятский Никандр (Феноменов). 12 апреля 1917 г. он посетил Вятский губернский Исполнительный комитет131 и обсуждал вопросы, которые духовенству надлежало разъяснять народу. В результате консультации был составлен следующий перечень тем проповедей: 1) поддержка Временного правительства, 2) поддержка местной власти и ее учреждений, 3) неприкосновенность частных владений до соответствующего решения Учредительного собрания, 4) обязательная уплата налогов и несение установленных повинностей, 5) обличение дезертирства, 6) доверие Государственным сберегательным кассам и участие населения в «Займе свободы»132.

В целом проповедь российского епископата весной и летом 1917г. был а, направлена на умиротворение народа: звучали призывы к братолюбию, к установлению государственного и общественного порядка, к подчинению Временному правительству как законной власти «не за страх, а за

совесть» и доведению мировой воины до победного конца133.

130 Твер. ЕВ. Тверь, 1917. № 9—10. Ч. офиц. С. 75

131 В создававшихся буквально повсеместно в февральско– мартовские дни 1917 г. Комитетах общественных организаций (общественной безопасности, общественного спокойствия) и их исполнительных органах были представлены все слои населения. Эти органы состояли, как правило, из представителей городских дум, земств, общественных организаций (от профессиональных и партийных, до культурных и благотворительных), делегатов воинских частей и рабочих. В них были представлены все оппозиционные самодержавию партии от кадетов до большевиков. Исполнительные комитеты общественных организаций считались высшей властью на местах (в губерниях, городах, уездах, волостях и селах). Буквально повсеместно этим органам власти составляли конкуренцию Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов (см. подробнее: Бурджа– лов Э.Н. Вторая русская революция. Москва. Фронт. Периферия. Указ, соч. С. 62—63, 169—338, 390-415; Холяев С.В. Указ. соч. С. 35—36).

132 Слово и жизнь. Вятка, 1917. № 29. С. 4.

133 ВкВП. 1917. № 4 (50). С. 3; Костром. ЕВ. Кострома, 1917. №7.

Отд. офиц. С. 86—87; Новгор. ЕВ. Новгород, 1917. № 5. Ч. неофиц. С. 252;

№ 6. Ч. неофиц. С. 286—287; № 10. Ч. офиц. С. 418; Вологод. ЕВ. Воло-

гда, 1917. № 8. С. 105—106; Оренб. ЕВ. Оренбург, 1917. № 9—10.

Ч. офиц. С. 139—140; Орлов. ЕВ. Орел, 1917. № 12—14. Отд. неофиц.

256

В этом ключе характерным и типичным для всего епископата было обращение к своей пастве епископа Орловского и Севского Макария (Гневушева), сделанное 12 марта: «Усерднейше прошу …приложить все средства к поддержанию мира, спокойствия, дабы утверждающийся новый строй государственной и общественной жизни вошел в жизнь народную безболезненно и без страданий»134.

Временное правительство в многочисленных проповедях и воззваниях иерархов объявлялось как «Богом данное», правящее «с Божией всесильной помощью»135; на него призывались многочисленные архиерейские благословения136.

С. 215; № 22. Отд. неофиц. С. 333—334, 346; Псков. ЕВ. Псков, 1917. №6—7. Отд. неофиц. С. 89; Ставроп. ЕВ. Ставрополь, 1917. № 11. Отд. неофиц. С. 335—336; Нижегор. ЦОВ. Н. Новгород, 1917. № 10. С. 157— 158; № 11. С. 185—186; Полоцкие ЕВ. Витебск, 1917. № 11. Отд. неофиц. С. 300—301; Полтав. ЕВ. Полтава, 1917. № 8. Ч. офиц. С. 637—638; Тамбов. ЕВ. Тамбов, 1917. Прил. к № 9. С. 4; Калуж. ЦОВ. Калуга, 1917. № 8—9. С. 2; Рязан. ЕВ. Рязань, 1917. № 7—8. Отд. неофиц. С. 225—226; Туркестан. ЕВ. г. Верный (Семиреченская обл.), 1917. № 10. Ч. неофиц. С. 137—138; Саратов. ЕВ. Саратов, 1917. № 8. Офиц. отд. С. 261—263, 269—270; № 12. Ч. неофиц. С. 412-413; Смол. ЕВ. Смоленск, 1917. №5—6. Отд. офиц. С. 103, 105; Православ. Подолия. Каменец-Подольск, 1917. № 9—10. Офиц. ч. С. 179—180; Неофиц. ч. С. 201; Херсон. ЕВ. Одесса, 1917. № 6. Отд. неофиц. С. 44; Архангел. ЕВ. Архангельск, 1917. № 6—7. Ч. офиц. С. 70; Астрахан. ЕВ. Астрахань, 1917. Вкладыш к № 10. С. 3-4; Забайкал. ЕВ. Чита, 1917. № 8. Отд. неофиц. С. 272; Твер. ЕВ. Тверь, 1917. № 9—10. Ч. офиц. С. 75—76; Могилев. ЕВ. Могилев, 1917. № 6. Ч. неофиц. С. 75—77; Известия по Казан, епархии. Казань, 1917. № 9—10. Офиц. отд. С. 102—103; Ом. ЕВ. Омск, 1917. № 21. Ч. неофиц. С. 3—8; Том. ЕВ. Томск, 1917. № 6—7. Ч. офиц. С. 112; Екатеринб. ЕВ. Екатеринбург, 1917. № 12. Отд. офиц. С. 69—71; Уфим. ЕВ. Уфа, 1917. № 7—8. Отд. неофиц. С. 195; Курск. ЕВ. Курск, 1917. № 10—11. Ч. офиц. С. 141—144; Перм. ЕВ. Пермь, 1917. № 9. Отд. неофиц. С. 160—162; Тифлис, листок. Тифлис, 1917. № 56. С. 2; Орлов. ЕВ. Орел, 1917. № 12—14. Отд. неофиц. С. 215—227; РГАДА. Ф. 1441. 1917. Оп. 3. Д. 2589. Л. 1; РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917. I отд. V стол. Д. 113. Л. 10; Ф. 797. Оп. 86. 1917. I отд. I стол. Д. 51. Л. 23 об.; III отд. V стол. Д. 12. Л. 80—80 об. Л. 89 а об.; и др.

134 Орлов. ЕВ. Орел, 1917. № 11. Отд. неофиц. С. 195.

135 Ярослав. ЕВ. Ярославль, 1917. № 9—10. Ч. неофиц. С. 109—110;

Орлов. ЕВ. Орел, 1917. № 9. Отд. неофиц. С. 309.

136 ВкВП. 1917. № 2 (47). С. 2; Моск. ЦГ. 1917. № 14. С. 3; Новгор.

ЕВ. Новгород, 1917. № 5. Ч. неофиц. С. 252; Смол. ЕВ. Смоленск, 1917.

257

Достаточно показательно содержание молитвы, составленной по инициативе епископа Витебского Кириона (Садзе– гелли) в первой половине марта для чтения во всех церквах Полоцкой епархии. В ней Временному правительству испрашивались «укрепление, умудрение и благословение», армии — победа над врагом, а всем гражданам страны — единение, любовь, мир, всепрощение и послушание новой власти «не токмо за страх, но и за совесть»137.

В высказываниях ряда архиереев представители новой власти характеризовались высокими эпитетами. Так, епископ Александровский Михаил (Космодемьянский) публично именовал Родзянко, Керенского и Милюкова «устоями, столпами новой, свободной народно-правовой русской жизни»138, а епископ Владикавказский и Моздокский Макарий (Павлов) называл обер-прокурора Львова «первым представителем народной воли», «поборником Христовой свободы», деятельность же Временного правительства — «мудрым руководством»139.

Одной из особенностей позиции отдельных представителей российского епископата было стремление не раскрывать своих правых политических взглядов, поскольку после

№ 5—6. Отд. неофиц. С. 103; Перм. ведомости. Пермь, 1917. № 52. С. 3; Вологод. ЕВ. Вологда, 1917. № 10. С. 190—191; Ставроп. ЕВ. Ставрополь, 1917. № 11. Отд. неофиц. С. 337; Могилев. ЕВ. Могилев, 1917. № 6 Ч. неофиц. С. 75—77; Известия по Казан, епархии. Казань, 1917. № 9—10. Офиц. отд. С. 102—103; Владикавказ. ЕВ. Владикавказ, 1917. № 6. Неофиц. ч. С. 186—187; Тер. ведомости. Владикавказ, 1917. № 58. С. 3; Орлов. ЕВ. Орел, 1917. №11. Отд. неофиц. С. 195; № 12—14. Отд. неофиц. С. 215—227; Херсон. ЕВ. Одесса, 1917. № 5. Отд. офиц. Вкладыш между стр. 62 и 63; Забайкал. ЕВ. Чита, 1917. № 9—10. Отд. неофиц. С. 307— 308; Ярослав. ЕВ. Ярославль, 1917. № 11—16. Ч. неофиц. С. 123—124; Урал, вести. Уральск, 1917. № 24. С. 2; РГАДА. Ф. 1441. 1917. Он. 3. Д. 2589. Л. 1; РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917. I отд. V стол. Д. 113. Л. 10; Ф. 797. Оп. 86. Д. 64. 1917. III отд. IV стол. Л. 24 об.; Ф. 1278. Оп. 5. 1917. Д. 1292. Л. 3; Жевахов Н.Д. Указ. соч. Т. 2. С. 262; и др.

137 Полоц. ЕВ. Витебск, 1917. № 10. Офиц. отд. С. 270—271.

138 Ставроп. ЕВ. Ставрополь, 1917. № 21. Отд. неофиц. С. 638—643.

139 Владикавказ. ЕВ. Владикавказ, 1917. № 6. Офиц. ч. С. 171—172;

Неофиц. ч. С. 185—187; Тер. ведомости. Владикавказ, 1917. № 56. С. 2;

№58. С. 3;№60. С. 2.

258

революции выражать монархические симпатии было опасно140. Тем не менее признание нового правительства и подчинение указу Св. синода об упразднении молитв о царском доме автоматически выставляло весь епископат, все духовенство РПЦ сторонниками революции, обусловливало их политическую переориентацию.

С начала второго этапа «восприятия революции» некоторое время со стороны представителей российского епископата раздавались проповеди, которые по содержанию подходят под классификацию «условно альтернативных». Однако, в отличие от первого этапа, практически во всех случаях они имели иную смысловую нагрузку. Говоря о «временном» характере установившейся власти до предстоящего выбора Учредительным собранием формы правления, представители епископата зачастую не подразумевали монархическое государственное устройство, а скорее — варианты народовластия: какой быть республике. Об этом свидетельствуют проповедническая деятельность по «укреплению» завоеваний революции архипастырей Тулы, Казани, Курска, Владимира, Саратова и Калуги141.

На этом этапе в публичных проповедях практически не звучали положительные отзывы о последнем императоре и его царствовании; перестало упоминаться и о сложившемся в стране «междуцарствии». По причине изменившейся в стране политической атмосферы (к концу марта либералами был снят с повестки дня вопрос о конституционной монархии) подобные высказывания воспринимались уже как «ересь» и анахронизм. В апреле 1917 г. всякие «условно альтернативные» и «промонархические» проповеди со стороны

140 РГИА. Ф. 797. On. 86. Д. 46. Л. 2; Письма блаженнейшего митро-

полита Антония … Указ. соч. С. 57.

1141 Волын. ЕВ. Житомир, 1917. № 9. С. 9; Кишинев. ЕВ. Кишинев,

1917. № 15—16. Ч. неофиц. С. 277; Тул. ЕВ. Тула, 1917. № 7—10. Ч. офиц.

С. 41 Известия по Казан, епархии. Казань, 1917. № 9—10. Офиц. отд.

С. 102—103; Курск. ЕВ. Курск, 1917. № 10—11. Ч. офиц. С. 145—147;

Владимир. ЕВ. Владимир, 1917. № 9—10. С. 1—2; Саратов. ЕВ. Саратов,

1917. № 8. Офиц. отд. С. 261—263; РГИА. Ф. 797. Оп. 86. 1917. III отд.

V стол. Д. 12. Л. 89а об.; Д. 21. Л. 54.

259

епископата исчезли, поскольку они могли быть восприняты духовными и светскими властями как намеренное противоречие официальной («безальтернативной») линии РПЦ, определяемой Св. синодом. И лишь в российской глубинке отдельные, редкие представители рядового духовенства, находясь вдали от непосредственного епископского надзора, продолжали иногда высказывать симпатии старому режиму

и говорить о своем недоверии новой власти142.

На фоне всеобщего приветствия свержения самодержавия лишь единичные представители епископата открыто заняли реакционную позицию, причем таковой считалось даже настроение «нерадости о революции». Зачастую такие архиереи переизбирались, низлагались со своих кафедр своим же, более революционно настроенным епархиальным духовенством и выводились Св. синодом за штат. Так были уволены «на покой» митрополит Московский и Коломенский Макарий (Парвицкий-Невский), архиепископ Тобольский и Сибирский Варнава (Накропин), ректор Московской духовной академии епископ Волоколамский Феодор (Поздеев– ский) и некоторые другие архиереи143. Например, епископу Томскому Анатолию (Каменскому), благословившему

И марта 1917 г. знамя местного, Усть-Калмановского отде .

ления Союза русского народа144, на епархиальном съезде (состоявшемся в конце мая 1917 г.), со стороны томского духо-

венства было выражено недоверие за его черносотенные взгляды в прошлом145. (За оставление епископа Анатолия на кафедре высказалось менее трети делегатов — 34 человека (32 % присутствовавших на съезде), а против него — 73 (68 % голосов146). О недоверии к своему архиерею делегатами была послана телеграмма в Синод, который, невзирая на наличие другой петиции от прихожан, поданной в защиту своего архипастыря, пошел навстречу требованиям духовенства и предложил епископу Анатолию подать прошение об увольнении. Что и было исполнено147.

Однако откровенных, явно контрреволюционных выступлений со стороны епископата насчитывалось лишь единицы: не более чем от 5—7 % его членов148. Так, епископ Тобольский и Сибирский Гермоген (Долганов) в качестве резолюции на постановлениях своего епархиального съезда писал: «Я не благословляю случившегося переворота, не праздную мнимой еще «пасхи» (вернее же мучительной Голгофы) нашей многострадальной России и исстрадавшегося душою духовенства и народа, не лобызаю туманное и «бурное» лицо «революции», ни в дружбу и единение с нею не вступаю, ибо ясно еще не знаю, кто и что она есть сегодня и что (выдел, еп. Гермогеном. — М.Б.) она даст нашей Родине, особенно же Церкви Божией, завтра»149.

Аналогичную, «не соответствующую духу времени и


142 РГИА. Ф. 797. Оп. 86. 1917. III отд. V стол. Д. 12. Л. 32; II отд.

III стол. Д. 44. Л. 58; Рус. слово. М., 1917. № 52. С. 4; Курск. ЕВ. Курск,

1917. № 16—17. Ч. неофиц. С. 160; Екатериносл. ЕВ. Екатеринослав, 1917.

№ 16. С. 276; Ставроп. ЕВ. Ставрополь, 1917. № 19. Отд. неофиц. С. 560;

Новое время. Пг., 1917. № 14768. С. 6; Введенский А.И., протоиерей. Цер-

ковь и государство … Указ. соч. С. 35; Кашеваров А.Н. Государство и Цер-

ковь … Указ. соч. С. 17—18; ЗавитновскийИ.В. Указ. соч. С. 23; и др.

143 РГИА. Ф. 796. Оп. 209. Д. 2832. Л. Па; Д. 2833. Л. 135; ЦВ. 1917.

№ 9—15. С. 69; № 18—19. С. 101, 117; Фруменкова Т.Г. Высшее право-

славное духовенство … Указ. соч. С. 62—63.

144 По одним данным, епископ Анатолий благословил знамя Усть-

Калмановского отдела Союза русского народа, по другим — 11 марта

1917 г. поставил резолюцию с разрешением благословить и освятить зна-

мя местного отделения Союза имени Михаила Архангела (Сиб. жизнь.

Томск, 1917. № 124. С. 3; № 126. С. 3).

260

145 Отзываясь об этом съезде, епископ Анатолий говорил, что среди

его делегатов встречались «типичные ленинцы» (цит. по: Фруменкова Т.Г.

Высшее православное духовенство … Указ. соч. С. 82).

146 Сиб. жизнь. Томск, 1917. № 129. С. 3.

147 РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917.1 отд. V стол. Д. 135. Л. 3, 12, 23, 34,

37,49,58,61.

148 Автору удалось выяснить политическую позицию относительно

рассматриваемых событий 115 архиереев (около 70 % членов епископата,

числящихся в штате РПЦ весной 1917 г.), из которых 62 — руководители

епархий РПЦ (свыше 90 % от общей численности епархиальных преосвя-

щенных).

Всего в Российской православной церкви по состоянию на начало 1917 г. насчитывалось 177 архиереев, из которых 19 находились на покое (Состав Святейшего… на 1917 год. Пг., 1917. Указ, именной. С. III—VIII).

149 Тобол. ЕВ. Тобольск, 1917. № 29. Отд. офиц. С. 399—400.

261

новому государственному строю» позицию заняли архиепископы Кишиневский Анастасий (Грибановский) и Воронежский Тихон (Никаноров), а также епископы: Петропавловский Мефодий (Красноперов), Пермский Андроник (Никольский), Елизаветградский Прокопий (Титов) и Астраханский Митрофан (Краснопольский). Например, астраханский архиерей не разрешал своему духовенству совершать торжественные молебствия в честь революционных событий, не дал своей подписи под приветственными телеграммами, посланными духовенством Временному правительству. Аналогично поступил и воронежский архипастырь, не дав разрешения на просьбу городских пастырей устроить в течение дня колокольный звон в знак радости духовенства по случаю свержения монархии. В приемной Тихона (Никанорова) вплоть до 9 июня висели портреты императора Николая II, его супруги и императора Александра III. Когда местный

исполком снимал портреты, архиепископ выразил протест на

его незаконные действия150.

В своем же подавляющем большинстве российский епископат высказал единую со Св. синодом и со своими епархиальными съездами позицию (о последних будет сказано ниже).

Мнение высшего духовенства о рассматриваемых событиях характеризует и распоряжение Московской духовной консистории, сделанное в первой половине апреля 1917 г. Согласно ему, настоятелям всех монастырей и церквей епархии следовало тщательно просмотреть все церковные лавки и склады с целью изъятия из них монархической литературы. Виновным в неисполнении данного предписания угро– жалось строгим взысканием151.

Позволим себе выразить несогласие с оценкой позиции

Св. синода и всего в целом епископата РПЦ, данной А.В.Карташевым. Он писал, что во дни февральско– мартовских событий в Петрограде те проявили «пассивную лояльность, смирение и здравый смысл»152. Однако, согласно вышеизложенному, словосочетание «пассивная лояльность» вряд ли может быть применено в качестве характеристики действий членов Св. синода и многочисленных представителей иерархии, сделанных в первые дни и недели весны 1917 г. Их «смирение» (перед кем? или чем?) также можно поставить под знак вопроса, поскольку архипастырские постановления по приветствию революции и по приданию ей необратимого характера нередко опережали соответствующие постановления Временного правительства.

150 РГИА. Ф. 797. Оп. 86. Д. 22. 1917 г. III отд. V стол. Л. 1—5, 51—

52, 73, 74—81, 94—95, 99, 117; Екатеринб. ЕВ. Екатеринбург, 1917.

№№ 10—11. Отд. неофиц. С. 96; № 12. Отд. офиц. С. 102; Астрахан. вести.

Астрахань, 1917. № 54. С. 3; Утро России. М, № 79. С. 6; Воронеж. ЕВ.

Воронеж, 1917. № 25. С. 525—526; Зарин П. Указ. соч. С. 59.

151 Моск. листок. М., 1917. № 82. С. 3; Нижегор. ЦОВ. Н. Новгород,

1917. № 12. С. 202; Веста. Перм. края. Пермь, 1917. Прил. к № 33. С. 2.

262

152 Карташев А.В. Революция и Собор … Указ. соч. С. 77.

263

2. Приходское духовенство и свержение монархии

Официальное мнение приходских пастырей Российской церкви о революционных событиях февраля — марта 1917 г. было выражено на проходивших по всей стране весной и летом того года епархиальных, викариальных, городских, уездных и благочиннических съездах (собраниях) духовенства153. На епархиальных съездах присутствовали избранные соответствующими собраниями делегаты от духовенства всех благочиннических округов (например, по одному священнику, дьякону, псаломщику и мирянину), представители от мужских и женских монастырей (как правило — по одному человеку), два-три представителя от духовной консистории, от духовных учебных заведений (зачастую по одному

153 Епархиальные съезды получили свое существование в РПЦ с 14 мая 1867 г. В тот день увидел свет новый устав духовных семинарий и училищ. По причине недостатка средств от казны материальное благоустройство этих учебных заведений было возложено на местное духовенство. Для решения финансовых вопросов центральной властью было дано право созывать на местах епархиальные и окружные съезды. Впоследствии деятельность съездов была значительно расширена. Все это меры привели к тому, что духовенство получило возможность собираться со всей епархии и обмениваться своими мнениями и мыслями по различным вопросам, касающимся церковной жизни. Депутаты на епархиальные съезды начали избираться на благочиннических собраниях. К концу XIX в. съезды духовенства стали причисляться к составу общего устройства епархий. А должность депутата духовенства, наряду с ранее существовавшими должностями духовника и благочинного, была официально установлена в благочиннических округах епархий (см. подробнее: ВЦОВ. 1917. № 26. С. 2; Римский С.В. Указ. соч. С. 478—486; Энцикл. слов. Т. «Россия» … Указ, соч. С. 168).

Епархиальные съезды рассматривались современниками в качестве небольших поместных соборов: например, «собор поместной Тамбовской церкви» (Ореханов Георгий, иерей. На пути к Собору. Указ. соч. С. 133; Титлинов Б.В. Указ. соч. С. 57; Перм. ЕВ. Пермь, 1917. № 16—17. Отд. неофиц. С. 313).

264

представителю) и от церковно-приходских школ (например, по одному от каждого уезда). Были и более представительные съезды, один из которых — Владивостокский епархиальный. В его работе принимали участие священнослужители буквально всех приходов епархии: на местах осталась лишь незначительная часть духовенства, необходимая для совершения треб. А на Рязанском епархиальном съезде при-

сутствовало по одному делегату от каждой церкви154.

В городских и благочиннических собраниях принимали участие, как правило, все священнослужители (или их большинство из общего числа духовенства, соответственно, города и благочиния), а также выборные представители от низших клириков и прихожан. Мирян на съездах духовенства в основном представляли церковные старосты и преподаватели духовных учебных заведений. В марте и апреле эти церковные съезды собирались как по инициативе самих рядовых священнослужителей, так и местных архиереев. Нередко собрания священно– и церковнослужителей проводились и без разрешения епархиального начальства. Основанием тому служила объявленная Временным правительством

5 марта свобода слова и собраний для всех граждан Рос-

сии155. В воззвании Св. синода от 29 апреля и в его опреде-

лении от 5 мая 1917 г. всему российскому духовенству было

дано официальное разрешение образовывать союзы и прово-

дить на местах различные съезды и собрания с участием

представителей от духовно-учебных заведений и от прихо-

жан156. На этих съездах обсуждался широкий круг политиче-

ских вопросов: об отношении духовенства к совершившему

ся государственному перевороту и к Временному правитель-

ству, о желательной форме отношений государства и церкви,

06 отношении к войне, об участии клириков в политической

жизни, о предстоящих выборах в Учредительное собрание, о

выборе делегатов от священнослужителей для их работы в

154 НИОР РГБ. Ф. 60. К. 4. Д. 2. Л. 8—9 об.; Приамурье. Хабаровск, № 3150. С. 3.

155 ВкВП. 1917. № 1 (46). С. 1; Петрогр. ведомости. Пг., 1917. № 39.

С. 1.

156 ЦВ. 1917. №18—19. С. 102—103, 111—ИЗ.

265

местных органах власти и проч. Вместе с тем съездами рассматривались многочисленные внутрицерковные экономические и организаторские проблемы: например, утверждались сметы на содержание местных духовных школ, на строительство свечных заводов и пчеловодческих пасек, обсуждались вопросы о проведении в церковную жизнь выборного начала, о разделе доходов причта, избирались епархиальные советы духовенства и члены духовных консисторий. (Однако рассмотрение данных внутрицерковных проблем не входит в задачу данного исследования). Решения съездов по каждому вопросу принимались в виде отдельных резолюций.

Анализ политических резолюций пастырских съездов позволяет, во-первых, изучить соборное мнение духовенства отдельной епархии, викариатства, какого-либо города или благочиния в отношении свержения царской власти и, во-вторых, исследовать политическую позицию о рассматриваемых событиях всего духовенства РПЦ в целом.

На формирование политической позиции рядового духовенства оказывало влияние несколько факторов. Первый из них — позиция Св. синода, распоряжениям которого (например, об изменении богослужебных чинов и молитвосло– вий) православные священнослужители подчинялись согласно внутрицерковной дисциплине.

Вторым фактором являлся массовый революционный настрой, охвативший с первых чисел марта 1917 г. большинство населения страны. В те дни монархические идеи были крайне непопулярны: в обществе широко была распространена точка зрения о том, что во время войны царское правительство вело предательскую политику по отношению к своей армии и народу; что по этой причине Временное правительство, образованное из состава патриотической Государственной думы, едва ли не вынуждено было взять власть в стране. Соответственно, государственный переворот воспринимался как насущная необходимость для спасения России. И такая точка зрения широкой общественности оказывала влияние на формирование мнения священнослужителей РПЦ о политических событиях в стране.

266

Третьим фактором, влиявшим на позицию российского духовенства в целом, являлось отношение к революционным событиям местных правящих архиереев. Епископы РПЦ, в качестве руководителей епархий, своими распоряжениями, проповедями, официальными посланиями и зачастую личным примером давали подчиненным определенную установку для необходимой от них реакции по отношению к произошедшему государственному перевороту. Впрочем, мнения архиереев влияли на позицию низшего духовенства, если епископы пользовались авторитетом у своей паствы; в противном случае духовенством (зачастую при участии местных органов революционной власти) предпринимались меры для увольнения своих архиереев с их кафедр. Такие факты весной 1917 г. были нередки и имели место вследствие уникального явления — проходившей в тот период «церковной революции» (явившейся — по выражению А.Карташева — «взрывом веками накопленного недовольства низших клириков против высших»).157 Она заключалась в том, что низшее духовенство, желая проведения назревших реформ во внутреннем строе Православной церкви и установления социальной справедливости в церковно-приход– ской жизни, для достижения своих целей предпринимало во многом радикальные меры. Например, весной 1917 г. имели место случаи низвержения (или попыток низвержения) рядовым духовенством своих епископов с их кафедр: иногда за излишнюю строгость и взыскательность тех, за деспотический нрав, иногда за имевшуюся у них в прошлом репутацию черносотенцев, за связь с Г.Распутиным и т.п. Всего за первые месяцы Февральской революции было уволено около полутора десятков архиереев, причем большинство из них были отправлены Св. синодом в отставку по настоятельным ходатайствам местных епархиальных съездов158. На фоне этого со стороны низшего духовенства достаточно широко

157 Карташев А.В. Временное правительство и Русская церковь … Указ. соч. С. 13.

158 Фруменкова Т.Г. Высшее православное духовенство … Указ. соч. С. 74—94; Колонщкий Б.И. Символы власти … Указ. соч. С. 62—63.

267

звучали голоса о желательном установлении выборности епископата, о необходимости участия рядовых священнослужителей в управлении епархиями и о справедливом распределении между членами причта церковных доходов, об уравнивании в правах белого (женатого) и черного (монашеского) духовенства и проч.160

На формирование политической позиции основной массы рядовых священнослужителей, служащих в селах и в небольших, с преобладающим в них крестьянским населением уездных городах, оказывал влияние еще один фактор. Им являлось мнение о революционных событиях духовенства губернских и других крупных городов. Эти большие города являлись промышленными, торговыми и культурными центрами, а также крупными транспортными узлами. В них зачастую имелась значительная концентрация антимонархически настроенного населения, уставшего от тягот войны и экономического кризиса, желающего демократических преобразований в общественной и государственной жизни. В этих условиях под влиянием общественной атмосферы оказывалось и достаточно многочисленное городское духовенство, что не могло не сказаться на политических воззрениях последнего (о чем уже говорилось). В силу же того, что в крупных городах, как правило, находились кафедры правящих и викарных архиереев, то постановления, принятые на съездах и собраниях духовенства этих городов, зачастую имели руководящее значение для всей епархии. (Тем более, что эти съезды практически всегда проходили или с участием местного епископа, или же с его благословения). Таким образом, несмотря на то, что большинство православных

5 Идя навстречу пожеланиям клириков, Св. синод своим определением № 4321 от 5 июля 1917 г. «О порядке избрания епархиальных епископов» установил правила избрания архиереев на кафедры (ЦВ. 1917. №29.0.219—221).

160 Карташев А.В. Революция и Собор … Указ. соч. С. 75—101; Титлинов Б.В. Указ. соч. С. 55—95; Бакунин Б. Указ. соч. С. 149—163; Фруменкова Т.Г. Высшее православное духовенство … Указ. соч. С.74— 94; Фирсов С.Л. Революция 1917 г. … Указ. соч. С. 196—208; Фирсов С.Л. Русская церковь … Указ. соч. С. 485—505; и др.

268

клириков служило в селах и деревнях, в которых проживало 80 % населения России, но тем не менее священнослужители уездных благочинии ориентировались на своих сопастырей из губернских центров, «задававших тон».

В марте 1917 г. нередки были случаи официальных обращений собраний городского духовенства к священнослужителям своих епархий (т.е. к уездным и деревенским со-служителям) с заявлениями программного характера. В этих заявлениях содержались рекомендации к желательным с точки зрения церковной политики действиям в новой политической обстановке. Более того, известны случаи, когда сельское духовенство, не умея разобраться в происходящих событиях, непосредственно обращалось к городским собратьям с просьбами не только услышать мнение тех, но и иметь его для себя как указание к дальнейшим действиям161. Поэтому, хотя собрания городского духовенства по своему статусу и отличались от епархиальных съездов, но постановления тех и других, как правило, имели весьма похожее содержание. Но нередки были и случаи, когда резолюции вторых отличались от первых формулировками более левых взглядов, большим радикализмом. Происходило это, на наш взгляд, по причине желания уездных и сельских священнослужителей (зачастую составлявших большинство делегатов епархиальных съездов) радикальных преобразований в церковной жизни. В свою очередь, эти преобразования были неотделимы (по мнению духовенства «глубинки») от революционных изменений в политической системе государства.

Вследствие различного влияния всех перечисленных факторов духовенство РПЦ на местах занимало неоднородную позицию относительно революционных событий. Различия представляли собой широкий спектр точек зрения: от выражения откровенной радости от свержения самодержавия до заявления об аполитичном отношении к произошедшему государственному перевороту.

Так, в постановлениях различных епархиальных съез-

161 Владивосток. ЕВ. Владивосток, 1917. № 6. Ч. неофиц. С. 171; Том. ЕВ. Томск, 1917. № 9. Ч. неофиц. С. 209.

269

дов, проходивших в Москве, Ярославле, Нижнем Новгороде, Житомире и Екатеринославе, а также в резолюциях собраний духовенства Петрограда, Владивостока, Коломны, Одессы, Пензы и ряда других городов, революционные события приветствовались как «обновление России на началах демократии». В этих постановлениях говорилось о принятии духовенством нового государственного строя и о сочувствии государственному перевороту. Аналогичная позиция высказывалась и на различных благочиннических собраниях в Московской, Енисейской и Новгородской епархиях162, а также преподавательскими корпорациями духовных учебных заведений: в частности, Московской и Киевской духов-

ных семинарии163.

Обновление страны ассоциировалось у российских пастырей с наступлением коренных демократических изменений в государственной и общественной жизни. Духовенство публично и официально высказывало свое видение будущего страны, построенного на новых началах: свободы, равенства, братства, правды, добра и справедливости. Об этом говорилось, например, в постановлениях Кишиневского, Мо– гилевского, Забайкальского, Подольского, Воронежского, Полтавского, Рижского, Владивостокского и Ярославского епархиальных съездов, в решениях Закавказского церковного собора, Всероссийского съезда военного и морского ду-

162 РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917. I отд. V стол. Д. 204. Л. 2; Ф. 797.

Оп. 86. 1917. I отд. I стол. Д. 48. Л. 18; II отд. III стол. Д. 43. Л. 32об. —

334; III отд. IV стол. Д. 64. Л. 54; ГАРФ. Ф. 1778. 1917. Оп. 1. Д. 179. Л. 21;

ВЦОВ. 1917. № 1. С. 3; Свет. Пг., 1917. № 86. С. 3; Енисейская церков.

нива. Красноярск, 1917. № 4—5. С. 12—13; Рус. слово. М., 1917. № 51.

С. 3; № 56. С. 4; Новгор. ЕВ. Новгород, 1917. № 7. Ч. неофиц. С. 334; Са-

ратов. ЕВ. Саратов, 1917. № 12. б/о. С. 406—407; Ом. ЕВ. Омск, 1917.

№ 16. Ч. неофиц. С. 31—33; Владивосток. ЕВ. Владивосток, 1917. № 6.

Ч. неофиц. С. 172; Херсон. ЕВ. Одесса, 1917. Вкладыш к № 6; Пенз. ЕВ.

Пенза, 1917. Ч. неофиц. № 6. С. 201; Екатеринб. ЕВ. Екатеринбург, 1917.

№ 12. Отд. неофиц. С. 106; Симбир. ЕВ. Симбирск, 1917. № 8. Отд. не-

офиц. С. 184; Церков.-обществ, мысль. Киев, 1917. № 1. С. 34—35; Сол-

дат, мысль. Пг., 1917. № 11. С. 4.

163 Амер. правосл. вестн. Нью-Йорк, 1917. № 18. С. 285—286, № 20.

С. 317; Киевлянин. Киев, 1917. № 68. С. 2; Благовещен. ЕВ. Благовещенск,

1917. № 5—6. Отд. офиц. С. 57.

270

ховенства, а также на собраниях священнослужителей Коломны, Пензы, Вятки и Баку164. В единогласно (совместно с епископами Подольским Митрофаном (Афонским) и Винницким Давидом (Качахидзе)) утвержденной резолюции Подольского съезда, в качестве всенародного заявления прозвучало даже осуждение монархического строя, который

был охарактеризован как отживший свой век165.

Весной и летом 1917 г. такое отношение к прежней форме государственного правления не являлось редкостью в среде духовенства РПЦ: на епархиальных съездах, проходивших в Екатеринославе, Одессе, Тифлисе, Новочеркасске, Омске, Полтаве, Рязани и на некоторых городских собраниях духовенства подчеркивалась недопустимость возврата к старому строю166. Например, резолюция Полтавского епархиального съезда гласила: «Старый порядок был гибельный для церкви и государства, для народа и духовенства, он душил все живое и возврата к прежнему порядку не может быть никогда». Аналогичного содержания было постановление Омского епархиального съезда: «Отжившая самодержавная власть в России была тождественна с угнетением на-

164 ГАРФ. Ф. 1778. 1917. Оп. 1. Д. 112. Л. 5—6; Д. 143. Л. 56; РГИА.

Ф. 796. Оп. 204. 1917. I отд. V стол. Д. 164. Л. 2 об.; Орлов. ЕВ. Орел,

1917. № 25—26. Отд. офиц. С. 28; Полтав. ЕВ. Полтава, 1917. № 12.

Ч. неофиц. С. 952—953; Владикавказ. ЕВ. Владикавказ, 1917. № 6.

Офиц. ч. С. 171—172; Риж. ЕВ. Рига, 1917. № 5—6. Отд. неофиц. С. 152;

Приамурье. Хабаровск, 1917. № 3106. С. 2; № 3150. С. 3; Фруменкова Т.Г.

Высшее православное духовенство … Указ. соч. С. 89; Определения За

кавказского церковного собора русского духовенства и мирян //Вестн.

Грузин, экзархата. Тифлис, 1917. № 13—14. С. 1—2; Церков.-обществ.

мысль. Киев, 1917. № 1. С. 34—35; Моск. ЦВ. М., 1917. № 11—12.

С. 125—126; Пенз. ЕВ. Пенза, 1917. Ч. неофиц. № 6. С. 201; Вят. ЕВ. Вят-

ка, 1917. № 11—12. Отд. неофиц. С. 107; Баку. Баку, 1917. № 64. С. 4.

165 Правосл. Подолия. Каменец-Подольск, 1917. № 18—19. Офиц. ч.

С. 345—346.

166 ВЦОВ. 1917. № 13. С. 3; Солдат, мысль. Пг., 1917. № 11. С. 4; Оп-

ределения Закавказского церковного собора русского духовенства и ми-

рян //Вестн. Грузин, экзархата. Тифлис, 1917. № 13—14. С. 1—2; Дон. ЕВ.

Новочеркасск, 1917. Прил. к № 17. С. 25—26; Ом. вестник. Омск, № 111.

С. 3; Полтав. ЕВ. Полтава, 1917. № 8. Ч. офиц. С. 639; Ч. неофиц. С. 675;

№ 9. Ч. неофиц. С. 749—750; РГИА. Ф. 1278. Оп. 5. 1917. Д. 1292. Л. 123;

Киев. ЕВ. Киев, 1917. № 13. С. 98.

271

рода, насилием над душой человека и гибельна для Православной церкви. Признать ее восстановление недопустимым»167. В этом же духе была выдержана и резолюция пастырского собрания г. Вятки, в которой говорилось, что «возврат к прежнему политическому строю категорически нежелателен». На этом же вятском собрании был произведен путем тайной подачи голосов опрос, выявлявший политические убеждения духовенства. Оказалось, что за демократическую республику — 59 голосов (почти 82 %), за конституционную монархию — 8 (около 11%), монархию — 3 (чуть больше 4 %), христианскую беспартийность — 1 и воздержавшийся — 1 (менее чем по 1,5 % бюллетеней). Таким образом, только 15 % вятского духовенства придерживалось монархических взглядов и примерно 4 % присутствовавших были противниками преобразований в политическом строе страны. Большинством голосов на собрании была принята резолюция весьма радикального содержания168.

Вятское епархиальное духовенство политически было настроено еще левее. Так, 191,5 % священно– и церковнослужителей Нолинского уезда высказались за республиканский образ правления в стране (85 голосов — «за», 8 — «против»). На собрании же духовенства и мирян 3-го благочинническо– го округа Елабужского уезда в пользу республики высказалось более 98 % присутствовавших (58 голосов) и, соответственно, менее 2 % — за конституционную монархию (1 го– лос)169.

Уместно обратить внимание, что среди Св. синода РПЦ подобного политического разногласия не наблюдалось, поскольку под всеми его определениями, приветствовавшими и узаконившими «новый путь государственной жизни», стоят подписи всех синодальных членов. Поэтому на примере вятского духовенства не подтверждается тезис советской историографии о том, что в 1917 г. иерархи РПЦ занимали

167Полтав. ЕВ. Полтава, 1917. № 12. С. 952; Ом. вестник. Омск, № 111.С. 3.

168 Вят. ЕВ. Вятка, 1917. № 13—14. Отд. неофиц. С. 128.

169 Слово и жизнь. Вятка, 1917. № 38. С. 3, № 39. С. 3.

272

по отношению к рядовому духовенству правую, более консервативную позицию170.

Хотя в исторических источниках не удалось обнаружить точные статистические сведения о политической ориентации священнослужителей других городов и епархий, но тем не менее в материалах различных съездов духовенства (среди которых Подольский, Владивостокский, Воронежский, Олонецкий, Ярославский епархиальные и два всероссийских съезда: православного духовенства и мирян, а также военного и морского духовенства) нередко говорилось об утверждении достаточно радикальных резолюций политического содержания «единогласно», «единодушно», «почти единогласно» и «подавляющим большинством голосов»171 . На основании этого можно сделать вывод, что в духовной среде было крайне мало сторонников прежней монархической государственной системы172, что решения на собраниях свя-

170 РГИА. Ф. 796. Оп. 209. Д. 2832. Л. 2 а, 16 — 16 а, 74 — 75 об.;

Кандидов Б. Указ. соч. С. 16.

171 Моск. ЦВ. М., 1917. № 9—10. С. 73—74; Церковность. М., 1917.

б/н. С. 2; ВЦОВ. № 16. С. 4; Правосл. Подолия. Каменец-Подольск, 1917.

№ 18—19. Офиц. ч. С. 345—346; Владивосток. ЕВ. Владивосток, 1917.

№ 6. Ч. неофиц. С. 172; № 10. Ч. неофиц. С. 272, 282; Воронеж. ЕВ. Воро-

неж, 1917. № 20. Ч. офиц. С. 191—193, 197—198; Олонец. ЕВ. Петроза-

водск, 1917. Прил. к № 16. Неофиц. отд. С. 23—24; ВЦОВ. 1917. № 71.

С. 4; Вести, церков. единения. Воронеж, 1917. № 15. С. 2; Церков.-

обществ. мысль. Киев, 1917. № 1. С. 34—35; Пастырь и паства. Харьков,

1917. № 11—12. Ч. неофиц. С. 333—334; Забайкал. ЕВ. Чита, 1917. № 7.

Отд. неофиц. С. 226; Оренб. ЦОВ. Оренбург, 1917. № 12. С. 4; Волын. ЕВ.

Житомир, 1917. № 10—11. Ч. неофиц. С. 14 —15; Саратов. ЕВ. Саратов,

1917. № 12. б/о. С. 406; РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917.1 отд. V стол. Д. 204.

Л. 2; Ф. 797. Оп. 86. 1917. III отд. IV стол. Д. 64. Л. 25об.

172 Для сравнения. Офицерский состав армии отнесся к революции

следующим образом: «15—20 % (офицерских чинов. — М.Б.) быстро при-

способились к новым порядкам по убеждению; … большинство же, около

75 %, не сумело приспособиться сразу, обиделось, спряталось в свою

скорлупу и не знает, что делать». Эти цифры 4 мая 1917 г. прозвучали в

выступлении генерала А.А.Брусилова на соединенном заседании Времен-

ного правительства, Исполнительного комитета Совета рабочих и солдат

ских депутатов и главнокомандующих всех фронтов (Деникин А.И. Указ,

соч. С. 247—248)

273

щеннослужителей решались простым способом — подсчетом голосов.

Положительные эмоции по поводу свержения монархии были официально выражены духовенством на епархиальных съездах в Петрозаводске, Курске, Екатеринбурге, Воронеже, Казани. Так, Курский съезд «почти единогласно постановил приветствовать крушение царского самодержавия». Созвучны этому были и решения Всероссийского съезда военного и морского духовенства, состоявшегося в первых числах июля в Могилеве, в Ставке Верховного главнокомандующего, а также городского собрания духовенства столицы Донского казачьего войска — Новочеркасска. Новочеркасские священнослужители одними из первых в стране — уже 8 марта «с великой радостью» приветствовали смену политического строя страны173. Столь радикальная позиция духовенства армии, флота и значительной части казачьих войск достаточно красноречиво свидетельствует об антимонархических настроениях среди тех слоев общества, которые до 1917 г. считались оплотом самодержавия.

Восторженные отзывы со стороны духовенства последовали не только по поводу свержения монархии как отжившего (по широко распространенному в то время мнению) политического института, но и по поводу сокрушения авторитарной системы в целом. Так, священнослужители публично восторгались демократическими завоеваниями революции — наступлением «торжества свобод»: как гражданских, так и «свободы» церкви174. Например, черниговское

духовенство обратилось к народу с приветственным воззванием: «Доблестные граждане возрожденной России! Свободные сыны славной Родины! …Ярко засияла над нами заря свободы, равенства и братства. …Крепко верьте Временному правительству нашему, оно с Божией всесильной помощью доведет так славно начатое дело до желанного конца на славу, долгоденствие и процветание России!» Аналогичными были и послания к народу от ярославского и каменец-подольского духовенства175.

В течение первой послереволюционной недели в настроении широких народных масс улавливались совершенно определенные течения: 1) возврат к прежнему немыслим;

2) страна получит государственное устройство, достойное

великого народа: вероятно, конституционную монархию;

3) конец немецкому засилью и победное продолжение вой

ны176. Эти же тезисы, за исключением положения о возмож-

ной форме правления в виде конституционной монархии,

широко звучали с церковных амвонов и со страниц епархи-

альных изданий. Хотя духовенство РПЦ в целом и высказы-

вало единомыслие с народом страны, однако, начиная с пер-

вых чисел марта 1917 г., в материалах практически ни одно-

го съезда и собрания священно– и церковнослужителей не

упоминалось даже о теоретической возможности существо-

вания в государстве помазанника Божьего — православного

императора177. Данный факт дает основание утверждать, что

весной 1917 г. приходское духовенство РПЦ в своей массе

2)


173 Олонец. ЕВ. Петрозаводск, 1917. Прил. к № 16. Неофиц. отд.

С. 23—24; Курск. ЕВ.